И.о. Бабы-яги

В сердцах я даже не заметила, как перемахнула щучьим велением частокол и ввалилась в избушку.
— Ну, здравствуй, гулена, — шевельнулась на лавке темная тень. — А мы уже с Васенькой заждались.
  
Глава 23
 
ПО ГРАНИ (окончание)
 
От неожиданности я попятилась, одновременно пытаясь рассмотреть, кого еще черти принесли на мою голову. Голос почему-то показался знакомым, но где я могла слышать этот странноватый, чуть шепелявый тембр, сразу вспомнить не получилось.
  
— Что ж ты ушла, да не попрощалась, неблагодарная?
— Что-то не припомню даже вас, не говоря уже о причинах для благодарности, — проговорила я.
— Да неужели? Ну так я тебе память-то освежу.
Раздался сухой щелчок, будто кто-то хрустнул суставами, и под потолком вспыхнули свечи. Я уставилась на тощую старуху с поистине королевской осанкой. Рядом с ней на лавке, прижав уши, сидел Васька. Рука с длинными ухоженными ногтями бездумно перебирала шерсть у него на загривке. Вот по этому маникюру я ее и узнала.
— Вот это сюрприз… — протянула я, каким-то непостижимым образом сразу успокоившись. Мысли понеслись вскачь. Если меня не посетили временные галлюцинации, то…
Старуха смотрела с такой откровенной насмешкой, что я почувствовала, как в груди зарождается волна холодной ярости. «И тут ложь! Да сколько можно-то?!»
— Что-то ты плохо выглядишь, — хмыкнула я, стараясь не показывать бурю, бушующую в душе. — Не выспалась?
— Держишь удар, молодец, — холодно усмехнулась поздняя гостья, чуть склонив голову набок и рассматривая меня с почти гастрономическим интересом. — И что? Никакого удивления? Вопросов, как я сюда попала? Криков «спасите-помогите!»?
— Ты, пожалуй, поможешь, — отзеркалила ее ухмылку я.
— Не боишься, — задумчиво констатировала она.
— Не боюсь, — согласилась я. — А должна?
— Пожалуй, что и нет. Ты — не должна. Но ты — исключение из правил.
— А я бояться за кого-то не приучена, — съязвила я. — Не то воспитание.
— Заметь, очень правильное воспитание, раз ты здесь порядки наводишь, а не бегаешь по округе с криками: «На помощь! Я сошла с ума!»
— Уже и это выяснила, — хмыкнула я, ногой пододвинув к себе табурет и присаживаясь у стола.
— Я тебе садиться не разрешала, — процедила она.
— А я разрешение и не спрашивала. — Я растянула губы в саркастической улыбке. — Не привыкла. Ведь раньше тебя это ничуть не интересовало.
— Встать! — неожиданно взвизгнула она и щелкнула пальцами.
Табурет как живой выскочил у меня из-под задницы, мгновенно переместившись к противоположной стене. Если бы я не успела схватиться за тяжелый стол, то, скорее всего, позорно растянулась бы на полу.
— А вот это было уже грубо, — прошипела я, кое-как утвердившись на ногах. — Ты вроде как не дома. Мало того, тебя сюда даже никто не приглашал. А в гостях командовать мебелью не принято…
— И? — насмешливо приподняла брови она.
Я пошире расставила ноги, мертвой хваткой вцепившись в столешницу, и ласково улыбнулась:
— Избушка, избушка… А, ну-ка, вытряхни отсюда мою невоспитанную родственницу.
Пол заходил ходуном. Лавка, на которой сидела Маргарита, как мне велено было звать мать, сколько я себя помню, зашевелилась с ловкостью необъезженного мустанга. Маргарита защелкала пальцами, как кастаньетами, но безуспешно. Стоило ей успокоить одну ножку взбесившейся скамейки, как брыкаться начинала другая. Окно со звоном распахнулось, и милые шторки, разом удлинившись раз в десять, захлестнули руки обозленной бабки.
Минуту спустя Маргарита, несмотря на все свои усилия, уже наполовину торчала из окна.
— Прекрати! — заорала она, извиваясь всем телом.
— А я что? — хмыкнула я. — Я же тебя не трогаю.
— Прикажи ей меня отпустить! — взвыла старуха.
— Чтобы ты опять табуретки гоняла? Это вряд ли, — отозвалась я и похлопала по столешнице. — Давай, милая, от паразитов надо избавляться.
Избушка поднатужилась и с громким, очень неприличным звуком высадила незваную гостью на траву. Мебель тут же угомонилась, и я, подойдя, высунулась в окошко:
— Калитку сама найдешь или попросить избушку, чтобы проводила?
— Постой! Давай договоримся, — попятилась Маргарита, когда избушка охотно шагнула вперед.
Даже слишком охотно. Я сама чуть из окна не вывалилась, потеряв равновесие.
— Что же ты с этого не начала, когда сюда ввалилась? — прищурилась я.
— Кто ж знал, что ты так обнаглела, пока я тебя не видела, — в сердцах бросила старуха, брезгливо стряхивая травинки с юбки.
— Не обнаглела, а поумнела, — поправила я.
— Один черт, — отмахнулась Маргарита.
Пол едва заметно вибрировал под моими ногами: избушке явно не терпелось проводить гостью. Причем пинками. Но у меня уже появились новые мысли.
— И что ты сможешь мне предложить? — с сомнением спросила я.
— Не надо! — прошипел у меня за спиной Васька, но я только бросила короткий взгляд через плечо:
— Молчи. С тобой я потом поговорю!
— Предложить я много чего могу. Да вот сумеешь ли ты расплатиться? — приосанилась моя лжемамаша.
— Ох ты, как все серьезно, — с сарказмом протянула я. — А мне-то казалось, что у меня беспроцентный кредит, как у самого лучшего клиента. Как-никак я тебя почему-то четверть века матушкой называла. Хотя о чем это я? Как раз это слово ты от меня слышать категорически не желала. Наверное, совесть мешала, да? Ты же мне, как выяснилось, вовсе не мать.
— Не язви, — скривилась старуха. — Мать, бабка, какая разница? Не придушила тебя в колыбели — цени.
— Так я ценю, — закивала я. — Еще как ценю… То есть оцениваю. По моим прикидкам, такое благодеяние тянет на гостеприимство. Как ты считаешь? Могу в качестве ответной любезности предложить тебе отличный газон на опушке. Во-он там, за частоколом. Очень мягкая травка. Правда, там сучья валяются. Леший набросал, когда мне дровишки подкидывал. Но так и быть, это уже пойдет бонусом.
— Сучья бонусом? — опешила она.
— Ну да, — на голубом глазу кивнула я. — Думаешь, перебор? Оно, конечно… Такое место уютное, и топливо для костра в наличии. Что-то я слишком расщедрилась.
— Издеваешься? — обозлилась бабка.
— Конечно, — согласилась я. — А ты чего ожидала? Что я растрогаюсь и упаду на твою впалую обвисшую грудь, поливая ее слезами радости и умиления? Так это, прости, не про меня. В спортивной школе-интернате, куда ты меня законопатила, такому не учат. Впрочем, в низкопробной гостинице, где я оказалась, обнаружив, что ты продала нашу квартиру, тоже.
— Я продала свою квартиру! — огрызнулась Маргарита. — Ты к этим метрам никакого отношения не имела. Я замуж за нее вышла, а не ты!
— Замуж за квартиру? Как все запущенно.
— А ты как думала? Не за сморчка же мне того очкастого идти надо было!
— Хороший мужик, кстати, был. Жаль, умер рано. Помню, я очень жалела, что он мне не отец.
— Там было всего две комнаты, — пожала плечами старуха. — Тесновато.
— Да? — не поняла, а точнее, не позволила себе понять я. — Не замечала. Ну что ж. Мы в расчете. Квартира была твоя, избушка — моя. Меня государство кормило, тебя — лес прокормит. Ну, наверное. Впрочем, не важно. Ты, помнится, тоже не интересовалась, чем и кто меня кормит.
— Так и выставишь родную бабку за порог? — прищурилась она. — Я ж вернусь. И уже не буду такой доброй.
— А я пока твоей доброты не видела. Одни претензии и угрозы, — парировала я.
Слова той, кого я так долго считала матерью, попали на благодатную почву. Я уже и сама успела сообразить, что, зайдя сюда однажды без моего ведома, старая ведьма явится еще и еще, пока не добьется того, чего хочет. Не убивать же ее, в самом деле. Я представила себе, как выглядел бы полицейский протокол в таком случае, и невольно прыснула. «Смерть наступила в результате удара тупой избушкой по голове».
  
— Веселишься? — Старуха скривилась, будто укусила лимон. — Давай, давай. Посмотрю я, как ты повеселишься, когда сюда Марья, мамаша твоя, явится. А уж она проведает, что на Буяне в кои-то веки необученная Яга оказалась, в этом можешь даже не сомневаться.