И.о. Бабы-яги
Разумеется, так эта история звучала в моем вольном пересказе. И о большей части мотивов странничающего богатыря я догадалась сама. Жаловаться Илья и не думал, зато несколько раз ругнулся на дурную голову, которая ногам покоя не давала. Так или иначе, но в поисках своего места под солнцем, подальше от тени старших братьев Илья забрел в стольный град Русского княжества.
До изысков двадцать первого века тут еще никто не додумался, и сильные мира сего с удовольствием разделяли радости простого народа. Разве что оставляли всякие короны да златотканые пиджаки дома. К тому же они не чурались и дурной задиристости, будучи в подпитии. А может, этот конкретный князь не чурался, тот, которого мне так настойчиво прочили в папаши, не знаю. В любом случае только этим можно объяснить то, что с князем залетный берендей познакомился в пригородной корчме, подбив ему глаз.
Всю эту предысторию я выслушала без особого интереса, отметив для личного пользования только упоминания о довольно свободных нравах в царстве Берендеевом. Там, судя по Илюшкиному рассказу, для нормальной жизни муж девице не больно-то и требовался. По крайней мере, силой замуж не гнали и незамужних одиночек остракизму тоже никто не подвергал, если они вели себя прилично.
А вот дальше стало куда интереснее и, увы, гораздо менее словоохотливо.
— В общем, так получилось, что оказал я князю услугу. Марье в руки ему в том бою попадать никак нельзя было. Не отпустила бы вздорная баба его живым. Обменялись мы с ним платьем, и я погоню за собой увел. А князь до дружинников добрался.
— Аж досюда погоню вел? — ухмыльнулась я, с трудом сдерживаясь, чтобы не поторопить задумчивого рассказчика, подпихнув к более интересным темам.
— Шутишь, — хмыкнул Илья. — То полгода назад было. Вот князь, на мою беду, и вбил себе в голову, что отплатить мне должен. Меня только спросить забыл, как у них, высоких да знатных, водится, надо ли мне такое благодеяние.
«Не только у них, — мысленно проворчала я. — На себя бы посмотрел! Кто бедную нечисть облагодетельствовать надумал?!»
— И чем тебя князь порадовал?
— Женой, — с непередаваемым выражением на лице пояснил Илья. — Будущей.
— А, ну да, — закивала я. — Ты ж влюблен.
— Да нет, — отмахнулся он. — Какая там любовь? Дурь по малолетству в голове гуляла. Но все едино, у нас так не принято: жениться незнамо на ком. Я ж ее не видел ни разу. Вдруг у нее нрав злой да склочный, али я ей не люб буду. Но у князя на все один ответ: «Я князь и отец, как сказал, так и будет!» А с князем спорить… Сама понимать должна.
— Да уж понимаю, — кивнула я, вспомнив, разумеется, не гипотетического папашу, а Ягу. С ней тоже спорить было бесполезно. Иначе не торчала бы я сейчас в этом мирке, пытаясь усидеть одной попой на трех стульях.
— Знала бы ты, какой шум был, — невесело усмехнулся Илья, — когда англиций этот заместо княжеской дочки парня худосочного откуда-то вытащил. Вот и смех и грех. Все ахают-охают, а я чуть на всю башню его бесовскую не заржал. Думаю: не, князь, на этом даже ты меня жениться не заставишь. Да рано обрадовался. Не успокоился властитель русский. Сперва Мерлина к Бабе-яге отправил, а как тот вернулся да сказал, что не справилась Яга, меня в путь отрядил. Аж на Пущином тракте нашел меня гонец его с грамоткой. Так, мол, и так, езжай, Илья, отбивай у ведьмы мою дочку да свою нареченную. А какая она мне нареченная, коли я ее в глаза не видал?! А!
Он раздраженно махнул рукой и отвернулся.
— Да уж, — убедившись, что продолжать рассказ Илья не спешит, хмыкнула я. — Девица бы тоже не обрадовалась, удайся англицию его чары. Была она где-то, вдруг раз, как морковку из грядки выдернули незнамо куда и сразу: «Пожалуйте к венцу».
— То-то и оно. Я, грешным делом, подумал, что коли дочка княжеская ножкой топнет, то и не придется нам жениться. У нее-то нрав, чай, не сахарный с такими-то родителями. Ну и поехал ее выручать.
— И как успехи? — не сдержала сарказма я.
— А никак, — поморщился он.
— Яга прогнала?
«Хорош выручатель, — злорадно подумала я, наблюдая, как на приятном лице богатыря проступает виноватое выражение. — Поехал спасать девицу, по дороге чуть не утопил от большого ума, а потом и вовсе про нее забыл!»
— Да, глупо вышло на самом деле, — сказал Илья наконец. — Яга-то меня не прогнала. Но сперва как-то к слову не пришлось. Потом она со мной не больно говорить желала. У нее и без меня там куча народу ошивалась. А после и вовсе отправила туда, не знаю куда.
— Это куда же? — не подумав, ляпнула я. Уж что-что, а место назначения я этому обалдую внятно озвучила.
— Да за яблочком волшебным, — проворчал богатырь, не заметив мою оплошность.
— Так чего же ты тут ошиваешься? Баба-яга шутить не любит. Заметит тебя — осерчает.
— Клубок она мне дала. Сказала, он до места доведет. Клубочек поводил меня по лесу да обратно привел. Я по первости и сам ничего не понял. А вчера витязей в лесу встретил. Спросил их про эти яблоки.
— Вот черт, — буркнула я, внутренне похолодев: о таком источнике информации я и не подумала.
— Они мне и объяснили, что посмеялась надо мной злая ведьма. Всего одна такая яблонька на всем белом свете и есть. Впрочем, ты не удивляешься. Видать, и сама об этом знаешь, — неожиданно проницательно заключил Илья, опустив голову. — Вот и вышел я болтун болтуном, а Яга за частоколом веселится, будто и не слышит, как я в калитку стучу. Эх!
— Ну и плюнь на нее, — слегка пристыженно посоветовала я. — Далось тебе это яблоко. Не нашел и не нашел. Значит, не судьба.
— Не могу. Я слово дал.
— Кому это, интересно? — фыркнула я.
Ни о каких торжественных обетах в недавнем разговоре и речи не шло.
— Себе.
На это мне ответить было нечего. Он тоже замолчал, глядя на рубиновые угли, оставшиеся от костра. Какое-то время тишину нарушали только редкие крики ночных птиц и скрип деревьев, чьи верхушки лениво покачивал ветерок. Ночная прохлада постепенно пробиралась под одежду, и я уже начала жалеть, что не могу накинуть на плечи хотя бы волшебную шаль, все-таки было бы не так холодно. Я передернула плечами, невольно поежившись, и отогнала соблазнительную мысль. Уж этот Ежкин аксессуар богатырь узнает даже в темноте. Объясняй потом, откуда он у лесной нечисти взялся.
— Замерзла? — спросил вдруг Илья и плавным движением поднялся на ноги.
Минуту спустя мне на плечи опустилась какая-то плотная ткань, едва заметно пахнущая лошадьми и луговой травой. Не задумываясь, я моментально запахнула импровизированное одеяло на груди, пытаясь удержать остатки ускользающего тепла.
— Прости. Я забыл, что вам все время холодно.
— Кому это «вам»?
— Душам пропащим.
— Это кто еще тут пропащая душа? — слегка рассердилась я и только потом сообразила, что именно ляпнула.
«Черт! Черт! Черт!» — выругалась я, глядя, как брови мужчины взлетают на лоб, и лихорадочно соображая, как выбраться из очередной лужи, в которую посадил меня мой дурной язык.
— А если бы ты яблоко нашел, что бы сделал? — спросила я первое, что пришло в голову.
— Яге бы отдал, что ж еще-то, — пожал широкими плечами Илья.
— И зачем?
— Надо мне, — отвел глаза он.
— Не доверяешь, — протянула я, с трудом сдержав рвущиеся с языка ругательства.
«Да скажи уже, что нечисть спасать надумал! — мысленно понукала я. — Я тебе сообщу, что спасать меня не требуется, и разойдемся как в море корабли!»
Мне бы вспомнить, что ни морей, ни кораблей тут не наблюдается. Может быть, тогда я смогла бы предугадать его ответ.
— Доверяю. Но зачем — не скажу. Вот когда слово свое сдержу, тогда и узнаешь, — упрямо тряхнул головой он.
— Ну и сиди тогда тут один, — обозлившись, я вскочила и, сбросив одеяло в траву, не прощаясь, нырнула в лес.
«Упрямый баран! — ругалась себе под нос я, сердито шагая обратно к частоколу. — Мало мне дураков и подлецов, так еще и честный болван на мою голову пришлепал. Ну и сиди тут хоть до морковкина заговенья, спаситель всея попаданок! Чтоб тебя тут комары заели! Может, хоть тогда образумишься!»