"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Эркин засмеялся.
– Не думал, что сможем.
– Человек всё может! – Андрей скорчил назидательную мину, заставив Эркина фыркнуть, и тут же стал серьёзным. – Сам не знаешь, что можешь, а когда припрёт… Ты знаешь, что самое трудное?
– Выжить, – убеждённо ответил Эркин.
– Выжить не проблема, – отмахнулся Андрей. – Ни одна крыса не выживет, а человек сможет. Как выжить – другой вопрос. Самое трудное – умереть.
  
– Вот уж для раба не проблема, – не согласился Эркин. – Дай беляку по морде, а остальное тебе сделают. Как ни трепыхайся, а Оврага не минуешь.
– Знаю про овраг, – перебил его Андрей и как-то натужно, неуверенно засмеялся. – Так что, похоже, мы с тобой из одной лохани хлебали.
Он засучил левый рукав и показал Эркину синие цифры татуировки повыше запястья.
– Номер? – удивился Эркин. – Зачем? Ты же белый. Белых не клеймят. Даже не слышал о таком.
– Лагерник я. О таких слышал?
Эркин оторопел. О белых лагерниках, об их изобретательной жестокости среди рабов ходили самые мрачные, самые страшные легенды. Попасть в камеру к лагерникам – ничего страшнее быть не могло. Он помнил, как в распределителе вдруг разбуянился могучий негр, что пикнуть никому не давал, две камеры за день забил вусмерть, и надзиратели его к лагерникам решили сунуть, достал он их, так буян сразу сник, на коленях ползал, сапоги им целовал, что угодно молил, лишь бы не в лагерную камеру. Не умолил. От его криков даже надзиратели к себе в крысятник сбежали и до утра не показывались. А то, что потом из той камеры вытащили, даже трупом не было, так, ошмёток кровавый. Как… как же это? Андрей… Как же он уцелел? Их же всех, говорят, расстреляли! А сам ты как уцелел? – одёрнул он себя. Но, видно, не смог совладать с лицом, выдал мгновенно вспыхнувший страх. Потому что Андрей отвернулся от него, отошёл к окну и там застыл, опираясь ладонями на стол и глядя в синеющее стекло. Эркин мог повернуться и уйти. Как он тогда в имении, так ему сейчас давали выход.
Медленно, будто из глины вытаскивая ноги, Эркин подошёл к Андрею и пересиливая, выдавливая из себя слова, сказал:
– А я спальник. Из Паласа.
Андрей вздрогнул и медленно обернулся.
– Так что? – Эркин смотрел ему в глаза. – Резать друг друга будем?
Его признание так поразило Андрея, что он впервые на памяти Эркина растерялся.
– Ты… чёрт… вас же всех… как ты выжил?
– Я ж говорю, – Эркин смог усмехнуться непослушными захолодевшими губами. – Самое трудное – выжить. Ну?
Они неуклюже обнялись и так с минуту стояли. И разом отступили на шаг, не убирая рук.
– Ну, чертяка краснокожая, – восхищённо сказал Андрей, – ну ошарашил.
– Ты меня тоже, – эта усмешка вышла уже легче.
– И ты… давно раб?
– С рождения, – привычно ответил Эркин. – Я питомниковый. Разве по номеру не видишь?
Андрей скосил глаза.
– А у тебя на правой, и чёрный.
– Велика разница! – Эркин изобразил пренебрежение, вышло это почти естественно, да и в самом деле, раз номер на руке, то расы уже нет.
– Тоже верно, – охотно согласился Андрей.
И вдруг то напряжение, которое ещё держало их, вырвалось в неудержимом хохоте. Они стояли, положив руки друг другу на плечи, и хохотали до слез, до боли в горле, уже не заботясь ни о чём, и эхо их хохота металось по больничному коридору.
И потом, собирая в кучу у двери оставшиеся обрезки и обрубки и складывая инструменты, они то и дело сталкивались взглядами и начинали смеяться. А потом прибежали Даша и Маша с вёдрами, тряпками и мётлами.
– Мы всё равно убираемся…
– Сейчас и вам вымоем…
– Чтобы у вас всё тип-топ…
Андрей решительно отобрал у них всё нужное.
– У вас и без нашего мороки хватает. Покажите только куда мусор свалить.
Девчонки фыркнули, но покорились.
Они домывали пол, балагуря и зубоскаля с девчонками, когда Даша и Маша оборвали очередную шутку на полуслове и исчезли. И прозвучавшие по коридору к их двери уверенные шаги не застали их врасплох.
Кряжистый седой мужчина в белом халате, как бы не замечая их, прошёлся между стеллажами, попробовал два стояка, стол у стены и подошёл к ним. Они как раз подобрали последнюю воду у порога, бросили тряпки в ведро и выпрямились.
– Работа выполнена, – он смотрел на них снизу вверх, но с явным превосходством. – За уборку я вам не плачу, уборка в условия не входила. Но, – его глаза еле заметно потеплели, – я прибавлю за качество и срочность.
Он вытащил бумажник и, не спеша, отсчитал им по пять радужных кредиток. Десятки?! Так много они ещё не зарабатывали. А он дождался, пока они уберут деньги, и, уже улыбаясь, достал две яркие блестящие пачки дорогих сигарет.
– И это от меня лично.
– Спасибо, сэр, – Андрей взял пачку, небрежно распечатал её, выщелкнул сигарету и обернулся к Эркину, прятавшему сигареты в карман. – Пошли?
– Спасибо, сэр. Конечно, пошли.
Эркин застегнул клапан на нагрудном кармане, Андрей подобрал свой ящик.
– До свидания, парни.
Ну что ж, как с ними, так и они. И они вежливо попрощались с таким щедрым работодателем.
Уже на улице Андрей, с наслаждением затягиваясь ароматным дымом, спросил.
– Менять будешь? Ну, сигареты.
– Девчонкам отдам, – ответил Эркин. – Мы ж их обед сожрали. Пусть поменяют себе, – и резко остановился. – А ч-чёрт, мы ж не спросили, где живут. Ищи их теперь!
– Так, – Андрей сунул ему свой ящик. – Держи, я мигом.
Через минуту он вернулся, держа за локти обеих девчонок.
– Давай.
Эркин вытащил пачку.
– Вот, держите, наменяете себе.
– Ой, но тебе же…
– Ты же…
– Не курит он, не курит, – успокоил Андрей девчонок, – берите. И вот ещё вам.
– Ты-то куришь!
– Взял одну для пробы. Не по мне. А вы наменяете.
– Ой, спасибо…
– Парни, вы что, они же сумасшедших денег стоят…
– Девчонки, об этом речи нет. Цыц, и языки завяжите. А теперь бегите.
Маша и Даша спрятали сигареты куда-то под халатики и убежали.
Андрей и Эркин медленно шли по утренней пустынной улице. Эркин зевнул.
– Я отсыпаться. Бывай.
– Бывай, – с таким же зевком ответил Андрей.
Когда Эркин подходил к дому, солнце уже показывалось над крышами. Он буквально втащил себя по лестнице и ввалился в комнату. Женя, одетая уже на выход, отдавала Алисе последние указания. Увидев Эркина, она и обрадовалась, и рассердилась.
– Эркин! Наконец-то! Где ты был?!
– Работал. Вот, – он вывалил на стол деньги.
– Сумасшедший. Загонишь себя насмерть. Поешь и ложись. Вот, я тебе оставила.
Он сел за стол, потянулся за ложкой, но неодолимая сила пригнула его голову, и, когда Женя в дверях оглянулась, она увидела, что он спит.
Женя швырнула сумочку и подбежала к нему. Затеребила.
– Давай, раздевайся и ложись. Давай же, мне уже на работу пора. Мы ж сегодня раньше начинаем.
Он в полусне, уже не совсем понимая, кто и что с ним делает, разделся, и Женя подтолкнула его к кровати. Он что-то пробормотал и рухнул в сон, и уже не чувствовал, как Женя вытаскивала из-под него одеяло и укрывала. Он спал. Мёртвым каменным сном бесконечно усталого человека. Женя наклонилась и поцеловала его, он вздохнул, не открывая глаз, его губы чуть шевельнулись то ли в ответном поцелуе, то ли в непроизнесенном слове.
В день Бала всех отпустят с работы после ленча, но и выйти пришлось на час раньше. Женя чуть не опоздала, но в общей суматохе этого никто не заметил. Вчера вечером в неурочный час пришёл Мервин Спайз и необыкновенно торжественно от имени фирмы поздравил с Весенним Полнолунием и вручил каждой приглашение на Бал. Всем. Даже Жене и Рози. От фирмы и за счёт фирмы. Восторженный стон пронёсся по комнате. Спайза целовали, благодарили, даже миссис Стоун что-то сказала и коснулась губами его щеки.
  
И сегодня стука машинок не было слышно за щебетом о платьях и украшениях. И одно дело, когда тебя кто-то приглашает, ты приходишь и уходишь с пригласившим и в общем-то в чём-то зависишь от него, и совсем, совсем другое дело – свой билет.