"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Чтобы наполнить бак на плите и ещё один для холодной воды, пришлось сходить ещё четыре раза, и ещё пятый, чтобы была расхожая вода. Он заходил в кухню, выливал воду в баки и тут же уходил. Закончив с водой, подошёл к Жене, растапливавшей плиту, и затоптался рядом.
Женя подняла голову, посмотрела на него снизу вверх.
– Я… – он вдруг запнулся, – я за дровами схожу. Где ключ?
  
– Вон, на косяке висит, – она взмахом головы указала на дверь.
Эркин ещё раньше заметил висящий высоко на гвозде большой тяжёлый ключ. Жаль, не знал, что от сарая. Ещё бы вчера с дровами управился бы. Он уже взялся за ключ, но тут же отдёрнул руку и обернулся. Женя стояла спиной к нему, переставляя на плите кастрюли и чайник.
– Женя, – тихо почти беззвучно позвал он.
Но она услышала и обернулась.
Было уже совсем светло, и Женя хорошо видела его лицо, уже знакомое ей нерешительное выражение. Но сейчас он, видимо, решится.
– Женя, – повторил он. И вдруг как прыжком с обрыва. – Женя, будет так, как ты хочешь. Как ты скажешь. Ты мне жизнь подарила, как ты скажешь жить, так и буду, – она слушала молча, только бледнело лицо и расширялись, темнели глаза. И голос его становился всё тише и напряжённее. И последние слова он не сказал, а выдохнул. – Скажешь уйти – уйду, под забором твоим спать буду. Совсем уйти – совсем уйду. Скажи, Женя.
И замер, опустив голову, бессильно свесив руки.
– Но, – Женя подошла к нему, попыталась заглянуть ему в лицо. – Я не хочу, чтобы ты уходил. Останься, Эркин. Я так… ждала, что ты вернёшься, что мы встретимся. Ты хочешь уйти?
Он молча мотнул головой. Женя положила руки ему на плечи.
– Не уходи, Эркин.
Он медленно поднял голову, лицо его стало строгим, даже торжественным. Так же медленно он поднял левую руку и мягко сжал её запястье, потянул. Женя не сопротивлялась. И он ударил себя по левой щеке её ладонью, а затем поднёс к губам и поцеловал в ладонь. И отпустил, отступил на шаг, и резко повернувшись, схватил ключ и метнулся к выходу.
Женя догадывалась, что это был какой-то обряд, но не знала какой. Но ведь это неважно. Главное в другом.
Эркин втащил на кухню вязанку дров и мягко без стука опустил у плиты. Женя только ахнула.
– Это ж на весь день!
– На весь день и принёс, – он тяжело дышал и отдувался. – Сейчас уже вставать будут, я на рынок пойду, пока пусто.
– Поешь.
Он молча мотнул головой.
– Некогда. Надо идти.
Женя быстро отрезала ему два толстых ломтя хлеба, помазала жиром и сложила намазанными сторонами.
– Держи. Возьмёшь с собой.
– Оу! Как много! – он радостно улыбнулся, взвешивая сэндвич на ладони, будто не знал, куда его засовывать, то ли в карман куртки, то ли в рот.
– Ешь сейчас, – засмеялась Женя. – Я ещё сделаю. И вот, выпей, – пока он разглядывал сэндвич, она уже налила ему дымящегося чая. – И не задерживайся сегодня, хорошо?
– Как стемнеет, сразу буду, – кивнул он, торопливо жуя и обжигаясь чаем.
– Да, держи, – Женя дала ему портянки. – Вчера без них ушёл.
Он быстро переобулся, натянул куртку и, на ходу нахлобучивая шапку, бросился к выходу. Женя еле успела крикнуть ему вслед.
– До вечера.
– До вечера, – ответил он уже с лестницы.
И снова Женя удивилась его ловкости, с которой он убежал, ничего не задев, ничем не стукнув. И когда она выглянула в кухонное окно, он уже завернул за угол.
– А Эрик где? – встретила Женю в комнате проснувшаяся Алиса.
– На работу ушёл, – спокойно ответила Женя.
– А про него уже можно рассказывать?
– Нет, – отрезала Женя. – Никому ни слова.
– Ладно, – вздохнула Алиса. – Всё равно со мной никто не играет.
По мере приближения к рынку прохожих становилось всё больше. Эркин шёл быстро, обгоняя продавцов и покупателей.
Седой старик, натужно кряхтя, тащил нагруженную набитыми мешками двухколёсную тележку. Поравнявшись с ним, Эркин замедлил шаг, безмолвно предлагая помощь, но старик только рыкнул на него длинным ругательством.
Вчерашних знакомцев Эркин увидел сразу. Они толпились у боковой ограды возле развалин, как ему ещё вчера объяснили, рабского торга. Болтали, по рукам ходили сигареты и самокрутки. Эркина приветствовали как своего. Он встал в общий круг, но от курева отказался. Никто не настаивал. Как никто и не спросил его, где он ночевал, заработал ли что с утра. Он прописан и его дела – это его дела. Захочет сказать – скажет, захочет с кем в паре или в ватаге работать – сам разберётся, а хочет один вкалывать – пусть и вкалывает.
Эркин постоял, послушал новости и пошёл между рядами прилавков, отыскивая работу. В третьем ряду его окликнул коренастый однорукий мужчина в старом армейском мундире. Однорукий купил сразу полгрузовика картошки. Эркин и негритёнок в одном ярко-красном рваном свитере до колен перекидали картошку в маленькую тележку. Негритёнок получил три сигареты и убежал, приплясывая, а Эркин потащил тележку с рынка. Однорукий шёл рядом, показывая дорогу и даже слегка помогая на поворотах и подъёмах. Во дворе крохотного домика Эркин ссыпал картошку в подвал, и с ним расплатились.
Выйдя на улицу, Эркин пересчитал плату. Как все спальники он неплохо разбирался в деньгах, но деньги были новыми, непривычными, и он долго возился с ними. Но семь сигарет – это уже, если добавить к оставшимся от вчерашнего, не так и плохо, и с ними всё понятно. Он разложил деньги и сигареты по карманам на рубашке. Хорошо, что тогда, уходя из имения, взял себе господскую рубашку, а Женя пришила пуговицы – нагрудные карманы надёжнее.
Эркин неспешно шёл по улице, поглядывая по сторонам – не окликнут ли. Здесь, в белом квартале маленьких домов с садиками и огородами, могла быть работа, но улица уже кончалась, а надежды остались надеждами. Надо возвращаться на рынок.
Немного не дойдя до рынка, он смог присоединиться к троим цветным, кидавшим уголь во дворе какого-то явно нежилого дома. Угля было много, и они согласились на четвёртого. Толстая белая старуха, вышедшая из дверей на их голоса, молча сунула Эркину лопату и ушла.
– А чего ей? – сплюнул сквозь зубы рослый тёмный мулат, – она со старшим рассчитывается, – он кивком показал на пожилого негра, орудовавшего лопатой с механической монотонностью, – а уж он делит.
Эркин кивнул и встал в цепочку. С лопаты на лопату потёк ручеёк угля. Поднявшееся солнце ощутимо припекало, но снимать куртку некогда. Старший рычит при малейшей попытке замедлить темп. Он что, из цепняков? Или за скорость надбавку обещали? А угля и в самом деле много. Ныло плечо, отчаянно зудели и чесались под одеждой синяки и подживающие ссадины. А уголь всё тёк с лопаты на лопату. Вышла опять старуха, посмотрела на их работу и молча скрылась в доме. Даже болтавший без умолку мулат заткнулся. С лопаты на лопату… с лопаты на лопату… с лопаты на лопату…
…На рынок Эркин вернулся, когда уже смеркалось. Пустые прилавки, редкие припозднившиеся торговцы уже упаковались на ночь. Он повернул к выходу, но его окликнули.
– Меченый!
Так его назвали вчера, после прописки. Эркин усмехнулся новой кличке и пошёл на голос.
– Чего вам? – спросил он, подходя к смутным силуэтам сидящих прямо на земле людей.
– Садись, как дела?
– Нормально, – он присел на корточки, вглядываясь в лица.
Мулат Нолл, задира Стемп, а это вроде Айк – смесь, полунегр-полуиндеец, двух других он не знал.
– Удачный день, – Нолл глотнул из бутылки и передал её Стемпу.
– Завтра воскресенье, – Айк улыбнулся, блеснув зубами, – толкучка будет тесная, поработаем.
– Сегодня тоже навалом, – отозвался Стемп. – А ты, Меченый, в городе работал?
  
– Да, – Эркин отклонил бутылку и под смешок Айка, довольного, что ему на глоток больше достанется, добавил. – Уголь грузил.
– Оно и видно, – захохотали остальные.
– Ещё одна лопата и стал бы негром, – засмеялся и Эркин.
– Заплатили-то как?
– Нормально, – повторил Эркин.