"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
– До свидания, Алиса.
– До свидания, Эрик.
Алиса так растерялась, что не побежала провожать его, а когда сообразила и залезла на лестничное окно, он уже пересёк двор, и она так и не увидела, куда он ушёл.
Алиса вернулась в комнату. Ну вот, она опять одна. И зачем он ушёл? Они бы поиграли в «ласточкин хвостик», и не приставала бы она к нему… На улице дождь, а дома тепло… Алиса всхлипнула, но плакать не стала. Ну и не надо. У неё есть Спотти, и Тедди, и Линда. И три окна, в которые можно смотреть. И мамина кровать, куда можно залезть и попрыгать. Мама же не постелила покрывала. И обед она сама себе возьмёт. Она и сама все умеет. Она уже большая…
Алиса вытащила Спотти из-под табуретки, взяла Линду и Тедди, прижала всех троих к себе.
– Деточки мои милые, никогда я вас не покину, всегда вы со мной будете…
Мелкий частый дождь всё сыпал и сыпал, окна в струйках и потёках.
– Ну что за весна такая, то дождь, то пасмурно.
Майра засмеялась немудрёной шутке.
– Да уж, день солнце, неделю дожди.
– Война кончилась, так погода испортилась.
– Ни погулять, ни… Ну, ничего. Никаких развлечений.
– В ресторане крыша не течёт.
– Да, но там текут наши кошельки.
Все дружно засмеялись.
– Да, вы слышали, девочки, говорят, Джудит уже показала новую коллекцию. Всё красное и нараспашку.
– Нараспашку как раз для такой погоды.
– Джен, вам бы пошло красное.
– Насыщенные цвета всем идут.
– Да, главное, подобрать оттенки.
Какой волнующий и притом успокаивающий разговор. Голоса и машинки трещали наперебой.
– И золото уже не в моде.
– Да?!
– Но это чересчур. Золото благородно!
– Девочки, серебро и серебро с бирюзой.
– Это к красному?!
– Ну, по крайней мере, эффектно.
– Девочки, это вульгарно.
– Кстати, в Гатрингсе, в комендатуре, новый лейтенант, говорят, красавец!
– Русский и красавец?! Ох, простите, Джен.
– Ничего-ничего.
– Да нет, вы только представьте. Говорят, шесть футов, блондин, глаза синие, брови и ресницы чёрные. А фигура… обалдеть. В Гатрингсе только и разговоров что о нём.
– Джен, а это типично для русских?
– В общем-то, да.
– Девочки, поехали в Гатрингс. Запишемся на приём и поглядим на него.
– А ещё достоинства у него есть?
– Он, Этель, не падайте в обморок, мы все сейчас попадаем. Он холостяк.
– Значит, на Весенний Бал пригласят комендатуру? – невинно спросила Женя.
– Джен, вы гений! – завизжала Майра. – Ведь комендатура присылает своих на все наши вечера и балы. Девочки, устраиваем Весенний Бал. А для надзора пусть присылают его.
– Девочки, я согласна. Это гениально!!
– Война кончилась, да здравствуют балы!
– И все в красном!
– И в серебре с бирюзой!
– И главное, девочки, нараспашку!
– Для облегчения надзора!
На мгновение смех заглушил стук машинок, и даже дождь за окном тоже смеялся. Ах, эти балы! За войной все забыли о них. Нет, нет, это только последние два, ну три года, когда война оказалась совсем близко, нет, всё равно были балы, ну, не совсем балы, но всё-таки… Но теперь-то война кончилась. Большой Весенний Бал, Бал Весеннего Полнолуния. У каждой нашлось, что сказать и о чём вспомнить. Только миссис Стоун хранила мёртвое молчание. Весенний Бал у Жени тоже был. Быстро печатая, болтая и смеясь, она не могла не вспомнить…
…Зал, террасы и сад – всё в круглых белых фонарях-лунах. Уж полнолуние – так полнолуние! Ни уголка без луны! И музыка, и танцы, танцы, танцы… Год копят деньги, достают, покупают, мастерят, чтобы быть в эту ночь как никто. И чтоб традиции не нарушить. А по традиции платье должно быть с длинной пышной юбкой, открытое, с узким облегающим лифом. Платья шьются и заказываются, мало кто решится взять напрокат. И она, как все, колдовала над платьем. Как из дешёвой материи и грошовой бижутерии сделать то, что любую замухрышку превратит в принцессу? Она так старалась. И девочки помогли ей. Они всё-таки хорошие и хотят ей только добра. И может, они и правы. Как оказались правы с Паласом. Как они радовались, что у неё в Паласе всё было хорошо, и теперь, если она на балу познакомится с кем-то, то не будет никаких препятствий, ведь она, наконец, стала как все, а то куда это годится – в семнадцать лет и девственница!! Правда, она русская, у русских цивилизация неразвита, но она же хочет быть как все… Да, она хотела. И постаралась забыть в день Бала про всё и быть как все. У неё было белое платье – белое нарядно в любой ткани – в цветах и оборках. Она высоко подобрала и уложила волосы и украсила причёску цветами. Цветочные колье и серьги, и длинные перчатки с нашитыми у локтей цветочками… Да, такого ни у кого не было! И когда она вместе со всеми вошла в неузнаваемый, залитый белым светом зал, музыка приподняла её над полом и понесла в волшебной круговерти запахов и звуков. Ах, как она танцевала, как танцевала… Высокий голубоглазый блондин кружил её над полом, над землёй. Он восхищался ею, а его комплименты были изысканны и оригинальны. Да, она действительно потеряла голову. И как ни убеждали её девочки, что она вскружила голову самому Говарду, самому Хемфри Спенсеру Говарду, самому блестящему кавалеру, самому богатому жениху Империи, но она-то знала, что вскружили голову ей. На том Балу начались эти волшебные необыкновенные полгода. И как же они страшно закончились. И всё кончилось…
…Нет, она не хочет вспоминать. И не хочет помнить, что ей на балах больше не бывать. Она хочет болтать глупости и смеяться просто так, просто потому, что само слово «Бал» – волшебное слово. Конечно, надо устроить Бал. До весеннего полнолуния осталось так мало времени, но если мобилизоваться, создать ударную группировку и обеспечить тылы… то прорыв будет победным. Они с таким удовольствием щеголяли военной терминологией. Да за войну все к ней привыкли. А если ещё вернутся пленные…
Слова о пленных прибили веселье, как дождь прибивает огонь. Войн без пленных не бывает, но русских пленных… говорят, их всех, в лагерях, тсс, не надо об этом… а русские пленных не отпускают, говорят, они хотят, чтобы пленные построили всё разрушенное на Русской территории, а там развалин, говорят, на десятилетия хватит… Это же ужасно.
В комнате воцарилось молчание до обеда.
На обед разбегались по близлежащим кафе и барам. Женя обычно обходилась сэндвичем и чашечкой кофе у магазинной стойки в своей закупочной пробежке, но сегодня Рози задержалась у её стола, и из конторы они вышли вместе.
Крохотное кафе на четыре столика было недорогим, приличным и потому безлюдным. Столь же недорогим и приличным был их заказ. В перерыве главное не количество еды, а умение растянуть её до полноты иллюзии полноценного ленча. И Женя, и Рози владели этим искусством. Кофе был ароматным, сэндвичи свежими, а пирожные сладкими. И к концу перерыва они уже весело болтали о будущем бале, будто ничего и не было.
Видимо, и остальные прибегли к такому же средству. И после перерыва болтовня возобновилась. К тому же, Ирэн и Этель успели поговорить кое с кем из приятельниц. Нет, правы те, кто утверждает, что идеи носятся в воздухе. Идея Весеннего Бала уже овладела умами Джексонвилла, во всяком случае, его женской половины. Уже, оказывается, самоизбрался Оргкомитет, и созданы комиссии, и ведутся переговоры о зале. Но Жени это уже не касалось. В Джексонвилле хватает дам, истинно белых, добродетельных, обладающих свободным временем, силами и деньгами, словом, всем необходимым для подобной деятельности.
Женю это не задело. Её балы кончились пять лет назад. Но это уже её проблемы. Она слушала доброжелательно, но отстранённо.
Уже в конце рабочего дня к ним зашёл Мервин Спайз, улыбчивый толстяк, дамский угодник и балагур. Они приветствовали его радостным щебетом, шутками и поддразниванием. Он целовал ручки, сыпал комплиментами и как бы невзначай оставлял на столах конвертики с зарплатой. Женя выслушала комплимент, отшутилась и незаметно прощупала конверт. Жёсткой карточки – уведомления об увольнении – нет. Уже хорошо. Хозяин их конторы всё передаёт через Мервина, его самого они и не видят. А Спайз – о, с ним надо держать ухо востро. Он добродушен и безобиден. С виду. И Женя боялась его, но поддерживала общий тон. И она, как все, небрежно сбросила конвертик в сумочку и бодро, в залихватской манере допечатала свою работу.