"Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Не знаю, – повторила Женя. – Я могу судить только по себе.
– Да, – вздохнула Рози. – А у меня ещё не было никого. Мне скоро двадцать, а я ещё девушка. Это ведь ненормально? – на глазах Рози выступили слёзы.
– В войну всё нормально, – отмахнулась Женя. – Вы ещё встретите хорошего парня, и у вас всё будет хорошо.
– Без Паласа? – улыбнулась Рози.
– Конечно, без! – засмеялась Женя. – Их закрыли, и слава богу.
  
– Джен, но ведь в Паласы ходили не только за этим. Ну, потом, после первого раза…
– Это уж кто как хотел, – ответ прозвучал суше, чем следовало, но Женя не любила разговоров о Паласах и их обитателях.
Рози не поняла этого. Или не захотела понять.
– Джен, но ведь и по одному разу можно составить впечатление.
– Как сказать, Рози. Мне больше не хотелось туда ходить, – и честно добавила. – Хотя плохо мне там не было.
Приход доктора прервал становившийся неприятным разговор. Завязалась вполне светская необязательная беседа. Рози сияла – у неё не просто «чашечка», а почти приём.
– А я всегда мечтала стать врачом, – Жене наконец-то удалось выпалить заготовленную фразу. – Но не получилось. И я даже сейчас иногда представляю, как бы я лечила.
Брови доктора Айзека изумлённо поползли кверху, он даже откинулся на спинку кресла. Явно удивилась такому обороту и Рози, но Жене уже нельзя было останавливаться.
– Вот, например, на ушибы нужны холодные примочки, ведь так? – Женя дождалась кивка и продолжила. – А если у него высокая температура, ну, простуда. Ведь от холода будет ещё хуже?
Доктор Айзек смотрел на неё пристально и как-то грустно. Он долго молчал, чуть заметно покачиваясь в такт своим мыслям. А Женя напряжённо ждала его ответа. Рози недоумённо смотрела на них и вдруг вскочила, захлопотала.
– Кофе совсем остыл. О, я принесу воды и вскипячу. Не скучайте без меня, – и выбежала из комнаты.
Наконец доктор заговорил. И неожиданно для Жени по-русски.
– Чтоб бóльшей проблемы, Женечка, у вас не было. Холод только в первый день нужен, так что не волнуйтесь. А открытые раны есть?
– Д-да, – Женя ответила и испугалась, но он смотрел с таким участием, что у неё вырвалось. – Я нагноения боюсь.
– Да, таки плохо. И наверняка общее истощение.
– Да, но он не ест ничего, только пьёт.
– Это естественная реакция. Ну, и давайте ему пока… – доктор Айзек грустно улыбнулся, – питьё покалорийнее.
– Я думала, может, молока с мёдом? Мама так делала. И бульон, наверное…
– Мамы всегда делают правильно. Мамы, Женечка, не ошибаются.
Открылась дверь, и доктор Айзек плавно, не останавливаясь и не меняя интонации, перешёл на английский.
И Женя не смогла не оценить его деликатность. Рози хлопотала у плитки, а он рассказывал Жене, какие бывают интересные сочетания лекарств. Это его так увлекло, что он даже вышел и принёс несколько пакетиков. Его ловкие, очень подвижные пальцы соединяли в кучки белые, желтоватые, полосатые, зеленые таблетки. Маленькие и большие, круглые и продолговатые.
– Как интересно. Большое спасибо, – улыбалась Женя. – Мне всего и не запомнить.
– А я оставлю вам, – весело сказал доктор Айзек. – Заверну и надпишу. И даже пронумерую. Изучайте.
– Большое, большое спасибо. Но это… они же дорогие…
– Пустяки, мисс Джен. Образцы, если хотите, учебное пособие.
Рози подсела к столу, разлила свежий кофе. Они ещё немного поболтали. Доктор наговорил им кучу комплиментов и попрощался. После его ухода Женя посидела ещё немного. Ещё раз обсудили причёски и платья, и Женя стала собираться.
На улице она посмотрела на часы и прибавила шагу. Как-то они там без неё? Но очень удачно всё вышло. Так естественно, без натяжек. Даже лекарства удалось раздобыть!
И снова его разбудил взгляд. Эркин приоткрыл глаз и опять увидел белую девочку. Она смотрела на него, и он закусил изнутри губу, ожидая удара. Девочка маленькая, сильно ей не ударить, если придётся не по щеке или глазу, то будет не больно.
– Здесь больно?
Она не дотронулась, только указала пальцем, и он, с безумной внезапно проснувшейся надеждой, что вдруг, вдруг она ещё не знает, что надо бить по больному, ответил.
– Да.
Она убрала руку, а потом вдруг наклонилась и подула на его горячую опухшую щёку. Этого он не ждал и не знал, что делать. Когда белый бьёт, всегда лучше показать, что больно, быстрее отстанут, а тут… непонятно, зачем ей это. Она будто поняла его растерянность и выпрямилась.
– Когда мне больно, мама дует, и боль проходит, – серьёзно сказала девочка. – Я сейчас тебе на глаз дуну.
И сложив губы трубочкой, она снова наклонилась над ним. И странно, её дыхание словно и впрямь принесло облегчение. Во всяком случае, боли от этого не прибавлялось.
– Так лучше? Меньше болит?
– Да, – солгал он, по привычке не спорить с белыми.
А она почему-то обрадовалась.
– Хорошо, правда? Хочешь пить? Мама оставила тебе. Я сейчас принесу.
Он не очень понял, кто и что оставил ему. Но появившийся в её руках стакан с тёмно-бурой жидкостью всё объяснял.
– Только я не умею, как мама. Она сказала, я только разолью. Ты сам, ладно?
Он уже знал, что шевелить правой рукой не стоит, и осторожно попытался приподняться на левом локте. С трудом, но оторвать голову от подушки удалось. И девочка, по-прежнему держа стакан обеими руками, неумело поднесла его к нему. Пить было неловко, неудобно. От напряжения дрожали локоть и всё тело. И каждый глоток отдавался болью в плече, в голове, в груди. Допив, он с невольным стоном упал на подушку.
– Сейчас я стакан отнесу и опять подую, – пообещала девочка…
Когда Алиса, поставив стакан на стол, снова залезла на стул, он опять уже не видел её. Но она все-таки подула ему на глаз и щёку и с чувством выполненного долга вернулась к своим делам.
– А скоро мама придёт, – сообщила она Спотти, заталкивая его под табуретку. – Ты посмотри, какой разгром. Убирай тут за тобой.
Особого разгрома не было. Так, обычный. Но убрать всё равно надо.
Женя вернулась в разгар уборки. Снимая пальто и переодеваясь, она выслушала полный отчёт.
– Умница, – чмокнула она Алису в щёку. – Всё правильно сделала. И не разлила? Ну, молодец.
Она быстро наводила привычный порядок. Костюмчик в шкаф, сумочку… стоп! лекарства! Лекарства на комод, сумочку на полку, покупки на кухню. Молоко сразу на плиту, обед туда же, зажечь плиту, ела без неё Алиска? Так, опять прямо из кастрюли ложкой.
– Алиска! Сколько раз говорила, чтоб не лазила в кастрюлю! Для чего тарелка приготовлена?
– Я из тарелки.
– А чего ж она тогда чистая?
– А её помыла.
– Языком, врушка? Ты ж не умеешь ещё, – рассмеялась Женя. – Убирай все своё быстренько.
– Обедать будем?
– Будем, только сначала ему лекарства дадим.
Молоко уже вскипело. Женя налила в две кружки. Алискину оставила остывать, а в другой разболтала ложку мёда.
– Мам, а это ему?
– Ему.
– А зачем?
– Это лекарство. Молоко с мёдом очень полезно.
– Мам, а молоко дорогое?
– Очень, – вздохнула Женя.
– А ты ему отдай моё.
Женя посмотрела на невинно-лукавую мордашку дочери и рассмеялась.
– Ах ты, хитрюга! Нет, Алиса, вам на двоих хватит. Пошли к нему. Осторожнее, не урони.
Когда она склонилась к нему, он не спал. Или сразу проснулся. Во всяком случае, глаз открыт.
– Ну как ты? – спросила она по-английски.
Он беззвучно шевельнул обмётанными распухшими губами. Женя поправила ему подушку, помогла приподняться.
– Вот так. Сейчас молока попьёшь.
Алиса стояла рядом, держа блюдце с кружкой. Женя взяла её, попробовала о щёку: не слишком ли горячо.
  
– Пей.
Густая сладкая жидкость словно удивила его, так нерешительно он сделал второй глоток. И пил медленно, отдыхая между глотками. Допив и обессилев, он откинулся на подушку.
– Так, а сейчас лекарство примешь.
Таблетки явно испугали его, он даже попытался отвернуться. Но Женя решительно запихнула ему в рот содержимое пакетика и дала ещё молока, запить.