Навигатор Пиркс. Голос неба
— Речь идет о том, чтобы избежать бойкотирования вашей «продукции»?
— И об этом тоже. Ну, и об удобствах, разумеется, о психологическом комфорте…
— А вы сами их различаете?
— Только потому, что я их знаю. Ну… есть способы… грубые… но ведь не станете же вы пользоваться топором!
— Скажите, а чем они отличаются от людей в физиологическом смысле? Дыхание, кашель, румянец…
— О, это все удалось сделать. Конечно, есть различия, но я уже говорил вам: разобраться в этом мог бы только врач.
— А что касается психики?
— Мозг у них в голове! Это наше величайшее достижение! — сказал Мак-Гирр с откровенной гордостью. — «Интельтрон» до сих пор помещал его в корпусе, из-за размеров. Мы первые перенесли его в голову!
— Скажем, вторые; первой была природа…
— Ха-ха! Ну, значит, вторые. Но детали — это секрет. Мозг представляет собой монокристаллический мультистат с шестнадцатью миллиардами двоичных элементов.
— А на что способны нелинейники — это тоже секрет?
— Что вы имеете в виду?
— Например, то, что они умеют лгать. В каких пределах они могут лгать?… Могут ли они потерять контроль над собой и, следовательно, над обстановкой?…
— Да. Все это возможно.
— Почему?
— Потому что это неизбежно. Все, образно говоря, тормоза, вводимые в нейтронную или кристаллическую систему, — все они относительны, их можно снять или ослабить. Я говорю это потому, что вы должны знать правду. Впрочем, если вы хоть немного знакомы с литературой по этому вопросу, то вам известно, что робот, который был бы в умственном отношении равен человеку и в то же время не мог бы лгать и обманывать, — чистейшая фикция! Либо полноценная копия человека, либо марионетка — ничего другого создать нельзя. Третьего не дано.
— Существо, способное на поступки определенного уровня сложности, уже тем самым способно и на другие поступки того же уровня, так?
— Да. Конечно, это нерентабельно. По крайней мере — пока. Психическая полноценность, не говоря даже о внешнем человекоподобии, стоит чудовищно дорого. Модели, которые вы получили, изготовлены в очень малом количестве экземпляров потому, что они нерентабельны. Стоимость любой из них больше стоимости сверхзвукового бомбардировщика!
— Вот оно как!
— Включая, разумеется, стоимость всех предварительных исследований. Для рынка мы, может быть, сумеем изготавливать эти автоматы на конвейере и даже попытаемся усовершенствовать их, хотя это, пожалуй, уже невозможно. Вам мы даем лучшее из того, что имеем. Поэтому потеря самообладания, какой-нибудь нервный срыв хотя и не исключен в принципе, но менее вероятен у них, чем у человека в аналогичной ситуации.
— Такие опыты проводились?
— Конечно!
— И люди служили контрольными образцами?
— Бывало и так.
— Катастрофические ситуации? Угроза уничтожения?
— Именно это.
— А результаты?
— Люди менее надежны.
— А как у них с агрессивностью?
— Вас интересует их отношение к человеку?
— Не только.
— Можете быть спокойны. У них имеются специально встроенные ингибиторы, так называемые устройства обратного разряда, как бы амортизирующие агрессивные потенциалы.
— Всегда?
— Нет, это невозможно. Мозг — система вероятностная, наш с вами — тоже; можно увеличить вероятность определенных состояний, но никогда нельзя быть вполне уверенным. И все же — они и в этом превосходят человека!
— А что произойдет, если я попытаюсь проломить кому-нибудь из них голову?
— Он будет защищаться.
— И будет стараться убить меня?
— Нет, он ограничится самообороной.
— А если единственно возможной обороной будет нападение?
— Тогда он нападет на вас.
— Давайте ваш договор, — сказал Пиркс.
Перо заскрипело в тишине. Инженер сложил бланки и спрятал в папку.
— Вы возвращаетесь в Штаты?
— Да, завтра.
— Можете сообщить своему начальству, что я постараюсь выжать из них самое худшее, — сказал Пиркс.
— Разумеется! Именно на это мы и рассчитываем! Потому что даже в этом худшем они все же лучше, чем человек! Только вот…
— Вы хотели что-то сказать?
— Вы смелый человек, командор. Но… в ваших собственных интересах… советую вам быть осторожным.
— Чтобы они за меня не взялись? Пиркс невольно усмехнулся.
— Нет. Чтобы вам же не пришлось расплачиваться. Потому что прежде всего первыми сдадут люди. Обыкновенные, хорошие, честные парни. Понимаете?
— Понимаю, — ответил Пиркс. — Мне пора. Я должен еще сегодня принять корабль.
— У меня здесь на крыше вертолет, — сказал Мак-Гирр, поднимаясь. — Вас подбросить?
— Нет, спасибо. Поеду в метро. Не люблю рисковать, знаете… 3начит, вы сообщите своему начальству, какие у меня коварные намерения?
— Если вам угодно.
Мак-Гирр искал в кармане очередную сигару.
— Должен сказать, что вы ведете себя довольно странно. Чего вы, собственно, от них хотите? Это не люди, никто этого не утверждает. Это отличные специалисты и притом действительно порядочные парни. Уверяю вас! Они для вас все сделают!
— Я постараюсь, чтобы они сделали еще больше, — ответил Пиркс.
* * *Пиркс в самом деле не спустил Броуну истории с господом богом и нарочно позвонил ему на следующий день; в ЮНЕСКО ему сообщили номер телефона, по которому он мог найти своего пилота. Пиркс даже узнал его голос, когда набрал этот номер.
— Я ждал вас, — сказал Броун.
— Ну, и как вы решили? — спросил Пиркс. У него при этом была странная тяжесть на сердце. Куда легче было подписывать бумаги Мак-Гирра. Тогда ему казалось, что он справится. Теперь он уже не был так уверен в этом.
— У меня было мало времени, — сказал Броун своим ровным, приятным голосом. — Поэтому я могу сказать одно: меня учили вероятностному подходу. Я вычисляю шансы и на этом основании действую. В данном случае — девяносто девять процентов за то, что «нет»… может быть, даже девяносто девять и девять десятых… но одна сотая шанса за то, что «да».
— Что бог есть?
— Да.
— Хорошо. Можете явиться вместе с остальными. До встречи.
— До свиданья, — ответил мягкий баритон, и телефон звякнул, разъединяясь.
Неизвестно почему. Пиркс припомнил этот разговор, когда ехал на ракетодром. Кто-то уже уладил все формальности в капитанате — может, ЮНЕСКО, а может, фирмы, которые «изготовили» для него команду. Во всяком случае, не было обычного санитарного контроля и никто не проверял документы его «людей», а старт был назначен на два сорок пять, то есть на такой час, когда движение наименьшее. Три больших ракетных спутника для Сатурна уже находились в люках. «Голиаф» был кораблем среднего тоннажа — каких-нибудь шесть тысяч тонн массы покоя, — но сошел он со стапелей всего два года назад и имел высокоавтоматизированное хозяйство. Его реактор на быстрых нейтронах занимал десять кубических метров, то есть всего ничего, но был совершенно лишен всяких тепловых колебаний, а номинальная мощность у него была сорок пять миллионов лошадиных сил. И семьдесят миллионов в максимуме — для кратковременных ускорений.
По существу, Пиркс ничего не знал о том, что делали его «люди» в Париже, — жили они в гостинице или какая-нибудь фирма сняла им комнаты (у него даже мелькнула гротескная, жутковатая мысль, что, может, инженер Мак-Гирр как-то «повыключал» их и на эти два дня уложил в ящики). Он не знал даже, как они добрались до ракетодрома.
Они ждали его в отдельной комнате в капитанате, и у всех были с собой чемоданы, какие-то свертки и маленькие несессеры с болтающимися на ручках именными табличками. Пирксу, когда он взглянул на эти несессеры, невольно полезли в голову всякие дурацкие шуточки вроде того, что у них там, наверно, французские гаечные ключи, и туалетные масленки, и тому подобное. Но ему было вовсе не до смеха, когда, поздоровавшись с ними, он предъявил в капитанате полномочия и бумаги, необходимые для подтверждения стартовой готовности, а потом, за два часа до назначенного времени, они вышли на плиты, освещенные единственным прожектором, и гуськом двинулись к белому как снег «Голиафу». Он слегка напоминал огромную, свежераспакованную сахарную голову.