Навигатор Пиркс. Голос неба

— Отлично, — сказал он, будто с изрядным опозданием отвечая Мак-Гирру, и тем же тоном, словно бы нехотя, спросил мужчину со шрамом:
— Вы верите в бога?
Губы Броуна дрогнули, будто удерживая улыбку или гримасу. Он не сразу ответил. Вид у него был, как после недавнего и к тому же поспешного бритья: возле уха осталось несколько волосков, на щеках виднелись следы плохо стертой пудры.
— Это… не входит в мои обязанности, — ответил он низким, приятным голосом.
Мак-Гирр, который как раз затянулся сигарой, застыл, неприятно удивленный вопросом Пиркса, и, моргнув, бурно выдохнул дым, словно хотел сказать: «Ну, видал? Нашла коса на камень!»
— Броун, — тем же флегматичным тоном проговорил Пиркс, — вы не ответили на мой вопрос.
— Простите, командор. Я ответил, что это не входит в мои обязанности.
— Как ваш начальник я сам решаю, что входит в ваши обязанности, — отпарировал Пиркс.
На лице Мак-Гирра изображалось изумление. Остальные сидели неподвижно, с видимым вниманием прислушиваясь к этому разговору, — ну прямо как образцовые ученики.
— Если это приказ, — мягким, отчетливо модулированным баритоном ответил Броун, — то я могу лишь пояснить, что не занимался специально этой проблемой.
— В таком случае прошу продумать ее до завтрашнего дня. От этого будет зависеть решение вопроса о вашем пребывании на борту.
— Слушаюсь, командор.
Пиркс повернулся к первому пилоту Кальдеру, их взгляды встретились. Глаза Кальдера были почти бесцветными, — огромные окна комнаты отражались в них.
— Вы пилот?
— Да.
— Ваш стаж?
— Полный курс двойного пилотажа и двести девяносто одиночных часов в пространстве на малом тоннаже, десять самостоятельных посадок, в том числе четыре на Луне, две на Марсе и Венере.
Пиркс, казалось, пропустил этот ответ мимо ушей.
— Бартон, — обратился он к следующему, — вы электронщик?
— Да.
— Сколько рентген вы можете вынести в течение часа?
Губы Бартона дрогнули. Это нельзя было даже назвать улыбкой. Она тотчас исчезла.
— Думаю, что примерно четыреста, — сказал он. — Самое большее. Но потом пришлось бы лечиться.
— Не больше чем четыреста?
— Не знаю, но, пожалуй, что нет.
— Откуда вы родом?
— Из Аризоны.
— Болели?
— Нет. Во всяком случае, ничего серьезного.
— Зрение хорошее?
— Хорошее!
Пиркс, собственно, не слушал того, что они говорили. Он скорее интересовался звуком голоса, его модуляциями, тембром, движением губ, выражением лица и временами питал бессмысленную надежду, что все происходящее — лишь идиотская шутка, блеф, что над ним хотят позабавиться, поиздеваться над его наивной верой во всемогущество техники. Или, может, наказать его за эту веру? Ведь это же были самые обычные люди, правильно говорила секретарша — вот что значит предубеждение! Она и Мак-Гирра приняла за одного из них…
Разговор был пока что пустой, если б не эта не слишком-то умная придумка насчет господа бога. Наверняка не слишком умная, скорее даже примитивная и безвкусная. Пиркс это отлично чувствовал, он считал себя ограниченной тупицей, только из-за своей тупости он и согласился…
Все смотрели на него, как и прежде, но ему почудилось, что рыжий Томсон и оба пилота сделали слишком уж равнодушные мины, словно не хотели показать, что насквозь видят его примитивную душу рутинера, совершенно выбитого сейчас из привычного равновесия. Он хотел спрашивать дальше — тем более что молчание, уже начинавшее затягиваться, оборачивалось против него, становилось доказательством его беспомощности, — он попросту не мог ничего придумать. Уже не благоразумие, а отчаяние подсказывало ему, что надо сделать нечто диковинное, полубезумное, но Пиркс отлично знал, что ничего такого не сделает. Он чувствовал, что осрамился, — надо было отказаться от этой встречи. Он посмотрел на Мак-Гирра.
— Когда я могу подняться на корабль?
— О, в любое время, хоть сегодня.
— Как обстоит с санитарным контролем?
— Об этом, пожалуйста, не беспокойтесь. Все уже улажено.
Инженер отвечал почти снисходительно — так, по крайней мере, показалось Пирксу.
 
«Не умею я с достоинством проигрывать», — подумал он. А вслух сказал:
— Тогда все. Кроме Броуна, все могут считать себя членами команды. Броуна прошу ответить мне завтра на вопрос, который я ему задал. Марк-Гирр, бумаги, которые я должен подписать, у вас?
— Да, но не здесь. В директорате. Пройдемте туда?
— Хорошо.
Пиркс встал. Все встали вслед за ним.
— До свиданья, — он кивнул им и вышел первым.
Инженер догнал его около лифта.
— Вы недооценили нас, командор…
К нему уже вернулось хорошее настроение.
— Как это надо понимать?
Лифт пошел вниз. Инженер осторожно поднес сигару к губам, стараясь не стряхнуть серый столбик пепла.
— Наших парней не так-то легко отличить от… обычных.
Пиркс пожал плечами.
— Если они сделаны из того же материала, что и я, — сказал он, — то это люди, а появились они с помощью какого-то искусственного оплодотворения в пробирке или более обычным путем, это меня совершенно не касается.
— О нет, они не из того же материала!
— Из какого же?
— Прошу прощения, но это производственный секрет.
— Кто вы, собственно, такой?
Лифт остановился. Инженер открыл дверь, но Пиркс не пошевельнулся. Он ждал ответа.
— Вас интересует, не конструктор ли я? Нет. Я работаю в отделе коммерческих связей.
— И вы достаточно компетентны, чтобы ответить мне на несколько вопросов?
— Разумеется, но, надеюсь, не здесь?
Та же секретарша проводила их в конференц-зал. У длинного стола в идеальном порядке стояли два ряда кресел. Они уселись с краю, там, где лежала папка с договором.
— Слушаю вас, — сказал Мак-Гирр. Пепел свалился ему на брюки, он сдул его. Пиркс заметил, что глаза у Мак-Гирра налиты кровью, а зубы чрезмерно ровные. «Искусственные, — подумал он. — Старается выглядеть помоложе».
— Скажите, эти, которые… не люди, ведут себя как люди? Они едят? Пьют?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы иллюзия была полной. Для окружающих, разумеется.
— Но тогда они должны потом от этого… избавляться?
— Ну конечно.
— А кровь?
— Простите, не понял.
— У них есть кровь? Сердце? Если они поранятся, пойдет кровь?
— У них есть… имитация крови и сердца, — осторожно подбирая слова, ответил Мак-Гирр.
— Как это понимать?
— Ну, только хороший врач-специалист после всестороннего обследования смог бы понять…
— А я — нет?
— Нет. Конечно, если не применять каких-нибудь специальных методов.
— Рентген?
— Вы сообразительны! Но у вас на борту не будет такой аппаратуры.
— Чувствуется непрофессиональный подход, — сказал Пиркс. — Я могу получить из реактора сколько угодно изотопов, ну и, кроме того, на борту должны быть аппараты для дефектоскопии; значит, рентген мне вовсе не понадобится.
— Мы не возражаем против этой аппаратуры, если только вы обяжетесь не употреблять ее ни для каких других целей.
— А если я не соглашусь?
Мак-Гирр вздохнул и, раздавив сигару в пепельнице, словно он почувствовал к ней внезапное отвращение, сказал:
— Командор… вы изо всех сил стараетесь затруднить нашу задачу.
— Это верно! — признался Пиркс. — Значит, у них может идти кровь?
— Да.
— И это действительно кровь? Даже под микроскопом?
— Да, это кровь.
— Как же вы это сделали?
— Впечатляюще, верно? — Мак-Гирр широко ухмыльнулся. — Могу сказать вам только в самых общих чертах: принцип губки. Специальной подкожной губки.
— Это человеческая кровь?
— Да.
— Зачем?
— Уж, конечно, не затем, чтобы провести вас. Поймите, ведь не для вас запустили производство стоимостью в миллиарды долларов. Они должны так выглядеть, должны быть такими, чтобы ни при каких обстоятельствах никому из пассажиров или других людей и в голову не пришло бы заподозрить…