Судьба

– Это не игрушка, – ответил Йоханнес, – мы используем его для сверки документов тех, кто собирается в путешествие, ну и тому подобное. – Он взглянул на Джина и смягчил тон: – Спроси-ка советника Форлинкина.
Майлз-сан подозвал Джина к комм-пульту, возле которого, переминаясь с ноги на ногу, уже стояла Мина. Над экраном в ряд висели фотографии четырех разных человек. Двое седоволосых. Один в лабораторном халате.
  
– Мисс Мина, надеюсь, вы нам поможете, – начал Майлз-сан. – У всех этих людей одно имя – доктор Либер, и живут они неподалеку от центра Нортбриджа. Мы уже исключили всех докторов Либер женского пола. Надеемся, что никто из них не летал недавно на Колонию Бета. – Рот Майлза скривился словно от шутки, которой Джин не понял, но вот Роик, судя по ответной усмешке, понял. – Не похож ли кто-нибудь из них на человека, который говорил с твоей мамой тем вечером? Или, может, кто-то из них совершенно точно не похож на этого человека?
Мина внимательно вгляделась в сканы.
– Это было так давно, я уже и не помню.
– А что ты вообще о нем помнишь? Этот доктор Либер, он был молодой или старый?
– Старый!
– Седой?
– Нет, темноволосый, это я точно помню. Вот только возраст я у взрослых не очень-то понимаю. Этот правда был здорово старый. Лет тридцать.
Майлз-сан и Форлинкин переглянулись. У консула шевельнулись губы, однако он ничего не сказал.
– Так, значит, старый, но не седой.
Майлз-сан постучал пальцем по экрану, и изображения двоих седовласых мужчин исчезли. Двое оставшихся выглядели похоже, и стрижки одинаковые, только у одного лицо слегка осунувшееся, а у другого покруглее.
– Когда я был маленьким, – заметил Роик, заглядывая им через плечо, – я думал, что любой тощий взрослый – мой дедушка. Очень трудно было порой…
– И все-таки, – настойчиво продолжал Майлз-сан, – Джин, не помнишь ли ты кого-нибудь из этих двоих в маминой компании? Даже если тебя с ними не знакомили?
Джин покачал головой.
Мина долго разглядывала изображения, а потом указала на тощего:
– Вон тот. Кажется. Другой уж очень толстенький.
– Может, это и он, только веса набрал, – подсказал Джин, тоже стараясь помочь.
– Вы ей покажите сканы с сотней лиц или хотя бы с десятком и увидите, как мало будет толку, милорд. Вы подсказываете свидетелю.
– Если бы стояла задача опознавать всех тридцатилетних старикашек на Кибо, то, несомненно, ты бы оказался прав, – возразил Майлз-сан. – К счастью, у нас уже очерчен круг подозреваемых. – Майлз указал на толстяка: – Этот доктор Либер – акушер клиники-репликатора в северном пригороде, – затем его указующий перст переместился на лицо тощего, – а этот доктор Либер – биохимик из компании «Крионикс», принадлежащей «Новому Египту». Поскольку показания Мины не исключают его полностью из списка подозреваемых, сочетание должности и положительный результат опознания просто обязывает меня поставить его номером первым на проверку.
– Помнится, была рабочая версия о том, что парень, скорее всего, смылся, – напомнил Роик. – Этот Либер что-то мало похож на борца с режимом – хорошая зарплата, акции в компании, криостраховка. Я бы сказал, соль корпоративной земли…
Майлз-сан откинулся на стуле и потер подбородок.
– Да, тут нестыковка. Полагаю, я изначально ошибался.
При этих словах Роик отвесил Майлзу поклон, и Имперский Аудитор слегка улыбнулся. Чему? Джин опять не понял.
Йоханнес и Ворон-сенсей закончили работу за столом и перебрались к спутниковому комм-пульту.
– Так-так! А скан для опознания там есть? У меня на всякий случай есть отпечатки пальцев рук и ног, правда, надеюсь, они нам не понадобятся.
Майлз-сан оттолкнулся ногами и повернулся к ним, не вставая с кресла.
– Что вы тут обнаружили?
Роик наклонился, вглядываясь.
– Похоже на нашу дамочку, верно? Посмотрите на скулы и уши… а родинка над левой бровью? Такая же! Этот скан сделали, скорее всего, незадолго до криостаза.
– Не могу сказать, что разглядел ее уши.
Майлз-сан схватил трость и приблизился, чтобы получше разглядеть картинку.
Джин тоже протиснулся между ними. Изображение живой, улыбающейся женщины сменилось перед глазами той застывшей, чужой фигурой на операционном столе. Мальчика замутило. А мама? Она тоже стала бы такой же чужой, если б взаправду умерла?
– Отлично, – проговорил Ворон-сенсей. – Здесь – все, что нам нужно о ней знать. Биографические данные, история болезни, дата ввода в криостаз. Так… криоконтракт и состояние счета… может, тоже где-то пригодятся. Бедолага ты, Алиса Чен. Но я рад, что наконец-то познакомился с тобой.
– Молодцы, – похвалил Майлз, – быстро сработали.
– Базы данных клиентов криокорпораций открыты для всех желающих, – ответил Йоханнес, хотя и видно было, что он обрадовался поощрению. – Будь ты юрист или ученый, занимающийся демографическими исследованиями, медик или просто любитель, раскапывающий корни генеалогического древа семьи, доступ открыт для всех. – Он сел и еще раз взглянул на экран с данными. – Похоже, женщину заморозили сорок пять лет назад. Нам крупно повезло. Стоит забраться в историю лет на сто, и натыкаешься на дыры в базе данных, возникшие то по одной причине, то по другой.
– Да, когда я еще служил в… гм… работал на другой работе, эта планета была пристанищем для любителей поддельных документов, происхождение которых невозможно отследить, – поделился знаниями Майлз-сан. – Я и о планете-то до расследования знал только по этой причине. – Он прищурился и указал на строчку в истории болезни: – А это что за непроизносимая игра слов?
– Название прогрессирующего заболевания крови, – посмотрев, ответил Ворон-сенсей. – Может, из-за него она и предпочла лечь в криостаз в столь раннем возрасте.
– Может, из-за него она и умерла?
Ворон покачал головой:
– Нет, оно не могло оказать никакого влияния на вывод из криостаза. Хотя впоследствии ей бы, конечно, понадобилось лечение.
– А в наши дни она бы его получила? Я имею в виду, лечение.
– Да, конечно, сейчас такое заболевание лечится.
– Так что же делала женщина, замороженная почти полстолетия назад в криокамере Лизы Сато с биркой Лизы Сато на ноге? Ясное дело, она не сама туда забралась. И если номера криокамер можно просто перепутать, занося в базу данных, то бирка на ноге – верная гарантия, что тела подменили.
– Кстати, а где останки этой вашей госпожи Чен? – спросил консул Форлинкин. – Рано или поздно придется вернуть их ближайшим родственникам. Вполне возможно, что за всем этим возникнут проблемы наследственного характера – да бог знает, что еще. Кроме того, она скончалась недавно, а значит, у нее могут оказаться скорбящие родственники. – И, подумав, добавил: – Хотя, по правде сказать, я не особенно жажду судебных тяжб из-за нее.
– Мы пока припрятали ее в подземном криохранилище госпожи Сьюз, – ответил Ворон-сенсей. – Тенбери посоветовал.
– Долго ли она сможет… сохраняться?
– Сколько угодно.
Майлз клятвенно поднял ладонь перед Форлинкином.
– Мы вынуждены скрывать ее, пока не распутаем клубок тайн. Но потом напомните нам об этих важных вопросах. Так-с. Значит, теперь у нас две ниточки – труп потерявшейся женщины и доктор Либер. Остается лишь идти по следу, пока они не пересекутся. Кстати, ее заморозили в «Новом Египте»?
Йоханнес покрутил текст на экране.
– В одной из корпораций, которую позже купил «Новый Египет».
– А где заморозили? В том же корпусе?
– Не думаю, что их корпуса стояли на этом месте сорок пять лет назад. – Йоханнес склонился над ворохом ссылок: – Ага, вот оно! Здание, где ее заморозили, закрылось лет десять назад. Его потом снесли. И ее криокамеру переместили в корпус в «Криополе».
  
– В этом случае устроить подмену ничего не стоит, – заметил Майлз-сан. – Особенно для, скажем, сотрудника компании. Полагаю, госпожу Чен они выбрали наугад. Главной целью была Лиза Сато.
– Вы хотите сказать, кто-то украл нашу мамочку?