Тяжелое падение (ЛП)

— Как твои родители? — наконец спрашивает она. — Они приехали на игру на прошлой неделе?
Я киваю.
— Да, приехали, а потом мы все пошли ужинать. Мои брат и сестра тоже.
Брови Холлис взлетают вверх.
— Чёрт. Твоя мама хотела, чтобы я познакомилась со всей семьёй, да? С сестрой? Сестры иногда... пугающие.
Я качаю головой.
— Не Тру. Она как я, только девушка.
  
— Вы все ходили на ужин?
Вы все?
Я навострил уши — она заговорила как южанка, а меня время от времени тянет на южные акценты. Может, Холлис увлекается ролевыми играми и притворилась, что она из Джорджии или что-то в этом роде?
— Да, мы все пошли ужинать. — Делаю глоток из своего бокала с вином, не торопясь, потому что вижу дно и не додумался прихватить бутылку в ванную. — Твоё имя всплыло.
— О?
— Моя мама всё спрашивала, где ты и как ты, а потом Тру — моя сестра — захотела узнать, кто ты, потому что раньше о тебе не слышала. Потом мой придурок-брат сказал ей, что ты моя девушка, и начался настоящий ад.
Холлис медленно качает головой; я прекрасно понимаю, что она прекрасно осведомлена о нашей семейной динамике.
— Могу только представить.
— Всё стало совсем плохо, когда я сказал маме, что мы занимались петтингом.
Вино, которое было у Холлис во рту, выплёвывается в тёплую воду и стекает из её зияющего рта, когда она приходит в себя. — Что ты только что сказал?
— Я сказал, что всё стало совсем плохо, когда рассказал маме...
— Я СЛЫШАЛА, ЧТО ТЫ СКАЗАЛ. — Она брызгает в меня водой, которая попадает на пол позади меня.
— Эй! Осторожнее, не создавай больше работы для «Чистюль»!
— Не пытайся увильнуть. О, боже, я хочу утопиться. — Она погружается под воду, как и я раньше, и я слышу приглушённое рычание, которое лишь частично заглушается водой.
Её голова всплывает, но ровно настолько, чтобы она могла дышать, тёмные волосы падают ей на глаза.
— Сделай так, чтобы этого не было.
Я ухмыляюсь.
— Ты очень драматизируешь. Это просто петтинг, я сказал ей, что никакого проникновения не было.
— За обеденным столом?
— Ну да. — Я пожимаю плечами. — Да, потому что мы ужинали.
— Ты сказал «никакого проникновения» за обеденным столом?
— Почему ты ругаешься? — шепчу я, потому что не понимаю, из-за чего вся эта суета.
— Не веди себя так, будто в том, что сказать «петтинг» и «проникновение» за приятным ужином со всей семьей, нет ничего особенного.
— Дело в том, что я ясно дал понять своей матери, что в её доме не было никакого секса. Будь уверена, я успокоил её.
Что я только не делаю для неё. Как она ещё не влюбилась в меня?
— Правда? Ты успокоил её? — Её глаза превратились в опасные щёлочки, вода капает с волос и ресниц, а также изо рта, потому что она всё ещё частично погружена под воду. — Я даже не хочу знать, что теперь думает обо мне твоя сестра.
Злая, мокрая и наполовину под водой.
— Тру смеялась. Не волнуйся, она думала, что это смешно.
— Правда? Она смеялась?
— Зачем ты это делаешь?
— Что делаю?
— Повторяешь всё, что я говорю. Это странно. — У неё маниакальный голос, и я опасаюсь, что она каким-то образом найдёт способ удавить меня в ванне, не имея никакого оружия — только мокрые руки.
— Ну, я не знаю, возможно, потому что ты преждевременно сказал всем, что я твоя девушка, что было ложью. А потом мы преждевременно поехали к твоим родным, чтобы соврать ещё больше.
Я хихикаю.
Холлис закатывает глаза.
— Ты идиот.
— Что! Ты дважды сказала «преждевременно»! Что я должен был делать, просто сидеть здесь и не смеяться?
Она медленно качает головой.
— Невероятно.
О, как скажешь, королева драмы. 
— Тебе повезло, что я не сказал то, что вертелось у меня на языке. Пожалуйста.
Если Холлис сегодня ещё раз закатит глаза, они, скорее всего, застрянут у неё в черепе.
— Что было на кончике твоего языка? Теперь я должна это услышать.
— Я хотел сказать... по крайней мере, не было преждевременной эякуляции до того, как я соврал, что ты моя девушка... ЧТО! ХВАТИТ БРЫЗГАТЬСЯ!
Вода теперь повсюду, и я не могу заставить её убирать за собой, учитывая, что Холлис гостья, а я — кретин, который набрал ей ванну.
Боже, как я люблю себя за то, что употребил слово «кретин» в предложении, даже если это предложение было только в моей голове.
  
ГЛАВА 21
 
Холлис
— Хочешь увидеть кое-что классное?
Мы просидели в ванной чуть больше часа, пока вода становилась прохладнее, и разговаривали, а я всё это время любовалась длинными ногами Базза. Загорелая кожа, тёмные волосы. Даже колени у него красивые.
— Лучше бы ты не говорил о своём пенисе.
Парень выглядит виноватым.
— Я не такой, но раз уж ты об этом заговорила, мой член довольно классный.
Он прав — его член невероятен. И на вид, и на ощупь.
Меня так и подмывает засунуть палец ему в промежность и подразнить его яйца, но боюсь, что у него встанет и что он захочет заняться сексом, а меня уже трижды отругали за то, что пролила воду на пол.
Мелкие брызги покажутся каплей в море перед прорывом плотины во время секса.
Вода на несколько дюймов не доходит от бортика ванны, и, хотя было здорово, когда Базз включил тропический дождь, это отвлекает и вода попадает мне в лицо. Не так расслабляюще, как я думала, когда он впервые обрушил на нас этот дождь.
Поэтому мы выключаем его и греемся с помощью традиционного крана, и моя кожа уже сморщилась.
— Мои руки похожи на руки Бетти Уайт.
Я поднимаю свои: как чернослив.
— Я бы всё равно не отказался от них. — От его лукавой улыбки у меня сводит живот.
Его член невероятен...
Смотрю на него сквозь воду, но из-за глубины его трудно разглядеть. К тому же Базз ныл и ныл, пока я не уступила и не позволила ему опустить в ванну ещё одну бомбочку-баклажан, создав пузырьки.
— Это было очень мило с твоей стороны.
— Я переживал из-за твоего неудачного дня. — Он молчит несколько секунд. — Мэдисон звонила кому-нибудь ещё, чтобы сообщить о случившемся?
Я коротко киваю.
— Да, маме. Написала брату и сестре. Позвонила отцу.
Его губы поджаты, и мне не нужно объяснять ему, почему моя семья не потрудилась прийти. Он часть этого мира. И всё понимает — никто из сотрудников «Стим» не стал бы пропускать игру, чтобы прийти в участок. Если бы я была в больнице? Шансы немного выше, но только немного.
Предъявление обвинений за попытку кражи кошелька?
Ни черта подобного.
Смехотворно!
Но Трейс пришёл, и от этого осознания моё сердце снова начинает биться чаще. Я снова становлюсь романтичной. Снова наклоняюсь вперёд и подставляю губы для поцелуя.
Парень с радостью прижимается ко мне, и мы сидим лицом друг к другу, целуясь в ванной, с влажной, тёплой кожей и скользкими языками.
Одной рукой скольжу по его согнутому колену, по внутренней стороне толстого бедра, по длине его твердеющего ствола.
Он твёрдый — наверное, уже половину того времени, что мы провели здесь, — поэтому я сжимаю его, скользя большим пальцем по кончику.
Базз стонет мне в рот, накрывает мою руку своей, поглаживая себя.
Его глаза закрываются. Он целует меня глубже.
— Чёрт, детка...
Так приятно.
Он что-то бормочет, больше себе, чем мне, придавая мне силы, опьяняя меня этим. Я доставляю ему удовольствие. Я.
Боже, кажется, я могу полюбить этого идиота, которого знаю две недели.
Эта мысль наполняет меня...
...всеми чувствами, что бы это ни значило.
  
И, прежде чем успеваю дважды подумать об этом, я уже стою на коленях, перекидываю одну ногу через его бёдра. Парень освобождает мне место на коленях, и я опускаюсь на его член. В ванне.