Тяжелое падение (ЛП)

— Фаллические? Как члены и вагины?
Я пожимаю плечами.
— Ну, я бы хотел. На самом деле, это баклажаны и персики. Пойдём, я тебе покажу.
Поднимаемся по лестнице и идём по коридору к моей спальне. Холлис вытягивает шею, как делала внизу, чтобы заглянуть в комнаты, мимо которых мы проходим. Комната для гостей. Кабинет. Дополнительное пространство. Ещё одна комната для гостей.
  
Моя спальня.
Всё просто, ничего лишнего: гигантская кровать, тумба под телевизор, тумбочка и лампа с каждой стороны кровати. Всё самое необходимое.
Чёткие линии.
Я также прибрался в ванной, так что трусы и носки тут не валяются — грязное бельё ещё ни одну женщину не соблазнило. Я всё собрал и положил в корзину для белья, которое в понедельник Тифф и Джен отправят в прачечную.
— Ух ты! — Холлис направляется к ванне. Это смехотворно большая чаша, рассчитанная на человека моего роста, без пузырьков, потому что я не был уверен, что она захочет в неё налить.
Я показываю ей коробку, выбираю лодку и вручаю ей.
— Кораблик.
Холлис смеётся.
— Это не то, что ты имеешь в виду! Это должно быть что-то другое. Река любви? Лодка любви?
— Нет, это просто кораблик. — Я кладу его обратно в коробку и достаю тот, что в форме моллюска. — А это промежность.
Она шлёпает меня по руке.
— Прекрати.
Персик.
— Сочная попка.
Холлис кивает.
— Ладно, этому я верю.
Баклажан.
— Член.
Ещё один кивок.
— Похоже.
— Насчёт этого я не уверен. — Это золотое печенье с предсказаниями — наполовину круассан, наполовину не знаю, что за хрень. Я поворачиваю его в пальцах то так, то эдак, и на моих руках появляются золотые блёстки. Провожу пальцем по лицу. — Теперь я выгляжу так, будто побывал в стриптиз-клубе.
Она вынимает его из моей руки и кладёт обратно в коробку.
— Тебе двенадцать.
— Так ты пойдёшь в ванну?
Холлис наклоняет голову и изучает воду.
— Ты собираешься сидеть здесь и составлять мне компанию?
А то.
— Думал, ты никогда не попросишь. — Я указываю на бомбочки для ванны на полке. — Хочешь одну из них или пузырьки?
Она достает из картонной коробки бомбочку-персик и рассматривает её. Нюхает.
— Эта так вкусно пахнет. Брошу её в воду, как только окажусь в ванне.
— Может, мне... — Уйти? — Оставить тебя наедине?
Холлис поджимает губы на несколько секунд, раздумывая.
— Просто не пялься на меня, пока я раздеваюсь, и всё будет в порядке. Не то чтобы ты уже не видел меня голой.
— Или не лизал твою киску.
Она закатывает глаза.
— Необязательно было это говорить, но да — раз ты уже лизал мою киску, какой смысл мне скромничать?
Вот дерьмо.
— Не могу поверить, что ты только что произнесла слово на букву «К». — Я хихикаю, как подросток на уроке полового воспитания, и даже прикрываю рот.
— Вы, мальчики, такие тупицы.
Я снова смеюсь, но отворачиваюсь, чтобы она могла раздеться, и бросаю взгляд на махровые полотенца. Хватаю два из них и халат, аккуратно складываю их на прохладный кафель, окружающий ванну.
Собирая банные принадлежности, я вижу её отражение в зеркале, так что я далеко не ангел.
Ей требуется несколько секунд, чтобы раздеться, и я наблюдаю, как изгибается её упругая попка, когда она сгибает ногу, чтобы перекинуть её через короткий бортик. У неё прекрасная задница.
Как только она погружается в воду и опускает в неё бомбочку для ванны, я поворачиваюсь, чтобы присоединиться к ней, прихватив с собой бокалы с вином.
Холлис делает изящный глоток, её лучшие части тела всё ещё видны в воде.
Бомбочка шипит, вода мутнеет, но не настолько, чтобы скрыть её сиськи или ложбинку между бёдрами.
Не пялься.
Не пялься.
— Ух, потрясающее ощущение. У меня дома нет ванны. То есть, конечно есть, но не в моей ванной комнате, а ванна для гостей крохотного размера.
Мне приятно, что она счастлива.
Её глаза закрываются, когда она отпивает из своего бокала, издавая при этом крошечные чавкающие звуки.
— М-м-м... — Холлис приоткрывает веко. — Почему эта ванна такая огромная?
— Потому что я огромный.
— Ты когда-нибудь сидишь в ней?
— Да, иногда. Чтобы расслабить мышцы.
Она окидывает меня взглядом.
— Как прошла твоя игра сегодня? Я так и не спросила.
— Мы выиграли.
— Какой счёт?
— Одиннадцать — десять.
С её губ срывается тихий свист.
— Вот это да.
— Да, это был реально напряжённый матч.
— Во сколько ты приехал?
— В конце первого иннинга. Никто меня даже не кинулся. — Я делаю паузу. — А вот возвращение на стадион было настоящим дерьмовым шоу. У меня не было с собой никаких документов, потому что кто, блядь, носит бумажник в бейсбольной форме?
— Карл тебя не узнал?
— Там был какой-то другой парень. Он решил, что я двойник, который пытается обманом пробраться внутрь. Представляешь, какой был бы кавардак, если бы они меня не пустили? — Я смеюсь.
Она смеётся.
— Мой отец точно убил бы тебя.
— Что ж, я тебе скажу, у тренера чуть не случился сердечный приступ. Он чуть не потерял сознание, когда я ушёл прямо перед выходом на поле, а когда вернулся, то надрал мне задницу.
Это ещё мягко сказано. Меня ещё и оштрафовали на двадцать тысяч долларов — не то, чтобы я собирался говорить об этом Холлис. Она была бы в ужасе.
— Похоже, у тебя тоже был тяжёлый день.
Да, но…
— Но никто не пытался меня ограбить.
Один из пальцев её ноги выглядывает из воды.
— Тебе больно?
Да.
— Вроде того.
— Если я позволю тебе присоединиться ко мне, ты будешь вести себя хорошо?
Она что, совсем спятила?
— Нет, конечно.
Холлис смеётся, и её сиськи поднимаются и опускаются над поверхностью воды.
— Не могу упрекнуть тебя в честности, не так ли?
— Неа. — Я уже стягиваю с себя рубашку через голову. Играю мускулами, чтобы она посмеялась, а затем перехожу к нижнему белью. — Закрой глаза и не подглядывай.
Она прикрывает глаза рукой, подглядывая сквозь пальцы.
Затем, я голый.
Холлис освобождает место, чтобы я мог устроиться в ванне напротив неё, и моя задница оказывается рядом с её ногами. Они гладкие, и мне хочется прикоснуться к ним почти сразу, ещё до того, как я устраиваюсь поудобнее.
Не могу оторвать руки.
Вода поднимается на несколько дюймов, из-за чего грудь Холлис оказывается под водой.
Дьявол!
Мы освобождаем место друг для друга и в конце концов находим позу, в которой нам не приходится прижиматься друг к другу. Мои колени слегка согнуты, и в этом нет ничего нового. Я слишком высок для любой ванны, а если добавить в компанию девушку, то кто-то будет сидеть здесь как крендель, и неизбежно это буду я.
Оно того стоит.
— Хочешь добавить ещё одну бомбочку для ванны? — Я тоже хочу поучаствовать. Почему она должна получать всё удовольствие?
— М-м-м, не очень? Это ничего? У меня такое чувство, что я на волосок от вагинальной дрожжевой инфекции. — Она имитирует смех, съёживаясь. — Но я серьёзно. Ужас.
Ладно, больше никаких шипучих забав.
— Понял, принял. Лучше инфекция мочевыводящих путей от слишком частого секса, чем дрожжевая от мыла. — Я кашляю, когда она не смеётся, и ныряю головой под воду, чтобы избежать её озадаченного выражения лица.
Считаю до трёх и выныриваю на поверхность, слыша её голос:
— У меня уже была инфекция мочевыводящих путей, и позволь тебе сказать...
Я снова исчезаю под водой, выдувая пузыри из ноздрей.
Я слышу достаточно отчётливо:
— О, боже, почему ты такой?
— Это пузырьки делают меня сумасшедшем.
Она закатывает глаза, но при этом заигрывает большим пальцем ноги с моей левой ягодицей — достаточно флирта, чтобы возбудить меня.
  
— Ты и твои пузырьки приведут тебя к неприятностям.
Мы оба потягиваем вино из бокалов, глядя друг на друга поверх ободков.