Тяжелое падение (ЛП)

Отлично, теперь я тоже злоупотребляю восклицательными знаками.
Сначала мой отец. Потом Марлон. Потом Ной. Теперь миссис Уоллес.
Когда же закончится этот день?
Мэдисон: Я приду.
Добавьте к этому полнейшему бардаку мою лучшую подругу, и получится целый день безостановочного хаоса.
Идеально.
  
Я опускаюсь на подушку и смотрю на сообщения миссис Уоллес. Она такая милая женщина, в ней столько тепла. Я бы хотела иметь такую мать в детстве — не то чтобы моя мама не была любящей. Она просто... попала в мир, где дети не стояли на первом месте. Общение и популярность были в порядке вещей, всегда.
Просто так было принято.
Нет. Я не могу так поступить с мамой Базза.
Я не могу ужинать, обедать или завтракать с родителями Базза Уоллеса. Ни в четверг, ни на следующей неделе, ни когда-либо еще.
Переворачиваюсь на спину, ожидая Мэдисон.
Может, у неё и нет ответов, но она почти всегда приносит мороженое.
  
ГЛАВА 16
 
Трейс
— Он что?
Мне нужно больше разъяснений от Ноя — история, которую он только что рассказал мне о Марлоне и Холлис, не удивляет, но приводит в ярость.
— Я подошёл в тот момент, когда он начал наглеть, называть её снобом и всё такое. Она выглядела так, будто собиралась заплакать, а Марлон был как сумасшедший. Я думаю, он на допинге. Что-то с ним не так. Он разогнался с нуля до восьмидесяти за три секунды.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Дьявол! Марлон Деймон употребляет? Какого чёрта? Чувак находится на вершине своей карьеры. Один тест на наркотики, и с ним будет покончено. Ну, ладно, может, и не покончено, но это просочится в прессу, и его, скорее всего, отстранят, а потом оштрафуют по полной программе. Тысячи и тысячи долларов штрафа. Ради чего?
Ради более высокой скорости? Большей выносливости? Чтобы выглядеть подтянутым?
Бейсболисты — это не футболисты. Не так уж много их можно увидеть разгуливающими, словно модели с обложек фитнес-журналов.
Я часто слышал, как моя сестра жаловалась на наши мешковатые штаны и рубашки, на то, что у наших игроков нет рельефа. В общем, мы «папаши с пивным животиком» среди профессиональных спортсменов.
Так что, если он всерьёз пытается подкачаться, люди это заметят. И когда они это сделают, будут последствия.
Кроме того, насколько тупым надо быть, чтобы назвать внучку владельца клуба снобом? Назвать дочь генерального директора принцессой? Это дерьмо не пройдёт — у нас в раздевалке есть свой свод правил, наш собственный кодекс поведения, который не имеет ничего общего с общепринятым. Первое: не гадь там, где ешь.
Что означает: не зли босса, оскорбляя его семью.
Второе? Если у тебя есть подружка на стороне, не приводи её на игру.
Третье? Если встречаешься с кем-то новым, не оставляй её в семейном ложе с женами. Слишком много сплетен, слишком много бриллиантов и дорогих сумочек наполняют голову новой подружки неправильными мыслями.
С Холлис мне не придётся беспокоиться ни о чём подобном.
Холлис — это игра. Мне необязательно в неё играть.
— Ты должен ей позвонить, — говорит мне Ной, как будто это неочевидно.
Мы находимся у него на кухне, и я ем кусок оставшейся пиццы, которую достал из его холодильника. И наслаждался ею, но теперь это просто комок теста в глубине моего желудка.
— Обязательно.
Я поступлю лучше; отправлюсь прямо к ней домой от Хардинга, чтобы увидеть её лицо, оценить настроение. Собирается ли она винить меня за это? Будет ли держать это против меня и всех других мужчин, которые придут после Марлона, до конца своей жизни?
Драматично, конечно. Нездорово, да.
Я уже дважды был у неё дома, чтобы забрать её, и знаю дорогу как свои пять пальцев. Сейчас поздний вечер. И я представляю, что она, скорее всего, собирается ужинать — или плачет, или набивает куклу вуду. Я готовлюсь к спору.
Если только у неё нет компании.
Что как раз и происходит, когда я прихожу.
Не Холлис встречает меня у дверей, и на мгновение я отступаю назад, чтобы свериться с номером на внешней стороне здания и убедиться, что нахожусь по нужному адресу.
Семь один пять.
Тот самый дом, но девушка передо мной не Холлис.
— Что тебе нужно? — грубо спрашивает она — её лучшая подруга, полагаю, — всего на несколько сантиметров приоткрывая дверь, на которой натянута золотая цепочка.
Она застаёт меня врасплох, и я колеблюсь. Так непохоже на меня — мне всегда есть что сказать.
— Холлис дома?
— Очевидно. — Подруга закатывает глаза, и мне жаль, что я не могу вспомнить её чёртово имя. Мэдж? Бриттани? Сью?
— Могу я с ней поговорить?
— Зачем? — Симпатичная брюнетка прищуривает свои густо подведённые глаза в щёлочки. — Чтобы насыпать соль на рану её личной жизни?
— Хм?
— Тебя прислал этот твой мудак-товарищ по команде? А?
— Мой мудак-товарищ по команде не знает, что я здесь, потому что он не имеет абсолютно никакого отношения к тому, почему я здесь.
— Значит, ты признаёшь, что он мудак.
— Да.
Она вздыхает и тянется, чтобы снять цепочку, открывая дверь, чтобы я мог войти.
— Отлично, можешь войти.
— Какой был секретный пароль? — спрашиваю я, ступая в прихожую Холлис и снимая обувь. Не знаю, есть ли здесь такое правило, но не хочу выяснять это на собственном опыте. К тому же здесь хороший пол, и мне не хотелось бы портить его своими поношенными кроссовками.
— Секретный пароль? — Теперь девушка выглядит озадаченной.
— Что заставило тебя впустить меня?
— Холлис в ванной, но мы видели, как ты подъехал, через окно. И попросила меня впустить тебя и подождать. Она сейчас выйдет.
Какого хрена? Господи, эта девушка — женская версия...
Меня.
У меня нет никакого желания вступать с ней в битву характеров, пока жду Холлис, засунув руки в карман толстовки с капюшоном и логотипом «Стим» спереди. В ней есть удобный карман-кенгуру, и именно туда я засунул свои лапы.
— Можешь пройти на кухню, — предлагает она, ведя меня в соседнюю комнату.
Мой взгляд мечется по сторонам, осматривая гостиную, когда мы проходим мимо неё. Изучаю стиль Холлис. Рассматриваю необычные картины, висящие на её стенах, окрашенных в белый цвет. Ярко-розовые и голубые подушки на белом диване. Красный квадратный ковёр на деревянном полу.
— Эй, — говорит подруга, щёлкая пальцами. — Смотри вперёд, приятель.
Она не хочет, чтобы я пялился на квартиру Холлис, и не виню её за то, что она мне не доверяет.
Таунхаус Холлис стандартный, узкий и многоэтажный. Гостиная и столовая на первом этаже, кухня, вероятно, на втором, спальни на третьем.
Меня ведут вверх по лестнице. Дерево окрашено в насыщенный вишнёвый цвет, отполировано до блеска. Моя рука скользит по гладкому дереву, пока мы поднимаемся на следующий уровень жилого пространства. Как подрядчик я могу оценить детали дома и архитектурные элементы, и мне интересно, купила ли Холлис дом в таком виде или отремонтировала его.
Мне также интересно, купила ли она его на деньги семьи или на свои собственные. А потом ругаю себя из-за того, что вообще интересуюсь, ведь это не моё грёбаное дело. Да кого это вообще волнует? Какая разница?
Мне просто любопытно. Подайте на меня в суд.
Мы с подругой Холлис приходим на кухню. Здесь есть балкон с видом на небольшой огороженный дворик и на соседский балкон. Вид на весь район и задние дворы — это напоминает мне, почему я не живу в городе.
Никакой приватности.
  
Бьюсь об заклад, все всегда в курсе её дел.
Странно, что она не живёт в более уединённом и безопасном доме, учитывая, кто её семья. Они богаты. Холлис так и напрашивается на похищение и требование выкупа, и... возможно, не только девочки склонны к драматизму.