Тяжелое падение (ЛП)

— Как скажешь. — Ветер приподнимает подол её красивого платья в цветочек, обнажая загорелые ноги. Гладкие. Стройные. Отличные ноги. — Прекрати меня разглядывать, извращенец.
Извращенец? Что за...
Мы оба проходим мимо будки охраны, и я киваю Карлу, охраннику, замедляя шаг по пути к своей машине, поскольку на самом деле не могу в неё сесть. Мне нужно, чтобы она первой добралась до своей машины и уехала, и не догадалась, что я лжец.
  
Её походка уверенная, взгляд устремлён перед собой, а не на телефон, пока она осматривает парковку, держа в руке брелок от роскошного внедорожника. Классная тачка. Красивые ноги. Умный рот.
Оглянувшись через плечо, девушка встречает мой взгляд, прежде чем схватить пару солнцезащитных очков и надеть их, затем открывает дверцу и забирается внутрь. После этого она больше не смотрит в мою сторону — ни единого, чёрт возьми, раза.
Как грубо!
Шаркая ногами, как неудачник, я бреду обратно, притворяясь, что взял что-то из машины, и снова киваю Карлу, высунувшему голову из будки охранника.
— Ты неравнодушен к мисс Уэстбрук?
— К кому?
— Девушка, с которой ты только что был. Младшая дочь Томаса Уэстбрука. Я нечасто вижу её здесь, но мисс Холлис очень милая девушка.
Мой взгляд останавливается на отъезжающем автомобиле с включённым поворотником, который поворачивает направо с парковки и, очевидно, везёт дочь генерального директора. Что делает её внучкой владельца команды, а значит, я выгляжу полным идиотом.
Господи, я только что подкатывал к дочери генерального директора.
Слава богу, она не знает, кто я такой, иначе был бы уже покойником...
  
ГЛАВА 2
 
Холлис
— Ты уверена, что парень, пристававший к тебе на стадионе, был Базз Уоллес? — Моя лучшая подруга Мэдисон протягивает руку через стол к картошке фри, роется в коричневом бумажном пакете и запихивает в рот сразу три штуки.
Когда я вернулась домой, подруга залипала в своём телефоне на моём крыльце, ожидая, пока накормлю её ужином, словно бродячую кошку, и желая немного поболтать — в основном, чтобы поживиться за мой счёт, поскольку она, кажется, постоянно без гроша в кармане — и ей было ужасно скучно. Как обычно. Я знаю Мэдисон со времён колледжа, и она всегда была девушкой, которую нужно развлекать, которой постоянно нужно чем-то заниматься. Никогда не успокаивается, вечно в движении.
Она и сейчас не стоит спокойно: склонившись над моей кухонной стойкой, ворует еду, которую мне было лень готовить. Я тоже хватаю жареную картошку и жую. Облизываю соль с пальцев и выгибаю бровь.
— Да, я уверена, что это был Базз Уоллес. — Вернее Трейс Уоллес, как указано в его биографии в интернете. — Мне стало любопытно, и я посмотрела состав игроков в интернете. Он такой придурок.
— Но он такой горячий, — возражает она, хватая мой чизбургер и откусывая кусочек, по которому течёт расплавленный сыр. Я хмурюсь и выхватываю его обратно у неё из рук.
— Возьми свой! Если бы знала, что ты будешь здесь, когда вернусь домой, я бы и тебе купила один. — Бургер не настолько велик, чтобы делиться им, особенно когда я так голодна. — Иди и приготовь замороженную пиццу, — огрызаюсь я.
— Мне не нравятся начинки у пицц, которые ты покупаешь. — Она фыркает, украдкой съедая ещё кусочек моего ужина. Мэдисон не такая любительница мяса, овощей и сыра, как я; она больше поклонница «Маргариты». Но если я приготовлю замороженную пиццу, то съест её, невзирая на свои отнекивания.
— Итак, вернёмся к этому парню. Он к тебе клеился?
— Наверное, не нарочно. Мне кажется, что такой парень просто ничего не может с собой поделать. Для него это как словесная рвота. Он бы приставал ко мне, даже если бы у меня на голове был бумажный пакет, на спине горб, а одна нога была бы короче другой.
Мэдисон закатывает свои карие глаза.
— Не будь такой драматичной. Почему бы ему не приударить за тобой? Ты великолепна, счастлива — практически сочишься харизмой.
Сочусь?
— Это сыр сочиться из бургера.
— Я говорю серьёзно.
— Я тоже. Парень даже не знал, как меня зовут, и вот он приглашает меня на свидание.
Моя подруга не ведётся на этот аргумент.
— Если какой-то парень клеится к тебе в клубе, вероятность того, что он заранее знает твоё имя, ничтожно мала. Сделай парню поблажку.
Я опираюсь рукой на стойку.
— Мэдисон, ты знаешь, через что я прошла с Марлоном... Я больше не встречаюсь с игроками. — С меня хватит!
Ненавижу называть Марлона Деймона своим бывшим «бойфрендом». Прошлой весной мы провстречались не больше трёх месяцев, но я считала его потрясающим. Высокий. Атлетичный. Смешной. Настолько обаятельный, что очаровал меня сразу же, как только мне его представили после игры «Чикаго Стим», на которой я присутствовала. Он поднялся в офис на стадионе, чтобы пообщаться с моим отцом. И я верила каждому его слову, когда тот раскрывал свои пухлые губы.
Моя ошибка. Марлон Деймон — тщеславный. Избалованный. Лжец.
— Не все мужчины такие. Не твоя вина, что он оказался настоящим ублюдком.
— Спасибо, это очень мило с твоей стороны, но я должна была знать лучше. Большинство из этих парней — бабники.
— Хорошо, но некоторые из них не такие.
— Хм... — Я не согласна. — Может, и нет, но Базз Уоллес — точно такой. Эй, он встречается с супермоделями и актрисами, а не с девушками, которые работают в издательствах и читают книги, чтобы заработать на жизнь. — Ботаничками. — Профессиональный бейсболист — не мой типаж, Мэдисон. Ты же знаешь меня.
Но такие мужчины — её типаж, и поэтому подруга так отчаянно хочет, чтобы я встречалась с одним из них. Я слышу об этом без остановки и, может, хотела бы, чтобы мне нравились мужчины, которые увлечены собой, но это не так.
Это желание было высосано из меня, когда мой последний любовный интерес не хотел ничего, кроме золотого билета в апартаменты владельца клуба. Я была для него просто пешкой.
Мой телефон звонит, вибрируя на стойке, и я переворачиваю его.
— О, это Серебристый лис1! — восторженно восклицает Мэдисон, подпрыгивая вверх-вниз, как гиперактивный ребёнок.
— Прекрати.
Ненавижу, когда она называет моего отца так; это противно и странно.
Я кладу телефон на место. Папа может подождать.
— Узнай, чего он хочет! — Она подталкивает телефон ко мне. Нажимает на зелёную кнопку, заставляя меня принять видеозвонок.
— Привет, пап.
Моя лучшая подруга наклоняется, чтобы посмотреть на экран.
— Привет, мистер Уэстбрук! — Она произносит это с придыханием, и я отмахиваюсь от неё, чтобы прекратить это.
Замолчи! Я закатываю глаза, стратегически отводя камеру на мгновение.
— Извини, Мэдисон здесь.
Папа прочищает горло, не зная, что ответить. Он не умеет общаться с молодыми людьми, и уж точно не знает, как вести себя с моей лучшей подругой — особенно, когда она пристаёт к нему при каждом удобном случае.
Он снова прочищает горло, уже по-деловому.
— Ранее, когда ты была здесь, я забыл упомянуть о спонсируемом компанией мероприятии по сбору средств в предстоящие выходные. Все вырученные деньги пойдут на борьбу с торговлей людьми, и у меня есть для тебя билет.
Я стону. Это одно из самых достойных дел в мире, но я бы лучше пошла на реальное собрание, чтобы узнать об этом больше, чем провести день в комнате, полной фальшивых людей, на благотворительном вечере...
Локоть ударяет меня в живот.
— Она с удовольствием пойдёт, мистер Уэстбрук. Вы тоже будете там?
  
Боже, она вовсю флиртует с моим отцом.
— Э-эм, нет. Меня не будет в городе, но я попрошу своего секретаря прислать билет.
— Вы можете прислать два билета? — Глаза Мэдисон широко раскрыты и полны надежды. — Тогда она сможет взять пару.
Мэдисон подмигивает.