Тяжелое падение (ЛП)

Боже, это отличные новости.
— Ты не мог бы говорить потише? — бормочет она.
Люди начинают пялиться, но мне на это наплевать. Некоторые из них, кажется, узнали меня, но пока никто не подошёл к нам.
— Я загуглила тебя после того, как мы столкнулись на стадионе, потому что ты показался мне знакомым, но не могла вспомнить твоё имя. Так что просто поискала информацию о тебе. Боже, это не преступление.
  
Нет, но это значит, что она была достаточно любопытна, чтобы искать моё имя.
Мы стоим и дурачимся ещё несколько минут, пока не приходит Ребекка. Ещё не прошло сорок пять минут, которые нам сказали придётся ждать, но я не хочу устраивать сцену, настаивая на том, чтобы ждать дольше, поэтому позволяю ей отвести нас в дальний угол.
Чипсы и сальса почти сразу же оказываются на столе. Гуакамоле тоже, и вода. Я не утруждаю себя просмотром меню, потому что всегда заказываю одно и то же, но Холлис никогда здесь не была, поэтому она просматривает список блюд, как опытный ресторатор.
— Что ты будешь? И, пожалуйста, не говори «чимичанга».
Она смеётся.
— Я возьму две мягкие и две хрустящие, большое спасибо.
— Говядину, курицу или свинину? — спрашиваю я, забирая у неё меню.
— Эм, говядина.
— Гарниры? Рис, фасоль или и то, и другое?
Она качает головой.
— Рис?
Я киваю.
— Желаешь добавить кесадилью за доллар?
— Конечно.
— Что-нибудь выпить?
— Хм, вода подойдёт... Подожди, что происходит? Ты теперь здесь работаешь?
Теперь мы оба смеёмся и смеёмся до тех пор, пока не приходит настоящий официант, чтобы принять наш заказ, и я повторяю всё, что только что сказала мне Холлис, плюс мой заказ, и вскоре мы снова остаёмся одни.
— Ты такой странный, — тихо говорит она.
— Это хорошо или плохо?
Холлис молчит, а в этом месте шумно из-за всех людей — к тому же звук, который я издаю, когда ем чипсы, конечно, не помогает, — поэтому сосредоточиваюсь на том, что она собирается сказать. Как это называет моя мама? Активное слушание?
— Это... это... — Она, кажется, не решается ответить, и у меня в животе завязывается узел. Я думал, мы продвинулись вперёд. Думал... — Это хорошо.
Я расслабляюсь в кресле, чипсы тортильи свисают с моих губ, как недокуренная сигарета.
— Слава, блядь, богу.
— Прости?
Я почти уверен, что пробормотал это себе под нос, но, видимо, нет.
— Я сказал: «Слава богу». — Я отправлюсь в ад за ложь. — Рад, что ты считаешь, что это хорошо, что я странный. — Подождите... — А чем это, собственно, хорошо?
Пока она размышляет, я отправляю в рот ещё несколько чипсин.
— Это хорошо, потому что это неожиданно. Не хочу подогревать твоё эго, но ты не такой, как я ожидала. Совсем. — Она берёт чипсы, макает их в сальсу и отправляет в рот. Мне хочется, чтобы она перестала есть, потому что я хочу услышать, что она скажет.
Обо мне, ха-ха.
— А чего ты ожидала?
— Что ты окажешься ещё большим придурком.
Точно такие же мысли у всех остальных порядочных женщин на планете.
— Хм, скажи мне, что ты чувствуешь на самом деле, Холлис.
Мне показалось, или она вздрогнула, когда я произнёс её имя? Ей не может быть холодно, на ней джинсы.
— Холлис. — Я снова произношу её имя, и снова дрожь. — Холлис.
— Прекрати! — Она смеётся, бросая чипсину через стол, та попадает мне в грудь, я снимаю её с рубашки и засовываю в рот.
Жую.
— М-м-м, хрустящий и вкусный, — говорю ей с набитым ртом и чуть не ляпаю что-нибудь идиотское типа: «Хрустящая и вкусная, какой я тебя себе представляю», но это самая дебильная вещь, которую можно сказать, и в ней нет никакого смысла, и у меня хватает ума хоть раз удержать свой большой рот на замке.
— Итак.., — начинает она, держа в руке ещё один чипс, разламывая его на две части и кладя их на язык по одной. — Чем ещё занимаешься? Помимо работы?
Я запихиваю в рот сразу три чипса, запиваю их водой и вытираю руки о салфетку, прежде чем ответить.
— Кроме встреч с родителями и тусовок в доме Хардинга, даже не знаю. Читаю и всё такое.
Читаю и всё такое? Чертовски красноречиво, ты, придурок.
Но брови Холлис взлетают вверх, и я вижу, что мне удалось удивить её ещё раз.
— Точно. Ты сказал, что состоишь в книжном клубе, но читаешь ли ты на самом деле?
Ещё больше чипсин отправляется в рот. Мне нравится идея заставлять её ждать моих ответов, особенно когда она, кажется, так хочет их услышать.
— Конечно, читаю.
— Потому что любишь книги.
Почему она так говорит «книги»? Как будто звук этого слова её заводит — это так странно. И почему наклоняется вперёд, упираясь грудью в край стола? Она что, специально так делает?
— Да?
— Какие книги ты читаешь, помимо любовных романов? — Я слышу её тихий смешок сквозь звуки оркестра мариачи11 и болтовню окружающих нас людей.
Хм.
Я ломаю голову в поисках последней прочитанной мной книги, которая не была выбрана книжным клубом.
— Это была биография времён Второй мировой войны, написанная летчиком-истребителем, чей самолёт упал. Он несколько месяцев жил в джунглях без припасов, еды и оружия.
— Это была толстая книга?
— Эм… Да?
Она кивает. Снова кивает, наблюдая за мной, пока берёт ещё несколько чипсин и разламывает их на кусочки.
— Ага. Расскажи мне ещё.
Так, что, чёрт возьми, сейчас происходит? Похоже, Холлис возбуждена, но я знаю, что она меня терпеть не может, так что, у неё приступ? Или припадок? Она настолько голодна, что у неё галлюцинации, что я ей нравлюсь?
Я так чертовски запутался.
Официант появляется как по волшебству, принося еду для голодной женщины, сидящей напротив меня, и я избавлен от её плотоядного, остекленевшего взгляда, когда перед нами выкладывают наши тако. И всё же, похоже, это не возбуждает её так сильно, как упоминание о книгах. Или звук её имени на моих губах.
Я снова проверяю теорию.
— Итак, Холлис, какой жанр тебе больше всего нравится читать для удовольствия, когда ты не работаешь?
Жанр. Отлично, Базз.
Я мысленно похлопываю себя по спине.
Холлис поднимает голову, поднося ко рту вилку полную риса.
— Романы.
— Правда? Ты читаешь любовные романы? — Я вгрызаюсь в свой первый тако в твёрдой оболочке и стону. — Какие тропы?
Тропы.
Еще одно мысленное похлопывание, и я улыбаюсь про себя, когда её взгляд становится нежным.
— Хм... — Она убирает прядь волос за ухо. — В основном обычные вещи. Романы про ковбоев и... спортсменов.
Что? Романы про спортсменов?
Я выпрямляюсь в своём кресле.
— Правда, что ли?
— Да.
— О каком виде спорта сейчас читаешь?
Она игнорирует меня пару секунд, выбирая момент, чтобы откусить от своего тако — наверняка, специально! — задумчиво жуёт и не отвечает на вопрос. Проглатывает. Откусывает ещё кусочек.
Клянусь богом, она делает это специально, чтобы помучить меня.
— Бейсбол.
— Серьёзно? Студенческий бейсбол или что?
— Нет, профессиональный.
— Ты читаешь роман о бейсболистах?
— Ну, парень — бейсболист. А девушка работает няней.
Няней? Что это за книга, чёрт возьми?
— Он переспал с няней?! Он женат? Где жена?
Холлис смеётся, прикрывая рот ладонью.
— Нет, он вдовец — вот почему ему нужна няня.
— О. — Я обдумываю эту концепцию. — Значит, его жена умерла, и теперь он трахается с няней. Это выглядит хреново и сомнительно.
Девушка смеётся.
— Не похоже, что он просто подкатил к ней и воспользовался преимуществом. Они влюбились или собираются влюбиться. Ему нужен был кто-то, кто присмотрит за его шестью детьми.
— Шестеро детей?! Какого хрена?
— Да, две тройни.
— Это бессмысленно.
  
— Ну, вначале было ЭКО, и они не думали, что забеременеют снова, но она забеременела, и это снова были тройняшки, а потом она погибла в автокатастрофе в их первый день рождения.