Хозяйка хищной космической оранжереи (СИ)

Мне после разговора с девчонками так легко вдруг стало. Ну, нравился мне всегда Лукер, как выяснилось, и я ему. Так чего я, как дура, цепляюсь за какие-то прошлые обидки, за комплексы свои и бегаю, как кролик, от своего же счастья.
— Смешно тебе, да? — фыркнул он.
— Можешь в лагере в палатке мне поджопников воспитательных отвесить, — я улыбнулась так, что все зубы продемонстрировала.
  
— Оу-у-у, — он приподнял бровь. — А мысль. Строго в воспитательных целях, — закивал он.
— Осторожно! — раздалось громко по связи.
Лукер успел свернуть, и огромный бутон ударил по задней двери и багажнику.
За спиной полилось пламя. Парни изжаривали заразу. Наш же катер забухтел и заглох.
Моргнув, я сообразила, что мы падаем.
  
Глава 79
 
— Петуния, голову между коленей! — успел выкрикнуть Лукер.
При этом его ладонь легла на мой затылок и надавила.
Я моргнула и, склонившись, зажала уши руками. Еще раз моргнула, и нас приложило о землю.
Рывок, клацнула челюсть. Я застонала, чувствуя, как сердце бьется почему-то в горле.
— Лукер, — выдавила из себя. — Ты как?
Ответа не последовало, что испугало неимоверно. Найдя в себе силы, повернула голову и уставилась на него. По его лицу медленно стекала кровь.
Он смотрел на меня ошарашенно.
— Лукер, — вот теперь я испугалась по-настоящему.
— Головой в потолок пришел, — прохрипел он. — Как-то жестче посадка вышла, чем я планировал.
— Молчи! — я с трудом распрямилась и, подняв руки, крепко вцепилась в него, потянув на себя. Хотелось обнять и успокоить.
— Сейчас Мити прибежит, и все хорошо будет, — прошептала, целуя в лоб. — Потерпи, мой хороший. Потерпи.
— Это я должен тебя успокаивать, Петуния, — пробормотал он.
— Глупости! — возмутилась я. — Кому легче, тот и обнимает. Это нашим правилом будет.
— Петуния! — раздалось снаружи. Катера сакали и кендалиек опустились за нами.
— Мити, тащи аптечку! — загорланила я. — Лукер голову рассек. Торопись, брату плохо!
Вот после этого зашевелились все. Дупел отстреливал вверху все, что могло упасть на наши катера. Лалу распахнула водительскую дверь и взглянула на нас.
— С Петунией все нормально, а оршу придется голову шить. Шевелись там, Мити, он кровью истекает! Лоли, что ты возишься, неси плед, чтобы здоровяка на землю пересадить. Не в катере же ему кожу стягивать.
Она снова уставилась на нас. Нахмурилась.
— Хорошая реакция у тебя, орш. Мгновенная. Я уж думала, приложит вас тем бутоном так, что кубарем с высоты покатитесь.
Я обняла Лукера крепче.
— Так его нужно вытащить, — место Лалу занял Мити. — Петуния, сидишь и не двигаешься, пока я тебя не осмотрел. Посадка была жесткой. Брат, шевелить ногами можешь?
— Да что ты у него спрашиваешь, — снова в проеме Лалу. — Тащим аккуратно и на землю, чтобы ложился на живот. Сидеть вряд ли сможет.
— Подождите, — к ним подбежала Лоли. — Можно его к катеру спиной. Он вроде в сознании.
— Нормально все, — прохрипел Лукер, — и сильнее прилетало.
Он с трудом оторвался от меня и выпрямился. Двигался как-то сжато. Видно, что боль сильную испытывал.
— Посмотри на меня, — Мити отодвинул кендалиек. — Не двоится в глазах?
— Нет, — Лукер поморщился, — но такое чувство, что мозги звенят. Как я этот хренов лютик не заметил?
— Да он из зарослей выстрелил, — Дупел открыл дверь с моей стороны. — Я закричал-то тебе скорее на рефлексах.
— Спасибо, брат, какой раз шкуру спасаешь, — выдохнул мой орш. — Поддержите, пока я выползать из этой консервной банки буду.
Мити и Лалу, цепко за него держась, потянули наружу. Лоли там уже постелила плед, на котором его и разместили, бережно и без резких движений.
— Ты как? — Дупел внимательно ощупывал меня на наличие ссадин, ушибов и переломов.
— Странно. Тошнит немного, — призналась.
— Так тогда иди сюда, сестренка, — он аккуратно взял меня под колени и за плечи и вытащил. Обошел катер и посадил рядом с Лукером.
Мити уже обкалывал моего орша. В воздухе неприятно пахло лекарством.
Лалу ему помогала с невозмутимым видом, по возможности стирая кровь с головы и обнажая края раны.
— Кости в норме, но шить действительно придется, — пробормотал наш медбрат. — Завтра весь день лежать, и только попробуй вылезти из палатки.
— Не вылезет, — пообещала я.
Мити улыбнулся и достал из своего огромного чемоданчика странную штуку, похожую на скоросшиватель.
— Лалу, держи его голову ровно, — скомандовал он. — Тебе с таким хладнокровием не цветы выращивать, а в мед поступать. Отличная операционная сестра бы вышла.
— Куда мне, сакали, я и баллы-то на биологию набрала, потому что Лоли меня за собой тянула. У нас она умная, а я смелая. Без неё я — пробка.
— А вот здесь не надо, — проворчал Дупел. — Умненькая ты у меня. И смелая. А кто против что скажет — пристрелю.
— Ты мне, сакали, все больше нравишься, — тихо засмеялась она.
Слушая их, я прикрыла глаза. Тошнило. Во рту такая горечь, что дышать сложно было.
Позыв за позывом. Сама не поняла, как меня вывернуло обедом наизнанку. Только и успела от Лукера отвернуться.
Голова кружилась так, что смотреть больно стало.
— Так, Лалу, дошивай Лукера, там несложно.
— Сдурел! — мгновенно испугалась она.
— Петунии плохо, что ты затряслась. Шей, ему не больно.
— Лалу, — зарычал мой орш.
— Все-все, шью, — быстро собралась она. — Потом не ворчи, что шов неровный. Хотя… легко здесь.
Меня поддержали и прислонили к катеру. Перед лицом замаячил Мити.
— Пара укольчиков, и станет легче. Сильно же вас приложило, родненькие. Но ничего… Все хорошо будет. Сейчас посидите немного, укольчики подействуют, — моё плечо обожгло болью. Раз, ещё раз… — И ещё успокоительного…
Третий укол.
— Дупел, что там с катером? — он повернулся к брату.
— Ерунда, починим. Но не здесь. Возьмём их на жёсткий буксир. Лалу полетишь с ними. Проследишь.
— Конечно, — кендалийка ловко орудовала хирургическим сшивателем.
— Может, тебе и правда не в биологи, а в медики, — шепнула Лоли. — Это ведь я по цветам больше.
— Нет, — она покачала головой. — Хочу свой сад. Чтобы деревья росли, в теплицах всё красиво пестрело.
Она мечтательно вздохнула и улыбнулась мне…
… Через несколько минут нас погрузили на заднее сиденье нашего же катера и повезли в лагерь.
  
Глава 80
 
Мы лежали с Лукером в палатке и смотрели в потолок. До нас, похоже, только сейчас дошло, что вообще произошло. Снаружи крутились ребята, разгружали багажники. Риме чинил катер, о чем-то громко ворча. А еще вкусно пахло мясом.
— Не замерзла? — шепнул Лукер.
— Нет, ты теплый, а я под твое одеяло забралась, — тихо призналась.
Он пошарил ладонью рядом со мной и быстро нашел мою руку.
— Прости, Петуния, — выдохнул, сжимая пальчики.
— За то, что сумел увернуться и не дал нам действительно сильно пострадать? — уточнила. — Прощаю.
— Все равно глупо вышло, — его голос стал недовольным. — Но ничего, денек отдохнем и опять в тот квадрат смотаемся, только сразу в нужную точку, за эти скалы.
— Угу, — пробормотала я и, придвинувшись к нему ближе, уткнулась носом в обнаженное плечо. — Ты меня больше не пугай так, Лукер. Как увидела тебя в крови, думала, все… Страшно так стало.
— Выходит, правда, не безразличен тебе, — довольно пробормотал он. — Станет полегче — целоваться полезу, но не сейчас. Меня, кажется, Мити под шумок снотворным накачал. И ведь знает, что я его терпеть не могу.
— Угу, и меня тоже, — пробубнила и, повернувшись набок, прижалась к нему всем телом. — Болит все так, словно попинали.
  
— Завтра все будет хорошо, Петуния, — прошептал он, сражаясь со сном. — Главное, что ты рядом со мной, — его язык заплетался. — Я так тебя люблю. Испугался, что ты пострадала. Что…