Князь Беркутов-Туманный (СИ)
Задвинуть накатившую хандру куда подальше пытался до одиннадцати вечера. А когда почувствовал, что устал еще и от войны с нею, решил, что пора хоть на что-нибудь отвлечься. Посмотрев на часы и сообразив, что мы летим уже больше четырех часов, со спокойной совестью обошел младшенькую, дал понять, что дальше поведу сам, снизился метров до пятисот и четверть часа искал подходящий водоем.
Нашел, благо, озер в «пятерке» хватало. Спланировал к берегу, возле которого «светилась» только мелкая живность, снял рюкзак и заявил, что хочу окунуться. Как и следовало ожидать, это утверждение вызвало нездоровый энтузиазм — Света радостно заверещала и принялась срывать с себя одежду, Оля последовала ее примеру, только молча, а Поля, еще никогда не плававшая в озерах Пятна по ночам, радостно заулыбалась и полезла в боковой карман своего рюкзака за купальником.
Тут старшие вспомнили о том, что должны показывать правильный пример и переиграли изначальные планы поплескаться голышом. И правильно сделали, ибо я по ним безумно соскучился и мог засмотреться на обнаженные прелести. А так начало заплыва получилось терпимым, а продолжение — не самым лучшим, но все равно классным: младшенькая и ее личная ученица откровенно дурили, а мы со старшенькой вслушивались в их смех и шутки, любовались звездами и их отражениями,
болтали о всякой ерунде и млели от спокойного скольжения в прохладной воде. Да, расслаблялись от силы минут двадцать-двадцать пять, зато мою хандру как ветром сдуло, и следующий трехчасовой цикл дался значительно легче. Почему трех-, а не четырех-? Да потому, что в районе трех ночи мы добрались до Мрачного и решили, что отдыхать рядом с водой в разы интереснее, чем в лесу.
Поплавали и в нем. На другом берегу и относительно недалеко от места, возле которого когда-то осваивали прозрение. Кстати, ближе к концу этого привала захандрила Оля. И для того, чтобы отвлечься от мыслей о покойной сестренке, отловила Птичку, обняла, уткнулась носом в ее волосы и на какое-то время ушла в себя. А после того, как вернулась в реальность, поймала мой взгляд, дала понять, что не готова залетать на заимку, ныне принадлежащую Румянцевыми, и первой начала одеваться. Света с Полиной последовали ее примеру, а я, привычно мазнув прозрением по энергетике последней, вдруг заметил, что свечение стало чуть-чуть менее ярким. Вывод напрашивался сам собой, и я его, конечно же, сделал. После чего озвучил боевой приказ:
— Птичка, оставшуюся часть пути ты летишь на мне. Причем всю дорогу добросовестно отдыхаешь.
Девчонка молча кивнула и невесть в который раз за полтора с лишним года пребывания в этом мире заставила задуматься о разнице в менталитетах женщин двух цивилизаций. А через несколько минут все так же молча влезла в «сбрую», подождала, пока я улягусь на рюкзак, прижалась щечкой к моему загривку и расслабилась. Полностью. То есть, перестала формировать и сразу же сбрасывать плетения, которые требовалось поднять до насыщения.
«Устала…» — сочувственно подумал я, поднялся в воздух, оценил новую аэродинамику и погрустнел — планировать на «нормальной» скорости в такой конфигурации тушек и груза было практически нереально. Зато «получилось» лететь над Еланкой и в угоду проснувшейся паранойе искать «пачки» скрытников на перевертышах, прибывших в Пятно по наши души. Однако прозрение цепляло только зверье и птиц. Первые часа полтора-два — исключительно седьмого ранга, следующие два с лишним — восьмого, а затем девятого. А вот «десяток» я так ни разу и не заметил. То ли потому, что мы подлетели к границе Пятна в десятом часу утра, то ли из-за того, что молодые Одаренные, следуя новым веяниям моды, уже вырезали их под корень.
В общем, последние минут сорок-сорок пять я усиленно развлекал себя наблюдением за катерами, сновавшими по реке, за форпостом «Дальним», за суетой на прибрежных улицах Стрежевого и да движением на трассе, изредка «приближавшейся» к Еланке. А когда заметил на горизонте хорошо знакомый изгиб русла, плавно скинул скорость до нуля, «ссадил» Полину, снял «сбрую», с активной помощью девчат закинул рюкзак на законное место и сделал один оборот вокруг своей оси, чтобы они проверили, не сбилась ли в сторону ткань накидки с отводом глаз.
Пока планировали к поместью Бехтеевых, полюбовались скоростным катером, промчавшимся вниз по течению,
и посмеялись над горе-рыбаком, поймавшим рыбешку длиной от силы в пол ладони. Потом оценили состояние берега, сочли невместным продираться к пристани сквозь колючий кустарник и перелетели к опушке рядом с центральными воротами. А там нашли просвет между деревьями, спикировали к земле, приземлились «колонной» и, как ни в чем не бывало, «продолжили движение по маршруту». Само собой, оставляя следы.
Знакомый СБ-шник, дежуривший на крошечном «КПП», оказался очень расторопной личностью и уведомил Геннадия Романовича о нашем прибытии чуть ли не раньше, чем мы вышли из лесу. Так что уже через минуту к воротам подлетел внедорожник их родовой ГБР, взял нас на подножки и подкинул до въезда в подземный гараж особняка. А еще через несколько секунд из здания вышел наш деловой партнер, поздоровался со всей командой, пожал мне руку и виновато вздохнул:
— Опоздали на первый подбор и решили не ждать двое суток?
Я отрицательно помотал головой:
— Нет: во время промысла забурились слишком далеко на юг, поленились обходить болота, прилегающие к тому берегу Мрачного, и устроили Полине лишний экзамен.
— Сдала? — поймав взгляд Птички, из вежливости полюбопытствовал он.
Ответ не заставил себя ждать:
— Конечно: мои наставники учат на совесть.
— Вам с ними повезло… — через силу улыбнулся Бехтеев, затем посмотрел мне в глаза и перешел к вопросам, действовавшим ему на нервы:
— Я летал в Новомосковск, заезжал в ваше столичное родовое поместье и разговаривал с Надеждой Олеговной. Эдак недели полторы тому назад наши лесовики стали находить следы теневиков вокруг поместья. Во время обоих рейсов к точкам подбора за моим «Авантюристом» на предельном расстоянии следовала какая-то скоростная мелочь, прикрывавшаяся высокоранговой иллюзией. И, по моим ощущения, оба раза кого-то высаживала. А позавчера мне позвонила Ирина Сергеевна и попросила передать, чтобы вы позвонили ей сразу после выхода из Пятна.
— Позвоню. Как только доберусь до машины… — пообещал я, последовал за Воздушником, двинувшимся к нужной двери, и поинтересовался, получил ли он мое приглашение.
Геннадий Романович утвердительно кивнул:
— Да, получил. И, конечно же, ответил согласием. А на следующий день моя жизнь превратилась в ад: супруга «вдруг поняла», что ей не в чем ехать на прием к Иконам Стиля, и… истерит до сих пор. Хотя купила то ли четыре, то ли пять новых платьев, еще два пошила под заказ в каких-то особо модных столичных ателье, подобрала к ним драгоценности и так далее!
Во взглядах девчонок появились смешинки, а я изобразил сочувствие. И даже сказал, что этот кризис надо просто пережить. А потом мы подошли к «Эскорту», и мне стало не до досужей болтовни — я открыл заднюю дверь, снял и закинул в багажное отделение свой рюкзак, помог напарницам, открыл сейф, достал и раздал телефоны, изыскал возможность втихаря вложить в уши обе гарнитуры и, извинившись перед Бехтеевым, набрал Куклу.
Она ответила с первого же звонка и, сжато поздоровавшись, расстреляла вопросами:
— Вышли сами?
— Да.
— Живыми и здоровыми?
— Да.
— Без боестолкновений со всякими уродами?
— Без.
— Слава богу!
— Как я понимаю, стоите рядом с машиной и раздумываете, не принять ли приглашение на завтрак?
— Что-то типа того.
— Позавтракаете в «Ревеле». Пока будете ждать «Антей»! — практически рявкнула она, «сообразила», что командует главой рода, в темпе извинилась и объяснила причину такого поведения: — Начиная с пятнадцатого числа парни Недотроги то и дело засекают стороннее наблюдение за нашими поместьями; Дмитрий Львович сообщил о нескольких десятках предотвращенных попыток неустановленных лиц взять под аппаратный контроль твой телефон; Ксения Станиславовна перестала ездить в клинику из-за того, что за ее машиной раза четыре обнаруживался хвост, и так далее. Вне всякого сомнения, эти самые «неустановленные лица» пасут и поместье Бехтеевых. Поэтому чем быстрее вы оттуда уедете, тем больше шансов, что ни во что не влипнете.