Князь Беркутов-Туманный (СИ)

— В рядах Кошмарных Поросят очередное пополнение…
— Мы тебя любим и такой… — подколола ее Оля, слово в слово повторив фразу, произнесенную Светой после ее прорыва, Птичка обошлась невероятно теплым поздравлением и звонким поцелуем в изрядно заляпанную щеку, а я мягко улыбнулся:
  
— Это мелочи. Главное, что в семье появился третий Кошмар. Кстати, как тебе ощущения?
— С ума сойти… — на миг уйдя в себя, ошалело выдохнула она. — Искру распирает, чувствую каждый магистральный канал, резерв горит приятным жаром, а восприятие — как под слабеньким просветлением… О-о-о!!!
— Активировала какую-то пассивку? — понимающе спросил я.
— Ага! Просветление. Чтобы сравнить то, что было, с тем, что стало… — после небольшой паузы протараторила она, а еще через несколько секунд слегка поморщилась от приступа головной боли.
Это тоже было нормально: обновленное прозрение из-за значительного увеличения радиуса покрытия било по мозгам, как оглушение, и первое время вызывало серьезнейший дискомфорт. Но об этом мы говорить не стали — Света скинула этот навык и расслабилась, а я предложил ей отправиться в «ванную» и смыть с себя следы гастрономического безумства.
Ушла. Обычным шагом. Явно вспомнив результат моей первой попытки полететь. И забрала с собой Олю и Полину. Но стоило мне начать убирать со стола, как последняя прискакала обратно и… хм… поручила мне заняться чем-нибудь более серьезным. Вот я на серьезное и переключился. В смысле, принес из хранилища термос с Искрами Кошмаров, добытыми за последние дни, но не использованными за ненадобностью, высыпал на пол и отложил в сторону те, которые собирался раздарить и выставить на аукцион. Остальные утащил обратно, потом прихватил с собой три плотных свертка со шкурами, которые решил пустить на пошив нового рейдового шмотья, вернулся в большую комнату и взялся за большой рюкзак.
— Все, улетаем? — полюбопытствовала Птичка, как только увидела, что я вытряхиваю на пол все его содержимое.
Я утвердительно кивнул.
— Вовремя… — заключила она и мотнула головой в сторону определителя магического ранга: — Если верить во-он той штуке, то до прорыва во второй ранг мне осталось меньше суток пребывания в Скале. А с магической мощью пока беда. Да и с раскачкой умений так себе.
— Не сказал бы… — возразил я, затолкал на дно рюкзака сверток со шкурой изюбря четвертого Кошмарного ранга, придавил термосом, забитым мясом, и объяснил свою мысль: — Нынешний уровень твоей магической мощи позволит справиться со среднестатистическим Богатырем. А до ее пика еще далековато. Вот я рисковать и не хочу. Кстати, по меркам Большого Мира ты уже монстр, как их поискать: да, твои умения еще качать и качать, но ты ими пользуешься, причем вполне осознанно и с достаточно высоким КПД. Кроме того, видишь бой, не теряешься в экстремальных ситуациях, великолепно ассистируешь и с вероятностью процентов за девяносто справишься с любым одиночным зверем по четвертый обычный ранг включительно. В общем, теперь тебе нужен опыт.
— Нужен… — эхом повторила она, протерла стол, задумчиво оглядела кухонный уголок, сочла, что навела идеальный порядок, и метнулась к своему рюкзаку…
…Из Скалы вылетели ровно в девять утра. Можно сказать, налегке, ибо взяли с собой только три шкуры изюбрей, четырнадцать шкурок горностаев и четыре термоса с Искрами, энергетическими узлами, мясом и печенью архаров пятого Кошмарного ранга. И пусть аэродинамика наших тушек все равно оставляла желать лучшего, но до Зуба долетели всего за три часа двадцать пять минут, позаимствовали из тайника еще два с половиной десятка ядер, перекусили, «заварили» камнем обе двери и джакузи, огляделись на прощание и снова взмыли в небо. Еще на три пятьдесят пять. Но это было нормально. С учетом того, что Птичка и эту часть маршрута пролетела своим ходом.
В результате в Расщелину спланировали достаточно бодрыми, затащили рюкзаки в хранилище и разделились: девушки унеслись принимать душ, а я вдумчиво перебрал заначку, с превеликим трудом распихал по термосам ядра, которые стоило либо раздать родичам, либо продать, и со спокойным сердцем перебрался в беседку. А там затолкал в ухо гарнитуру, поздоровался с Дайной и ответил на напрашивавшийся вопрос:
— Да, заскочили по дороге на Большую Землю. Буквально на час-полтора.
— Не поняла? — буркнуло в правом ухе. — На прошлый и сегодняшний рейсы вы уже не успели, а в третий раз Бехтеев прибудет к точке подбора только послезавтра днем!
— Так и есть… — подтвердил я. — Геннадий Романович должен прибыть к точке подбора двадцать шестого к часу дня. Но у меня проснулась паранойя. И вторые сутки требует перестраховаться. А до приема осталось всего ничего, и рисковать не хочется от слова «совсем».
— Что ж, раз паранойя требует, значит, перестраховывайся… — покладисто заявила она и спросила, как успехи с прорывами.
Я ответил. Потом рассказал о том, как процесс пятой трансформации выглядел под прозрением, описал свои ощущения до и после, перечислил все подтвердившиеся гипотезы и перешел к новым выводам:
— В общем, четыре первые трансформации энергетики не шли ни в какое сравнение с этой — мало того, что наши ядра совершили качественный скачок в развитии, часть вторичных каналов сравнялось в объеме с магистральными, а количество третичных увеличилось как бы не втрое, так еще и навыки стали работать иначе. К примеру, кольчуга, позаимствованная у архара пя— … Так, об охоте на архаров ты еще не знаешь. Прости, исправляюсь…
Рассказал. Подробнее некуда. Не забыв описать и «встречу» с барсами. А потом вернулся к вопросу, зависшему в воздухе:
— Так вот, до пятой трансформации практически не прокачанная кольчуга держала порядка шестидесяти процентов урона, поглощаемого маревом, а уже через два часа после прорыва стала работать почти в три раза эффективнее. Почти так же сильно вырос КПД большинства предварительно усиленных точечных и площадных навыков. А рывок почему-то удлинился всего раза в полтора. Но больше всего удивила мощь одуванчика: вчера днем я всадил его в кустарник, молодые побеги которого уминала косуля третьего Кошмарного ранга.
Так вот, мгновенно разросшееся растение разнесло ее череп иглами и… мумифицировало шею с передней частью тела! В общем, как мне кажется, нам надо вкладываться в такой эфемерный параметр, как Воля. И либо гнуть магию под себя, либо менять себя под магию.
Дайна согласилась. Более того, подкинула несколько идеек для проверки этого тезиса. Потом сообщила, что девчата вырубили воду, а значит, вот-вот выглянут наружу, и затараторила:
— У меня тоже имеются новости, но уложиться в пару минут я не успею, так что найди возможность забрать у «Паука» коробочку с обновлением. И спрячь гарнитуру прямо сейчас. По возможности, движением, которое сложно идентифицировать прозрением. А то Оля, судя по выражению лица, чувствует себя виноватой из-за того, что опять моется в компании с Полиной, и смотрит в твою сторону «сквозь стену».
Спрятал. Минуты через полторы после того, как «устало потер лицо», сел поудобнее, уперся затылком в каменный столбик и закрыл глаза. А еще через две-три открыл, посмотрел на виноватую моську жены и улыбнулся:
— Три недели воздержания — это зло. Поэтому останься мы с тобой тет-а-тет, накрыло бы и нас, и Свету. А Птичка еще ребенок. Поэтому вы умнички…
Она кивнула, на миг прижалась лбом к моему лбу, затем отстранилась и спросила, собираюсь ли я остывать.
Я отрицательно помотал головой:
— В этом душе я однозначно не остыну. Поэтому предлагаю поужинать и полететь дальше…
…Ментальный артефакт врубили всей толпой, пришли к выводу, что не зря тренировались с тетеревами-косачами, спокойненько закинули за плечи рюкзаки, взмыли к темнеющему небу, не накидывая невидимость, забрались на четыре километра и сорвались в первые «качели». Полина работала, как часы — держалась чуть выше и правее Светы, вовремя убавляла свой вес, очень быстро уравнивала скорости и держала траекторию баллов на девяносто пять из ста возможных. Поэтому в какой-то момент мое подсознание сочло наши относительные смещения чем-то неважным и задвинуло в фон. В тот самый, в котором обретались такие «несущественные мелочи», как шум набегающего потока, контроль подпорки, работа связкой полет-рывок при подъеме на «пики», фиксация правильного положения конечностей при планировании и наблюдение за окружающим миром с помощью прозрения. Поэтому я убивал время, наблюдая за постепенно темнеющей землей, за все новыми и новыми звездами, появляющимися на горизонте, и за мерцанием энергетических узлов в «силуэтах» девчонок. Часа через полтора-два после вылета, когда на земле окончательно стемнело, а на большой высоте нет, какое-то время развлекался, то активируя, то сбрасывая сумеречное зрение. А потом вдруг поймал себя на мысли, что до смерти устал. Не столько от тренировок на износ и ежедневного риска, сколько от ответственности за девчонок и размышлений о будущем.