Мечты о нас

– Что я пропустила за время отсутствия? – первая нарушаю тишину.
Я прислоняюсь спиной к изголовью кровати. Пенни протягивает мне картонную коробочку с еще теплыми хрустящими спринг-роллами. Потом достает из пакета вторую для себя и ловко открывает.
– Не так уж и много, – бормочет она в свою коробочку. – Кроме… Ну, ты знаешь. Про первенство. Я поговорила с Дэвидом с твоего курса, он считает, тебе надо досдать пару экзаменов. И я с Кайлом… Мы взяли паузу в отношениях. Не потому, что ты… Ну, ты знаешь. Я с ним поговорила, и он сказал, что для него это ничего не значило.
  
Она нерешительно смотрит на меня, ожидая какой-нибудь реакции, но мне нечего ей сказать.
– В последнее время было слишком много вечеринок.
– Вау! – реагирую я наконец-то полунасмешливо-полуодобрительно, потому что подозреваю, что пауза между фразами была давно запланирована.
Пенни неуверенно вынимает из коробочки ролл и постукивает им по краю упаковки.
– Если ты хочешь, чтобы я тебя видела, будет легче, если ты сядешь напротив, – признаюсь я, потому что не могу поворачивать голову в ее сторону.
Пенни любезно садится напротив и скрещивает ноги. Она по-прежнему крутит ролл между пальцами.
– Я не хочу терять Кайла, – признается она. – Знаю, звучит наивно, но у него не только плохие качества. Когда мы встречаемся, когда он просит прощения за свое поведение, он всегда находит слова, и я верю, что он говорит их серьезно. Что я единственная, что я для него что-то значу, что остальные просто для развлечения. И мне интересно, – она бросает ролл обратно в коробку и приглаживает волосы, – что, если он говорит искренне? Другие на самом деле ничего для него не значат? Вся эта история про моногамию всего лишь общественная установка. Может, это не так уж и плохо, если он время от времени развлекается с другими?
– Если при этом предохраняется надлежащим образом, – бросаю я, не подумав.
– Джули, – стонет Пенни. Так она просит не высмеивать ее.
Я жую спринг-ролл и пытаюсь привести мысли в порядок. Совершенно не имею понятия об отношениях любого рода. Понятно, есть люди, которые счастливы в свободных отношениях. Ничего плохого в них нет, если только этот вид отношений оба принимают, а не используют для оправдания нездорового поведения. Мои мысли о том, что Кайл принадлежит ко второй категории и использует свои многочисленные победы для раздутия своего и так непомерно распухшего эго, я оставлю при себе.
– Пенни, я не знаю. Если свободные отношения в порядке для вас обоих… – Я беспомощно поднимаю руку. – Но вы должны обговорить это. Не думаю, что в этих отношениях один развлекается, а второй в это время отворачивается.
– Я гуглила, – признается Пенни и горделиво поднимает подбородок. – Можно договориться о правилах.
– Естественно. Предположим, вы обговариваете условия, Кайл ведет себя соответственно им, и вы разрешаете ситуацию. Предположим, все ваши мечты сбываются. И Кайла берут в НФЛ. Всегда найдутся женщины, которые не умеют держать язык за зубами и с удовольствием разнесут интимные подробности. Как ты с этим справишься? Если фото и сплетни утекут в таблоиды?
– Не знаю, – шепчет Пенни и отставляет коробочку с роллами. – В принципе, почему меня должно заботить, что люди думают?
– Конечно… – неуверенно подтверждаю я.
Конечно, не должно заботить. Но мне не очень верится, что Пенни будет счастлива при таком раскладе. Я часто видела, как она страдает от выходок Кайла, и мне трудно представить, что ее чувства изменятся только потому, что их отношения получат другой ярлык.
– Но до тех пор, пока вы оба счастливы. И я имею в виду, по-настоящему счастливы, а не так, когда он счастлив, а ты терпишь.
Пенни вздыхает, берет одну из подушек и обхватывает ее руками.
– Почему так сложно взрослеть? – стонет она, склонив голову так, что черные волосы скрывают лицо.
– Думаю, взросление тут ни при чем. Любовь усложняет жизнь. Вспомни Джейн Эйр. Джульетту Капулетти. Анну Каренину.
Я могу продолжать список запутанных отношений бесконечно, но не уверена, что Пенни знакома с этими историями.
Она садится прямо и делает глубокий вздох.
– Кстати, о любовных историях. Что с Дрю? – Она наконец-то хватает спринг-ролл и откусывает крошечный кусочек.
– Ничего. Он в Алабаме, и я не слышала о нем несколько недель. – Мне нужно все самообладание, чтобы скрыть обиду в голосе, хотя радиотишина между нами – полностью моя вина. – У нас не совпадают желания.
– После всего, что мне рассказывали?! Мне казалось, наоборот, очень даже совпадают. – Пенни тщетно пытается подавить смех, но быстро прекращает. – Извини, что говорю, но я тебя предупреждала. У парней всегда большой выбор, а Дрю еще и на новом месте. Трудно удержаться.
– Да, – бормочу я. – Если не считать, что я была из тех, кто ему отказал.
– Потому что он футболист? – И вот он – жалостливый взгляд, дружеское напоминание, что я могу задвигать могильную плиту на мечты о будущем.
– Да по барабану. – И я чокаюсь своим роллом с ее. – За будущее!
– Не думаешь, что он искренне интересовался тобой? – Видимо, Пенни не готова оставить эту тему в покое.
– Какая разница? Мы однажды встретились, прояснили позиции, он захотел, чтобы я больше ему не писала. Передал привет с Бо. Все.
Большой привет. Почему я так злюсь? Чего я ожидала? Что он мне напишет, как только я выйду из клиники? Кто знает, чем он занимается сейчас в своей Алабаме. К тому же мы не виделись несколько недель. Может, он уже давно встречается с кем-то. Ходит не на выдуманные, а на настоящие свидания. Может быть, он и не грустил по нашей переписке. Зато у меня в больнице и клинике было много времени, чтобы понять, что я по нему скучаю.
О боже, Джули, признай, что ты по нему скучаешь и тебе больно от того, что это не взаимно. И что теперь? Громко рыдать? Или сразу в гроб в чирлидерской форме?
– Ты в порядке? – спрашивает Пенни и откусывает от ролла.
– Можешь сделать доброе дело и подать шейный воротник из сумки? У меня голова болит, – говорю я, хотя не уверена, где болит.
Болит голова. Болит шея. Болит нога. Все понятно, я сегодня не принимала обезболивающих. Болезненные сокращения сердца и внутренностей говорят либо о пищевом отравлении, либо о другой проблеме, о которой я сейчас не хочу думать.
– Ты побледнела. Может, тебе лучше поспать? Я приду послезавтра, – предлагает Пенни.
По ее фразе я вспоминаю, что каникулы еще продолжаются. Обычно большую часть каникул мы проводим в тренировочном лагере.
– Было бы чудесно. А почему ты здесь, а не в спортивном лагере?
Она нерешительно улыбается и отводит взгляд.
– Не сердись, но чирлидинг был для тебя намного важнее, чем для меня. После твоего падения решила уйти. Сломать нос было не очень приятно, но ты же могла умереть. Думаю, для меня спорт не стоит такого.
Хочу ей возразить. Это был дурацкий несчастный случай, и из-за меня ей не стоит бросать спорт. Но если она отказалась от тренировочного лагеря, то, видимо, решение было принято давно.
Пенни прощается и оставляет мне свои спринг-роллы. Я же делаю редкую для себя глупость – достаю айпад и гуглю.
Эндрю МакДэниэлс.
Бо прав. Гугл знает, кто он такой. Поверхностный просмотр фотографий заставляет мое сердце биться чаще. Как-то из моей памяти вытеснилось, что он не только экстремально красивый, но и улыбка у него очаровательная. Много статей про него, несколько ссылок на успешного брата и среди нескольких постановочных фото есть пара снимков с поля. Вероятно, с прошлого сезона, когда он играл за Таскалусу. Определенно, красная майка ему очень идет. Мне следовало раньше заметить, что красный хорошо сочетается с его золотистыми глазами. Но что это меняет? Ничего. Я раздраженно отбрасываю айпад на кровать и потираю лоб.
  
Великолепно, Джули. Или же ты несколько месяцев упорно отрицала, что тебе нравится футболист, или же при падении что-то пошло не так и мир чувств полностью перевернулся. Очень вовремя, именно тогда, когда Дрю фактически расстался с тобой.