Мечты о нас

Мистер Алабама пишет…
Мне не суждено узнать, что он хотел написать. Через мгновение он уходит в офлайн. Сообщения нет. Я ему не отвечаю. Он мне не пишет. Наверное, так лучше. Даже если чувства говорят об обратном.
  
Глава 5. Четверг сделки
 
Дрю больше ничего не написал – хотя он часто бывал в сети. Уже неделю между нами – радиотишина. Целыми днями ни одного сообщения. Разумеется. Не могу объяснить, почему тогда я о нем думаю. Пытаюсь себя убедить, что мне все равно. Что намного важнее, чтобы он сконцентрировался на спорте. Что я сама этого хочу. Что это дает мне свободу оставаться сфокусированной на моей цели. Что это хорошо, что Дрю готовится к предстоящему сезону. Наверняка многие, как Пенни, не считают Дрю достойным квотербеком. Вот и хороший шанс доказать им обратное.
  
Отмечаю для себя, что впервые в жизни мне не все равно, кто на поле.
Покидая спортзал, я снова проверяю мобильник. Новых сообщений нет. Не могу с собой ничего поделать, как тупой зомби из новой игрушки Бо, и поэтому злюсь сама на себя. Чего я ждала? Я же так и хотела, чтобы Дрю не появлялся больше. Я должна быть довольна. И то, что я до сих пор не довольна, раздражает еще больше. Почему иногда встречаются люди, которых забыть труднее, чем других?
Я решаю проведать Бо в «Ореховой чашке». Он там работает еще со школы. Благодаря хорошей учебе ему выделили стипендию, но это лишь частично покрывает стоимость обучения. Поэтому работа – хорошее дополнение к семейному бюджету. Если кто-нибудь спрашивает о его работе в «Ореховой чашке», он всегда говорит, что ему нравится. И видя, как он заигрывает с посетителями, никто в этом не сомневается. У Бо есть дар с улыбкой заговорить любого – будь то пожилая пара, или стайка девочек, или одинокий студент – так, что люди заказывают по меньшей мере добавочную порцию сливок и оставляют приличные чаевые.
У Бо, как всегда, хлопот полон рот. Рассчитывать ему приходится только на мистера Палмера, пожилого хозяина «Ореховой чашки». Однако мистер Палмер не менее общительный, чем Бо, и может долго стоять у стола и болтать, вместо того чтобы все убрать и подготовить место для следующих клиентов. Если бы не умение Бо держать все под контролем, «Ореховая чашка» погрязла бы в хаосе.
– Киви или лимонный сорбет?
Я еще даже толком не успеваю сесть на высокий табурет у стойки, а мой брат уже наполняет одну из красиво изогнутых вазочек бело-зеленой массой. Еще один веский и сладкий аргумент, чтобы подождать Бо здесь. После окончания его смены мы поедем на встречу с писательницей. А пока я посижу у стойки, поем мороженого и займусь судьбой Джейн Эйр. Сравнительное эссе про сестер Бронте и Джейн Остин само не напишется.
– Как ты? – Бо двигает вазочку ко мне. – Выглядишь не лучше, чем зомби из моей игрушки. Не получишь мороженого, если у тебя кишечный грипп.
Он кивает на вазочку. Наверное, он боится, что меня стошнит в его милой машине.
– Или это связано с тем, что уже несколько дней ты не можешь оторваться от замолчавшего мобильника?
– Нет, ничего, – бормочу я, хватаю ложку и начинаю ковыряться в лимонном сорбете.
Врать Бо бессмысленно. Он знает меня, как никто другой.
– Ладно.
Бо облокачивается на стойку и пристально на меня смотрит. Я старательно таращусь на мороженое, хотя кожей чувствую его взгляд.
– Сначала ты нервничала, когда тебе писал Мистер Алабама. Теперь ты сникла, потому что он больше не пишет. Мне озвучить диагноз?
Вообще-то не надо, но я не питаю иллюзий, что мое отрицательное покачивание головой сдержит от оглашения его вердикта. Но не успевает – колокольчик на двери возвещает о новом посетителе, и Бо поднимает голову. Сначала смотрит на вход, потом на часы над стойкой.
– Опоздал на пять минут, но не критично.
Бо отталкивается от стойки и уходит к посудомойке. Самодовольно ухмыляясь, он расставляет вазочки, как будто нашего разговора и не было.
Кто-то садится на соседний стул, и я, зажав ложку между зубами, поворачиваюсь на своем барном стуле и… Мое сердце совершает кувырок. Карие глаза с золотыми искорками. Дрю. В тридцати сантиметрах от меня. Так близко, что чувствую тепло его тела. Я торопливо вынимаю ложку изо рта.
– Привет! – нерешительно бормочу я, улыбаюсь ему коротко, но тут же возвращаюсь к айпаду, чтобы хоть чем-то заняться. Почему он здесь?
Бо придвигает ему меню, одновременно касаясь рукой и привлекая внимание.
– Выбирай, – произносит Бо медленно и четко и смотрит прямо в глаза Дрю.
Он всем клиентам смотрит прямо в глаза.
– Я угощаю, – с улыбкой добавляет он.
Бо позволено, конечно в разумных количествах, угощать своих друзей. Входит ли Дрю в число его друзей, решать ему самому.
Затем Бо отходит к посудомойке, а вскоре оставляет нас одних, чтобы рассчитать молодую парочку.
Мобильник вибрирует. Я ожидала сообщения от Дрю, но злюсь, когда вижу, что оно от Бо.
БО: Вместо того чтобы носиться по кампусу, как ниндзя на секретной миссии, – сделай это!
Я пытаюсь лимонным мороженым залить горечь на языке. Мне нечего выяснять с Дрю. Мы едва знакомы. И, наверное, это к лучшему. Пусть мне непреодолимо хочется к нему придвинуться, оказаться ближе. Краем глаза вижу, что он больше не листает меню.
– Можно я спрошу кое-что? – говорит он тихо.
Я ненавижу свое сердце, которое страдающе замирает, когда я слышу в голосе боль. Почему в его присутствии я не контролирую собственное тело? Обычно мы в обоюдном согласии – мое тело и я.
Я боюсь его вопроса, но все же я киваю.
– Тебе со мной неприятно? – спрашивает он без обиняков.
Я холодею. Он пальцем проводит по гладкой бумаге меню – ему тоже нелегко дается этот разговор.
– Нет, – ужасаюсь я.
Почему он так думает? Неужели он считает, что именно поэтому я его избегаю? Он считает, что я такая поверхностная? На мой ответ он не реагирует, поэтому я осторожно дотрагиваюсь до его руки. Он смотрит на меня, а я провожу пальцами по его коже и чувствую, как она покрывается мурашками. Его физическая реакция заливает меня облегчением, которое я стараюсь не принимать во внимание. Еще одно подтверждение, что между нами что-то есть, что это не только мое воображение. Большим пальцем непроизвольно поглаживаю нежную кожу на внутренней стороне его запястья. Прикосновение приносит умиротворение, которого я еще никогда не испытывала. Как будто я дождалась того, чего предвкушала, причем не последние несколько дней, а намного-намного дольше.
Дрю вопросительно смотрит мне в глаза, и я улыбаюсь ему и легко покачиваю головой.
– Нет. Не неприятен. Не понимаю, почему ты так решил.
Вместо ответа он переводит взгляд на меню и непроизвольно почесывает ухо.
Я пожимаю его руку, чтобы привлечь внимание. Он и взаправду так думает? Я его избегаю, потому что мне неприятно, когда нас видят вместе? Потому что он не слышит? Глупость какая. Обычно это я доставляю неприятности другим.
– Ты мне не неприятен. – Это все, что я могу сказать.
Его близость по другой причине мне неудобна. Достаточно того, что его близость заставляет желать большего. Намного большего, чем это приемлемо.
Дрю не отвечает, лишь смотрит пристально. Руки тем не менее не убирает. Кажется, он не знает, верить мне или нет.
Разве он не знает про разговор с Джейком? О его просьбе оставить Дрю в покое? Чем дольше он на меня смотрит, тем сильнее крепнет мое желание протянуть руку, взъерошить его волосы и заверить, что все хорошо. Чего у Дрю не отнять, так это способности выглядеть как малыш, выпрашивающий шоколадку. Как будто ты и есть та шоколадка, способная сделать его счастливым. Но конфета дает удовольствие только на короткое время. Никакого будущего. В этом-то и проблема. Дружба между нами заведет нас в тупик.
  
Я все еще касаюсь его руки и, когда он пальцами находит мои пальцы, словно хочет удержать, я отдергиваю свою ладонь. Иначе это будет выглядеть так, будто мы держимся за руки. Мое сердце бьется учащенно, и часть меня хочет Дрю, но я точно уверена, что нельзя поддаваться этому желанию. Как так получилось, что испытываю чувства именно к Дрю? Это неправильно. Это несправедливо.