Мечты о нас

Любимое слово? Как-то не задумывалась даже. У меня дома полстены увешано необычными словами, которые я стараюсь изучить. Коллекция заметок регулярно пополняется с каждой новой книгой, но их так много… Какое же из них мое любимое? Или это очередная подначка с целью показать, что спрашивать про любимый жест по меньшей мере глупо? Ну что ж, я знаю ответ.
– Пыльный клубок.
Смех Дрю окатывает такой волной тепла, что на краткий миг кажется, будто мы знаем друг друга вечность. Или нас объединяет паршивое чувство юмора.
  
Дрю хватает мобильник и отправляет мне сообщение через мессенджер.
МИСТЕР АЛАБАМА: Очень тебе подходит.
ДЖУЛИ: Так ты видишь меня пыльным клубком?
Я вопросительно поднимаю одну бровь, провоцируя его. Дрю улыбается, и на правой щеке проявляется милая ямочка. Так вот что имел в виду Бо! Наконец-то сменил эту напряженную мину, которая не сходила с его лица целый день.
МИСТЕР АЛАБАМА: Свернувшимся в клубок котенком. Но насколько пыльным, еще предстоит узнать.
Я три раза перечитываю сообщение, прежде чем понимаю, о чем идет речь. Теперь он меня провоцирует? Или просто моя фантазия разгулялась? Прежде чем я успеваю одуматься, пальцы уже выстукивают встречный вопрос.
ДЖУЛИ: И какая часть моего тела, по твоему мнению, больше всего пылится?
Дрю издает что-то среднее между стоном и хрюком. Почесывая переносицу, он несколько секунд раздумывает, прежде чем написать ответ.
МИСТЕР АЛАБАМА: О, мисс Соевый Латте, я как-то не присматривался к твоему прекрасному телу. Больше думал об огоньках страсти в твоем взгляде, когда были в библиотеке. Так много пыльных книг… На всякий случай, если тебе понадобится вытиральщик пыли, вспомни обо мне.
Заметано. Мне кажется, или у него своеобразное чувство юмора, или… Судя по сообщению, он вовсю флиртует со мной. Но… Что еще за «но»?
Ах да, точно. Чему я научилась в прошлом семестре, так это тому, что не стоит связываться с футболистом. Даже без сломанного носа получишь такую кровоточащую рану, что мало не покажется. К тому же эти глупости не имеют будущего. В отличие от Пенни в мои жизненные планы не входит свадьба с футболистом.
ДЖУЛИ: Мистер Алабама, никто не смеет оскорблять библиотеку Сент-Клэра! Ты, может быть, большой и грозный, но у меня хватит гибкости достать тебя в таких местах, что тебе будет очень больно.
В этот раз он строчит ответ не раздумывая.
МИСТЕР АЛАБАМА: Заманчивая идея. Если когда-нибудь у меня возникнет потребность в услугах такого рода, я с уверенностью обращусь к тебе, мисс Соевый Латте.
ДЖУЛИ: Думаю, для удовлетворения потребностей такого рода у тебя достаточный выбор.
Этот текст я не посылаю, потому что разговор опять свернулся не в ту сторону. Потребности Дрю – любого рода – меня не интересуют.
ДЖУЛИ: Всегда готова надрать задницы и поколотить яйца.
Надеюсь, это приемлемое соотношение юмора и пошлости, чтобы… Чтобы что? Чего я добиваюсь? Я не хочу создавать впечатления, что он меня привлекает в каком бы то ни было качестве.
У глаз Дрю собираются морщинки. Он улыбается, читая сообщение, – либо находит странным образом смешным, либо удивляется моему выбору слов.
МИСТЕР АЛАБАМА: Возьму на заметку. Знаю одного защитника, очень нужно, чтобы какая-нибудь девчонка немедленно надрала ему задницу. Даже не вздумай отказаться.
ДЖУЛИ: Заманчивое предложение.
Я бросаю взгляд на часы и с ужасом понимаю, что совсем потеряла счет времени. Я планировала управиться за полчаса, а оказалось, что наше общение длится три с половиной часа. Мне нужно поторопиться, если хочу успеть на последний автобус до дома. Я быстренько набирю текст и машу официантке.
ДЖУЛИ: Мне пора, не то пропущу автобус.
МИСТЕР АЛАБАМА: Я могу тебя подвезти.
ДЖУЛИ: Ты водишь машину?
И в меня летит вся стопка картонных подставок.
МИСТЕР АЛАБАМА: Я глухой, а не безмозглый.
Ладно, ладно, беру свои слова обратно и поднимаю руки в мирном жесте. Этот постоянный взгляд на мои губы наталкивает меня на какие-то странные мысли, которые я предпочла бы оставить другим.
Когда приносят счет, Дрю достает портмоне и показывает мне, чтобы я убрала свой кошелек. Вроде нужно запротестовать, но я решаю подчиниться. Из-за плачевного состояния финансов я готова отступить от идей эмансипации в данном конкретном случае.
Когда мы встаем из-за стола, я легким прикосновением привлекаю внимание Дрю. Он смотрит на меня, я медленно говорю:
– В благодарность за обед я могу тайком провести тебя на тренировку чирдансеров.
Он протягивает мне мобильник, и я догадываюсь, что он ничего не понял. Приходится набирать текст.
ДРЮ: Только если ты станцуешь для меня.
Он снова смешно и энергично трясет в воздухе воображаемыми помпонами.
ДЖУЛИ: Я могу и здесь для тебя станцевать.
– Ты уверена? – спрашивает он и прячет телефон в карман джинсов.
– О, Дрю, никогда не бери меня на слабо, – говорю тихо, чтобы никто из сидящих за другими столиками нас не услышал.
Я снова наблюдаю за ним, его взгляд останавливается на моих губах. Сердце суматошно подпрыгивает, но я не подаю вида. Нужно зубилом выбить у себя в мозгах, что он всего лишь читает по губам, а не хочет поцеловать меня. Почему я думаю о поцелуях?
Чтобы отвлечься от дурацких мыслей, я решаю делать то, что лучше всего умею, – танцевать.
Показываю Дрю, чтобы он взял мои очки и отошел на шаг назад, и становлюсь в позицию в проходе между столами.
Начали!
Прямо в центре «Бархатного кота» я театрально откидываю хвостик и кручу невидимые помпоны. Только для Дрю.
Я с точностью до секунды улавливаю тот момент, когда до Дрю доходит – меня ничего не смущает, а в неловком положении оказывается он. На его лице проступает смешанное чувство веселья и скепсиса.
– Джули, – шепчет он, недоверчиво качая красивой головой.
Сам виноват. Не надо было меня провоцировать.
Правило № 1: Если хочешь публично позориться, то делай это с огоньком.
Я вскидываю руки вверх и верещу во всю мочь:
– Йу-ху-у-у!
И мы мгновенно становимся центром всеобщего внимания. То, что я редко держу помпоны в руках, совершенно не означает, что я не умею танцевать. Двигать бедрами в такт музыке и крутить головой так, чтобы волосы взлетали, относится и к нашим выступлениям. Нравится это Дрю или нет, но он получает не совсем частное приват-шоу нашей танцевальной программы. Я не спускаю с него глаз, пока прыгаю туда-сюда между столами, верчу руками и громко хлопаю.
У Дрю крепко сжаты губы, но их уголки дергаются, он изо всех сдерживается, чтобы не расхохотаться в голос. Вероятно, он прямо сейчас должен выбрать: или признать, что у нас одинаковое чувство юмора, или же, засмущавшись, покинуть заведение. Ну, по крайней мере, он не покраснел, лишь глаза весело блестят. Он крепко держит в руках мои очки и не обращает внимания, что на нас все смотрят.
  
Очень смело, Мистер Алабама.
Я смотрю ему прямо в глаза, и постепенно люди, картины, стены отступают на второй план, теряют цвет, превращаются в серый вихрь. Я вижу только Дрю, его едва сдерживаемую улыбку. Мне недостаточно только улыбки, мне хочется большего – жеста, реакции, чего угодно, что расскажет о его характере. Но в ответ на мои старания его расшевелить, вывести из себя, я получаю лишь легкое покачивание головой. И что это означает? Я должна прекратить или я не справилась с задачей обратить его в бегство?