Во мраке Готэма (ЛП)

И Алистер снова вернулся к своим заметкам. Его интерес к выборной гонке был преходящим. Похоже, даже я больше интересовался бы политическими новостями, если бы не был с головой погружён в дело об убийстве Сары.
Спустя пару минут, в дверь на первом этаже постучали. Алистер подошёл к двери и крикнул в сторону холла:
- Гораций, ты ещё здесь?
В дверь снова постучали и зашаркали по ступеням снаружи.
  
- Снаружи есть кто-нибудь? – спросил Алистер, на этот раз гораздо громче.
Из-за двери послышался мужской голос:
- В вашем сообщении говорилось, что вы будете работать здесь до поздней ночи. Поэтому я здесь.
Его низкий, глубокий голос с типичным шотландским чуть картавящим акцентом стал громче, когда мужчина подошёл ближе к двери:
- Хотя до того времени, как я увидел свет в окнах вашего офиса, у меня были сомнения, что я вас тут застану.
Алистер открыл дверь и отошёл в сторону, впуская внутрь грузного мужчину с копной седых волос, бородой и большими, усталыми глазами. Мужчина уже был в возрасте, но его голос и движения были энергичными.
Я ощутил, что обычно он довольно живой и весёлый человек, но сегодня вечером он выглядел мрачным. И я моментально узнал его по снимку. Перед нами стоял профессор Агнус МакДональд.
Мы помогли ему снять серо-коричневое твидовое пальто и пригласили сеть. Мужчина пояснил, что получил моё сообщение только после ужина и сразу сел на поезд до города в надежде, что сможет найти нас здесь, как я обещал.
Он узнал о смерти Сары почти сразу от коллег-математиков, но мой телефонный звонок стал для него сюрпризом. Очевидно – и, на мой взгляд, чрезмерно оптимистично – он считал, что его отношения с Сарой являются тайной. Но я снова и снова убеждался, как быстро могут раскрыться все секреты, когда дело доходит до расследования убийства.
Сначала я попросил профессора рассказать нам о подробностях его отношений с Сарой: как они встретились, как долго были знакомы.
- Да, она была яркой девочкой, - сказал Агнус. – Я никогда не встречал таких, как она, и скорей всего, уже не встречу. Мужчинам моего возраста редко так везёт.
- В таком случае позвольте уточнить: ваши отношения с Сарой были не только профессиональными? – спросил я, чувствуя, что лезу не в своё дело. Но такова была моя работа.
Он печаль качнул головой:
- Она была довольно молода, и по возрасту годилась мне в дочери. Я понимал, что это неподобающе. Но какая у неё была голова! Девочка была великолепна, а разговоры с ней полностью изменили мой подход к работе. Она всегда приходила ко мне с новыми задачами и методами их решения. А моя последнее статья… Я не смогу написать её без этой девочки.
Он обвёл нас печальным взглядом.
- Знаю, выглядит так, словно я переживаю только о работе, но вот что я на самом деле хочу сказать: она стала мне необходима. Общение с ней было таким же естественным, как дыхание. Наши склады ума были так похожи друг на друга, что разница в возрасте не имела никакого значения.
- Но научный мир так бы не считал, - мягко произнёс я. – Именно поэтому вы всё держали в тайне?
- Кучка невежественных лицемеров, - буркнул он. В синих глазах мужчины стояли слёзы. – Мы скрывали наши отношения по моему настоянию. Если она собиралась сама создать себе репутацию, то должна была сделать это до нашей свадьбы. У девочки и так была куча проблем – люди не воспринимали её всерьёз, а если бы наши отношения открылись, то точно сказали бы, что я отдал ей все идеи и разработки. Полная чушь. Было лишь вопросом времени, когда она затмит меня.
- И вас это не беспокоило? – спросил я. Теперь, встретившись с Агнусом, я не мог даже представить, что этот шотландский профессор убил Сару Уингейт. Но я должен был задать вопрос, касающийся мотива преступления.
- Вот ещё, - вздохнул МакДональд. – Мне пятьдесят пять лет. Через пару месяцев, в январе, будет пятьдесят шесть.
Мужчина выпрямился и гордо продолжил:
- Я известный профессор, пожалуй, самой выдающейся кафедры математических наук во всём мире. Я издал столько книг и монографий, что сложно сосчитать.
Он наклонился вперёд.
- Я хочу сказать, что времена, когда мне хотелось быть самым лучшим, самым ярким и самым молодым специалистом в своей области, прошли. Всё, чего я хочу…
Он на мгновение запнулся и перефразировал:
- Всё, чего я хотел, это быть счастливым. И с Сарой я был счастлив. А видя, как замечательно она справляется с работой, меня распирало от гордости.
Последняя фраза вышла неожиданно чрезмерно эмоциональной.
- А что насчёт её соперников? Они конфликтовали с Сарой? – спросил я. – Был ли кто-нибудь – в области математики или других наук – кто особенно завидовал или ненавидел Сару?
Но ответ Агнуса был таким же, как и предыдущих свидетелей. Многие завидовали её успеху и задевали по любому поводу. Но профессор не мог припомнить никого, кто бы смог из-за такого пойти на убийство.
Я задал все стандартные вопросы, но учитывая то, что жестокие подробности её убийства указывали на Майкла Фромли, мои мысли продолжали возвращаться к вопросу «а не пересекались ли пути Сары и Майкла?» Под влиянием интуиции, я достал фотографию из кармана и протянул его Агнусу.
- Вы когда-либо видели этого человека?
Он покачал головой:
- Никогда. А почему вы спрашиваете? Он знал Сару?
- Именно это мы и пытаемся выяснить, - ответил я и быстро сменил тему разговора. – Как часто вы виделись с Сарой?
- Обычно дважды в месяц, - сказал мужчина. – Она сама приезжала ко мне. Так было проще: ничего не надо было объяснять её семье, а моя мать, с которой я живу, иногда сопровождала девочку.
С каждой произносимой грассирующей буквой «р» его шотландский акцент становился всё отчётливее.
- Но почему она не рассказала своей семье? – спросил Алистер. – Мы понимаем, почему вы держали это в тайне от коллег. Но, очевидно, ваша семья знала об этих отношениях. Так почему Сара не рассказала своим родным?
- Полагаю, из-за их предположительного неодобрения, - ответил профессор. – Они и так считали, что она зря занимается научной работой. А уж если они узнают, что во время своих исследований она стала встречаться со мной! Видите ли, я пожилой человек без высокого социального положения. Её родственники хотели, чтобы Сара вышла замуж за молодого человека из семьи с хорошими связями. Конечно, у них были деньги. Но у них не было правильных друзей и связей. Естественно, - добавил он, - Саре это было неинтересно.
- Хотите ещё что-то обсудить? – спросил Алистер. Он, вроде бы, адресовал вопрос Агнусу, но я подозревал, что он хотел спросить это у меня. Агнус ответил «нет», и тогда в разговор вступил я.
- Я продолжаю размышлять, как и почему Майкл Фромли выбрал Сару своей целью. Я не верю, что это чистая случайность. Убийство было отлично спланировано, прошло оно гладко. Он явно знал привычки и повседневную жизнь семьи Уингейтов. К тому же, преступление произошло вдали от её дома в этом городе. Я уверен, что между ней и Фромли есть какая-то связь, пусть и неявная на первый взгляд.
- Что вы сказали? – переспросил Агнус после моей тирады.
Мы с Алистером удивлённо посмотрели на мужчину, и он повторил свой вопрос:
- Как звали мужчину, о котором вы только что рассказывали? Майкл Фро.. Как правильно?
- Майкл Фромли, - озадаченно ответил Алистер. – Вы знаете это имя?
- Я его слышал, - ответил Агнус, вновь погрустнев. – Думаю… Я, конечно, не могу сказать точно, понимаете… Но мне кажется, что это имя она упоминала в нашей последней беседе.
- И о чём вы говорили? – уточнил я. Мысли закружили в голове.
  
- Его имя проскользнуло при обсуждении проблемы, с которой девочка столкнулась во время подработки в деканате, – Агнус нахмурился. – Я смутно помню, о чём именно шла речь, но она называла это имя. В этом я уверен.
Я посмотрел на Алистера.
- В деканате? Её работа могла каким-то образом столкнуть её с вашими исследованиями, Алистер?