Оракул с Уолл-стрит 8 (СИ)
— Мистер Стерлинг! — окликнул меня Джимми Коллинз, молодой клерк из Goldman Sachs. — Наконец-то знакомое лицо в этом безумии.
— Какое безумие, Джимми?
— Да вы что, не слышали? Последние три дня кто-то скупает акции оборонных заводов, как будто завтра начнется война. Winchester, Colt, DuPont, весь оборонный сектор летит вверх.
Интересно. Сначала атаки на мои компании, связанные с оборонкой, теперь массовые покупки других оборонных предприятий. Либо у наших противников раздвоение личности, либо это две фазы одного плана.
— А кто покупает?
— Вот в том-то и дело, никто не знает. Ордера поступают через мелкие брокерские конторы, которых раньше никто не видел. «Атлантик Трейдинг», «Континенталь Секьюритиз», «Европейский Инвестиционный Банк».
Те же принципы именования, что и у атаковавших меня фирм. Кто-то явно не любил тратить время на придумывание оригинальных названий.
— Джимми, а не замечал ли ты других странностей? Необычные операции, нестандартные сделки?
— Теперь, когда вы спрашиваете… Да, есть кое-что. На прошлой неделе кто-то скупал акции химических компаний. Не просто покупал, методично приобретал контрольные пакеты в небольших фирмах, производящих промышленные химикаты.
— Для чего?
— Понятия не имею. Но мой приятель из Chem-Trust говорит, что новые владельцы интересуются исключительно производством взрывчатых веществ и специальных сплавов.
Взрывчатка и специальные сплавы. В мирное время такое сочетание интересов выглядело подозрительно. В сочетании с покупкой оборонных предприятий, просто зловеще.
Покинув биржу с головой, полной новых вопросов, я направился к доками. У меня назначена встреча с одним из самых информированных людей Нью-Йорка, человеком, которого все знали как «мистера Смита».
Настоящее имя Смита тайна за семью печатями, но его связи в правительственных кругах были легендарными. Бывший сотрудник министерства торговли, он сохранил доступ к информации, которая официально не существовала.
Встреча была назначена в «Морской таверне», захудалом заведении у причала номер тринадцать, где пахло рыбой, дешевым виски и чужими секретами.
— Стерлинг? — подошел ко мне невысокий человек в сером костюме. — Смит. Садитесь, у нас мало времени.
Мы заняли столик в дальнем углу, где шум портовых кранов заглушал разговор.
— Что вы можете рассказать о недавних финансовых аномалиях? — спросил я без предисловий.
Смит усмехнулся:
— Прямо к делу. Мне нравится. Что именно вас интересует?
— Международные операции с американскими акциями. Координированные атаки на банки. Подставные компании с европейским финансированием.
— Ах, это… — Смит внимательно оглядел таверну, убеждаясь, что нас никто не слушает. — Да, кое-что знаю. Но информация дорогая.
Я положил на стол сто долларов. Смит покачал головой и показал пять пальцев.
— Пятьсот? За информацию?
— За информацию, которая может изменить ваш взгляд на мировую политику.
Любопытство победило жадность. Я добавил еще четыреста.
— Хорошо. Слушайте внимательно и никому не повторяйте. Последние полгода в Вашингтоне происходят странные встречи. Официально их не существует, но люди из европейских посольств регулярно навещают наших промышленников.
— Каких именно?
— Сталелитейных магнатов, оружейных заводчиков, химических концернов. Темы обсуждений засекречены, но мои источники говорят о «промышленной кооперации» и «международной стабилизации рынков».
— А конкретнее?
— Говорят о создании международного альянса промышленников. Цель — предотвратить экономические кризисы через контролируемое регулирование производства и цен.
«Альянс промышленной стабильности» — та же организация, о которой упоминал Честерфилд. Но если она ведет переговоры в Вашингтоне, значит, американские власти в курсе происходящего.
— А правительство поддерживает эти планы?
— Официально нет. Неофициально некоторые министры считают идею разумной. Особенно после недавних колебаний на бирже.
— Какие министры?
— Торговли, промышленности, даже военное ведомство проявляет интерес. Говорят о необходимости «международной координации» в случае экономических потрясений.
Если американское правительство рассматривает возможность передачи контроля над экономикой международной организации, ситуация серьезнее, чем я предполагал.
— Смит, а есть информация о германском участии в этих планах?
— Немцы? — он нахмурился. — Странно, что вы спрашиваете. Да, германские представители самые активные участники переговоров. Особенно люди от крупных промышленных концернов.
— Krupp? IG Farben?
— Именно они. Плюс несколько банков из Гамбурга и Франкфурта. Очень солидные люди, очень убедительные предложения.
Мы допили кофе в молчании. Картина становилась все более ясной и пугающей. Германские промышленники создали международный альянс под благородными лозунгами экономической стабилизации. И некоторые американские политики готовы были поддержать эту идею.
Возвращаясь в офис, я размышлял об услышанном. В 1931 году в Германии набирала силы партия, которая через несколько лет развяжет мировую войну. И уже сейчас германские промышленники готовили почву для контроля над мировой экономикой.
О’Мэлли ждал меня с новыми телеграммами:
— Босс, странные новости. Все атаки в Европе внезапно прекратились. Одновременно, как по команде.
— А что взамен?
— Вот тут становится интересно. Европейские партнеры сообщают о начале массовых покупок. Кто-то скупает акции американских железных дорог через лондонские банки.
— Какие именно дороги?
— Pennsylvania Railroad, New York Central, Baltimore Ohio. Все крупнейшие транспортные артерии Восточного побережья.
Железные дороги, оборонные заводы, химические предприятия… Кто-то методично приобретал контроль над ключевыми элементами американской экономики.
— О’Мэлли, а есть информация о покупках в других регионах?
— Да, босс. Из Чикаго сообщают о скупке сталелитейных заводов. Из Детройта — автомобильных предприятий. Из Питтсбурга — угольных шахт.
— Все через те же европейские компании?
— Все через них. Но есть новая деталь, теперь они не скрываются. Операции проводятся открыто, через крупные банки, с полным соблюдением законности.
Это меняло дело. Фаза тайных атак закончилась, началась фаза открытых приобретений. Кто бы не стоял за операциями, он больше не боялся огласки.
Телефон зазвонил. О’Мэлли снял трубку:
— Мистер Стерлинг, звонят из Сан-Франциско. Говорят, что неизвестные покупатели скупили контрольный пакет Pacific Maritime Bank.
— Те же методы?
— Те же методы, но в открытую. Никаких подставных фирм, никакого сокрытия. «European Industrial Consortium» прямо заявил о приобретении банка «для расширения трансатлантических операций».
Я подошел к карте и отметил новые точки покупок. Получалась стройная система: контроль над транспортом, промышленностью, финансами и коммуникациями. Классическая схема экономического завоевания.
— О’Мэлли, — сказал я, изучая карту, — наши противники перешли к открытой фазе операции. Теперь они не атакуют, они покупают.
— Но зачем?
— Чтобы через несколько лет контролировать американскую экономику изнутри. А когда придет время, использовать этот контроль в своих целях.
— Каких целях?
До прихода нацистов к власти оставалось два года. До начала войны — восемь лет.
— Подготовка к войне, О’Мэлли. Самой страшной войне в истории человечества.
И мы только что стали свидетелями первых шагов этой подготовки.
* * *Дождь начался именно тогда, когда О’Мэлли больше всего нуждался в сухой погоде. Мелкие капли барабанили по козырьку его шляпы, превращая вечерний Манхэттен в размытую акварель из неоновых вывесок и мокрого асфальта.
Патрик О’Мэлли не любил играть в детектива. Его дело охранять босса, разбираться с неприятностями и иногда ломать пальцы тем, кто плохо понимает деловые предложения мистера Стерлинга.