Вызовите ведьму! (СИ)

— И… ты хочешь их найти?
Что-то в его тоне показалось мне подозрительным. Он будто говорил сквозь стиснутые зубы. Я не видела лица Майка, ощущая макушкой его дыхание, но показалось, что он едва сдерживал гнев.
— А разве любой ребенок не хочет найти родных? — я повернула голову, чтобы посмотреть на Майка. — Я выросла. И не стала чудовищем, как они боялись. Наверное, было бы неплохо их найти. Может, они тоже скучают.
— Джойс… — он вздохнул.
— Думаешь, им будет совсем не интересно хоть что-то узнать про меня? Или, эм, — я задумалась, — их напугает моя трансмиграция? Это темный дар, знаю. Но… — опустив глаза, я стала нервно поигрывать с пуговицей на его рубашке. — Может, ты и прав. Я зря надеялась. Сегодня я навредила трем людям, чего прежде себе не позволяла. Сдерживалась ради ковенов и самой себя, но… Мои родители пришли бы в ужас от того, что я в итоге натворила.
Я отстранилась и села спиной к Майку, обхватив руками колени, ткань домашнего платья приподнялась, обнажая бедра, но я даже не одернула подол, погрузившись в свои переживания.
Все это время я не думала о том, как посмотрю им в глаза, если вдруг встречу по пророчеству рун. Вернее, мне почти нечего было стыдиться, разве что самого факта работы на мафиози. Но оставить тех троих калеками… это серьезнее всех моих прошлых проступков.
— Джойс, — он приподнялся и сел позади меня, прижавшись грудью к моей спине и заключив в клетку из своих бедер. — Откуда вообще такие мысли? Ты не монстр и в тебе нет никакой… скверны. Что вообще за глупости? Они ведь хотели… — Майк угрожающе зарычал. — А, чтоб их к оркам.
— Я ведь уничтожила их. Наверное. Не знаю, смогут ли они теперь жить, как прежде.
— Эти уроды вообще больше не будут жить, — резче, чем я ожидала, припечатал Майк, и я вздрогнула.
— Ты проверил? Я… я убила их? Убила троих человек? — от переполнившего меня ужаса, я даже стала задыхаться. — Майк, о, Древо! — я зажала рот ладонью.
— Нет же, — он обвил ладонями мою талию и положил подбородок на мое плечо. — Ты их только вырубила. Но я все же подданный государства, хоть и в отставке. И слежу за чистотой улиц. Не хотел тебе говорить, но не могу видеть, как ты убиваешься по этим отбросам. Была бы моя воля, оказался бы возле тебя раньше и не допустил бы того, что тебе пришлось пережить.
— Но как же так? Ты ведь сам говорил, что любое убийство должно быть наказано, даже если не стало плохих людей.
— Да, я говорил, что самосуд — это неправильно. Но, Джойс, это касается гражданских, а я — служитель закона, военный, и давал присягу оберегать улицы Аркена от таких людей, как та банда. Я просто делал свою работу. Даже если она иной раз грязнее, чем мне бы хотелось. При задержании преступников всякое случается.
— Немного неправильно, тебе не кажется? — хмуро бросила я.
Он поднял голову и вздохнул.
— Не кажется. Джойс, давай закроем тему.
Я сглотнула вставший в горле комок и сильнее обхватила колени в каком-то защитном жесте. Молчала больше минуты, размышляя над его словами.
— Спасибо, — наконец, едва слышно выдавила я. — Меня пугало, что когда-нибудь я смогу встретиться с ними на улице, а никого не окажется рядом. Мне ведь и снилось именно это, — я поежилась. — Это плохо, знаю, но я сейчас чувствую… облегчение.
Майк склонился ко мне и тыкнулся носом в голову чуть подальше уха, а потом глубоко втянул воздух, будто наслаждался моим ароматом и запоминал его. По коже побежали мурашки, стоило ему оставить на шее — моей чувствительной шее! — сперва легкий, почти невесомый поцелуй, а потом и более глубокий, с давлением, от которого мне пришлось прогнуться и чуть склонить голову. Его большая ладонь легла на мое обнаженное бедро и стала выводить одному ему известные узоры, пока ползла вверх.
— Только ты могла так печалиться о судьбе своих несостоявшихся насильников, Джойс, — он снова поцеловал меня, на этот раз в надплечье, пока в живот потихоньку заселялся рой бабочек. — Ты ни капельки не чудовище. Твои родители ошиблись. И не тебе должно быть стыдно перед ними за парочку проступков, а им. Они же бросили собственную дочь. Чудесную, добрую, — каждый новый эпитет Майк сопровождал поцелуем, — сострадательную, отзывчивую, — в этот момент он сжал ладонью мою грудь, и я тихо ахнула. — Очень отзывчивую, — в следующем поцелуе я почувствовала его улыбку и фыркнула, закатив глаза. — А еще ты красавица, и любой мужчина был бы горд назвать тебя дочерью, если у него все в порядке с головой, конечно.
 
— И ты? — хитро протянула я.
— Что я? — не понял он, принявшись водить носом по моему плечу, отчего ткань рукава съехала, предоставляя ему больший доступ.
— Был бы горд назвать меня дочерью? — я едва удержалась от смеха.
Майк даже поперхнулся и укусил меня в шею в качестве отместки. Я вскрикнула.
— Ни за что, только не я. К тому же я слишком молод для этого.
— Ты молод… нужно записать где-нибудь, вдруг забуду в следующий раз, когда начнешь произносить подобные речи. Того и гляди, песок посыплется.
— Беру назад свои слова. Ты ужасно невоспитанная и дерзишь старшим. Самое настоящее чудовище, не дающее спать по ночам. Или по утрам, неважно.
— Конечно, в твоем возрасте уже нужно ложиться пораньше, иначе то спину ломит, то хвост отваливается…
— А ну иди сюда, — угрожающе рыкнул Майкл и повалил меня на спину, забравшись сверху.
Не успела я даже пикнуть — ну, разве что пикнуть, — когда он напрочь запечатал мне рот, захватив в плен своих губ.
Майк буквально набросился на меня с таким напором, что я задыхалась, едва успевая вдохнуть воздух между его жадными нападками. Его горячие руки, обжигая, скользили по всему моему телу, несчастный подол платья болтался уже где-то в районе талии, а соски от страстных и довольно бесцеремонных прикосновений загрубевших пальцев стали такими твердыми, что просвечивали сквозь тонкую шелковую ткань бюстгалтера и платья. От каждого касания его груди или пальцев, задевавших вершины, я ерзала, не в силах вытерпеть эти муки. Ох, грудь стала такой чувствительной, что вскоре я сдалась и тихо жалобно хныкала. Когда Майк принялся покрывать жаркими, буквально опаляющими поцелуями мою шею и двинулся ниже к вырезу платья, я запрокинула голову и выгнулась, предоставляя ему доступ.
— Майк, — шепнула я, когда он стал поднимать платье еще выше по моему телу, а потом и вовсе снял его мне через голову. Я уже была не в силах сопротивляться, да и сегодня он видел меня в гораздо более уязвимом виде. Сейчас на мне хотя бы осталось нижнее белье. Между ног стало зарождаться приятное томление, а внизу живота будто скручивалась пружина. — Что ты делаешь?
В этот момент он сдвинул меня так, что голова и плечи стали свешиваться с кровати, стало гораздо неудобнее и пришлось вцепиться в его плечи, когда он толкнул меня еще дальше.
— Я же упаду, — шепнула я, когда голова уже болталась в воздухе, а к щекам стала приливать кровь. Если до этого я была разгорячена, то теперь буквально пылала, как самая настоящая свечка. Наверное, волосы даже образовали похожий ореол вокруг головы.
— Так держись за меня, — ничуть не раскаиваясь проговорил Майкл, после чего стал целовать мой живот, нежно, но настойчиво, уделяя внимание как ребрам, так и впадинам между ними, а потом перешел к пупку, погрузив туда горячий шершавый язык.
Я сжала бедра, почувствовав себя так, словно по телу пронесся разряд и зажегся между ног самым настоящим пламенем. Пальцы Майка, оказавшиеся зажатыми, продолжили едва ощутимо поглаживать внутреннюю сторону бедра. Я почувствовала потребность, жажду, чтобы он прикоснулся ко мне… именно там, но на протяжении всей этой сладкой пытки Майкл старательно обходил это место.
— Майк, я больше не могу так висеть, — взмолилась я. — Верни меня на кровать.
— Это твое наказание.
— Какое еще наказание? — я всхлипнула, когда он очертил языком дугу вокруг пупка, а потом начал прикусывать кожу, глядя на меня исподлобья.
Я стала соскальзывать вниз по скользкой простыне и от страха стукнуться головой об пол, обхватила Майкла ногами, как смогла. Только вот он высвободился из моей неумелой хватки и сам перехватил сильными руками бедра, разведя мои ноги так широко, что мне стало неловко. Я все еще боролась с простыней и старательно напрягала шею, чтобы не лежать головой вниз, когда его губы коснулись края трусиков. Я попыталась оттолкнуть его руками, но он лишь поймал запястья и сжал вместе, припечатав своей рукой к моим же ребрам. Я осталась перед ним совершенно беспомощной, но всколыхнувшийся страх потонул в пучине эмоций и чувств, нахлынувших на меня, как только Майк прижался губами к моей промежности, начав посасывать и вылизывать тонкую светлую ткань.