Ювелирная лавка госпожи Таниты

– А тебе завидно?
– Отстань от меня! Хочу и реву! Я по папе скучаю!
С этими словами девочка унеслась в свою комнату и хлопнула дверью.
– Зачем ты так? – я укоризненно взглянула на Тимоша. – Скучать по близким нормально, а в слезах нет ничего плохого. Они приносят облегчение.
– Своими слезами она мне напоминает о плохом. Я тоже скучаю, но не ною, – героически сообщил мальчишка, хотя у самого глаза были на мокром месте.
Мне не хотелось читать нудные лекции о том, что чувства других надо уважать. Я просто вздохнула и коснулась его плеча. Кажется, его внутренняя боль выплескивается в агрессию, но что с этим делать? Видно, что детишек некому было воспитывать: матери не знали, отца подкосила болезнь, он думал лишь о том, как протянуть подольше и не дать семье умереть с голоду.
– Не дразни ее больше, она же твоя сестра. И над тетей Свэньей не нужно смеяться, она к вам со всей душой.
– Да знаю я, – устало выдохнул он и бросил взгляд на портреты родителей. – Уже ничего не будет, как раньше.
– Не будет, – согласилась я. – Будет по-другому. И тоже хорошо, если мы все будем жить дружно и не ссориться. Знаешь, какие слова любил повторять один мой знакомый?
Мальчишка посмотрел на меня исподлобья.
– Ребята, давайте жить дружно, – произнесла я тоном кота Леопольда и внутренне возликовала, заметив тень улыбки на детском лице.
Тимош все понимал, но защитную броню вокруг сердца и иголки, которые он топорщил как ежик, за день не сломать. Тут только время и терпение помогут.
– Дадим Варде побыть одной, а пока намажемся мазью, которую выписал господин Терби.
Он закатил глаза.
– Ла-адно. Только я сам!
После медицинской процедуры я позвала Тимоша на кухню и попросила нарезать хлеб. Мальчик согласился без пререканий, а я в это время ставила кашу и доставала мясо. Надо бы льда для волшебного холодильника купить, чтобы безбоязненно хранить продукты.
– Когда-то у нас была прислуга, – вздохнув, сказал мальчишка. – Но потом пришлось уволить, нам нечем было платить.
– Мы будем справляться сами. Вести хозяйство не сложно, если все делать сообща.
– А чем ты занимаешься? – поинтересовался он. – Папа говорил, что ты играешь в театре.
Я разложила на столе продукты, нарезала огурцы и сыр с зеленью. Хорошо, что здесь есть мои любимые укроп и базилик. Найти бы еще апельсины для полного счастья.
– Театр был временным увлечением, а сейчас у меня большие планы, – осторожно сказала я.
В глазах Тимоша вспыхнуло любопытство.
– Планы? Какие?
– Сдается мне, вы слышали мой разговор с госпожой Меленией. Я буду делать и продавать украшения, а вы – мне помогать.
Тимош застыл с открытым ртом, так и не донеся до него кусочек сыра.
– А ты разве умеешь?
Я хитро взглянула на него.
– Конечно. Потом я вам все покажу и расскажу. Не переживай, мы не пропадем.
Тут в кухню спустилась Варда. Она успокоилась, но глаза все еще были заплаканными, а нос покраснел.
– Мы будем ходить в тот же класс?
Девочка явно переживает. В школе у них были друзья и подруги, с которыми их разлучила беда. Я честно ответила, что не знаю, но постараюсь договориться с директором.
– О, нет. Там снова будут уроки танцев, – Тимош со страдальческим видом закатил глаза, а потом протянул руку сестре. – Разрешите пригласить вас на танец, госпожа пла…
Он хотел сказать «плакса», но вовремя умолк и покосился на меня.
– Я не танцую с теми, кто грызет ногти, – ответила Варда с достоинством и уселась за стол.
Положив детям и себе каши с запеченными крылышками, которые тоже купила в лавке, я не удержалась и откусила первый кусочек.
– Вы чего? Ешьте, пока теплое.
Дети медлили и смотрели на меня как-то странно.
– А помолиться? Разве ты не молишься перед едой? – спросила Варда.
Еще один прокол! Чего говорить-то надо? Вытерев руки салфеткой, я неловко улыбнулась.
– Простите, забыла. Была такая голодная! Варда, может, ты сама произнесешь молитву?
Не ожидавшая такой чести девочка закивала.
– Дорогая наша Заступница, спасибо тебе за ниспосланную нам пищу. Пусть так будет всегда…
  
Пока она говорила, мы с Тимошем негромко поддакивали, а потом, наконец, приступили к трапезе. Дети ели жадно, даже несмотря на то, что перед этим уничтожили целый пакет с конфетами. В груди все сжалось и я поспешно отвела глаза.
Когда первый голод был утолен, а сытые детишки расслабились, я решила спросить:
– И все-таки, что это было за заклинание? Вы ждали меня так сильно, что решили обратиться к магии? Я помню, как вы отреагировали на мой приход.
Двойняшки заметно смутились. Первой заговорила Варда:
– Это была просто детская игра, мы не думали, что что-то получится.
– Да, мы сами придумали это заклинание, потому что наши молитвы не помогали. Это было за несколько дней до того, как ты появилась…
– Мы положили в круг листья тополя, шерсть черной кошки…
– Клочок шерсти я раздобыл, – хихикнул Тимош. – Пришлось побегать за Редиской, это кошка местная. А Саймон подсказал слова, он говорил, что его бабка была ведьмой.
Варда пожала плечами.
– Но все это глупости. В нас нет магии, мы обычные дети. Наверное, это наши молитвы Заступнице сработали, богиня очень сильная и может почти все.
– А я думаю, что заклинание, – возразил Тимош и вытащил из кармана припрятанную конфету. – Мы просто устали тебя ждать, домой хотели. Приют и госпожа Меления надоели до колик. Ты бы знала, какая она строгая и нудная тетка.
– Я не могла приехать сразу, надо было уладить кое-какие дела.
Все встало на свои места. Желание этих детей, их стремление вернуться домой и обрести близкого человека было таким сильным, что выдернуло меня из моего мира. И Заступница тоже постаралась.
– Теперь ты нас не бросишь? Не уедешь? – спросила Варда, наивно глядя на меня. – Тимош обещает себя хорошо вести, – она ткнула брата локтем.
– Конечно, не брошу, – я проглотила ком, вставший поперек горла. – Только вы должны знать одну вещь…
Хлопнула входная дверь, и послышался бодрый голос тетушки Свэньи. Соседка несла блюдо с пирогом, кухню в тот же миг наполнил сладкий аромат печеных яблок.
– А вот и я, – она поставила блюдо на стол. – Как исхудали, мои хорошие. Тимош, а что с тобой случилось? Почему с фингалами?
Мальчишка постарался всхлипнуть, но этот звук больше походил на хрюк. Варда захихикала в ладонь.
– Ничего страшного, уже все в порядке, – я строго зыркнула на двойняшек, надеясь, что у них хватит ума больше не проказничать.
К счастью, чаепитие прошло спокойно. Тетушка Свэнья болтала за троих и вспоминала прошлые годы, а потом удалилась, пожелав спокойной ночи. Назавтра были запланированы важные мероприятия, а Тимош с Вардой так вымотались за день, что без возражений посетили ванную и отправились по постелям.
За столом я уже была готова раскрыть правду о себе, и если бы не тетя Свэнья… Ладно, будет другой момент. Для начала надо узнать друг друга получше, двойняшки должны начать мне доверять.
Я боялась, что Варда опять станет грустить и плакать, но она держалась молодцом. Не говоря ничего, чтобы не бередить душевные раны, я погладила ее по голове и просто пожелала добрых снов.
Не верилось, что день подошел к концу. Все казалось таким нереальным: чужие дети, моя новая ответственность. Стараясь не скрипеть дверями, через полчаса я проверила обоих: спали как сурки. Ну хорошо, хоть на сегодня шалости закончились, и я вздохну с облегчением.
Я приготовила себе спальню в бывшей комнате Малкольма. Поначалу было неуютно здесь ночевать, но лучше быть поближе к детям, мало ли что. Взяв с собой в постель книгу по истории королевства Энвейр, удобно устроилась на подушках и… отрубилась. Как будто кто-то выключил тумблер в голове.
Разбудили меня тихие скрипы, снаружи хлопнула дверь. Под окнами послышался шорох травы и чьи-то осторожные шаги. Стряхнув остатки дремы и не понимая что творится, я соскочила с кровати и на подгибающихся ногах бросилась к окну. Осторожно выглянула.