Ювелирная лавка госпожи Таниты

– Ребята, вас тут не обижают? – спросила осторожно.
Мальчишка поймал мой взгляд и поспешно опустил рукав.
– Пусть только попробуют, сразу получат в зубы!
– А синяк откуда?
– Как откуда? Просто играли, – и снова сделал лицо простачка.
– Он дерется со всеми, нас тут не любят, – со вздохом пояснила Варда.
Этого еще не хватало. Надо будет поговорить с госпожой Меленией. Что за беспредел тут творится?
– Почему? В чем причина? – спросила я девочку.
– Говорят, что мы из семьи богатеев. Кто-то прознал, что папа был ювелиром, за это и гнобят, – Варда сложила руки на груди и отвернулась. Но я успела заметить, как задрожали ее губы.
В этот миг дверь открылась, на пороге возникла смотрительница.
– Варда, Тимош, пора на обед, – скомандовала госпожа Меления, и ребята нехотя сползли со своих стульев.
– Я вас еще навещу, – пообещала напоследок.
И надеюсь, что следующий визит пройдет удачней. У дверей дети обернулись, в их взглядах мелькнуло ожидание. Как будто они хотели верить, что с моим появлением их жизнь изменится к лучшему.
 
Глава 10. Скользкий гость
 
Следующие два дня пролетели как один. Я погрузилась с головой в дела насущные и трудилась, не разгибая спины. Тетка Свэнья, будто опытный надзиратель, следила за мной из-за забора и отпускала то ехидные комментарии, то вполне дельные замечания.
Уходя из приюта, я попросила госпожу Мелению проследить, чтобы детей не обижали. На что она ответила: «У нас порядки строгие, но невозможно стоять над детьми денно и нощно. Они так или иначе будут ссориться, особенно мальчишки».
Мои слова о том, что их гнобят из-за того, что Варда и Тимош дети ювелира, смотрительница проигнорировала. Она работала там много лет и повидала всякое, поэтому не считала, что над ними так уж сильно издеваются. Напоследок велела поменьше болтать и скорее заняться устройством своего быта.
И я занялась.
В доме меня ждало еще много работы, а дела росли, как снежный ком. Конечно, я сделала поверхностную уборку, но требовалось еще разобрать горы вещей, вычистить посуду, закупить необходимое и устроить грандиозную стирку.
Я обследовала все уголки и потайные места, навела идеальный порядок в кладовке. На одной из полок нашла коробку со швейными принадлежностями, вышивкой и мотками цветных лент и кружева.
Чего добру пропадать? В хозяйстве все пригодится. Правда, я не совсем понимала, что буду делать с незаконченной вышивкой, но пускай лежит. Почему-то казалось, что это принадлежало жене Малкольма, Розе. Если так, то детям, наверное, будет приятно, что у них остались вещи в память о матери.
Я усмехнулась, вспомнив двойняшек. Снаружи они выглядели такими холодными, колючими, недоверчивыми. Особенно Тимош. Мальчишка невзлюбил меня с первого взгляда.
И я спрашивала себя, хочу ли жить с ними и заботиться о совершенно чужих детях? Если хорошенько подумать и отбросить голос совести, жалость…
Скорее да, чем нет. Постоянно быть одной невыносимо, я так психом-одиночкой стану. Тетка Свэнья, хоть и заглядывает время от времени, не в счет. А отношения с мужчинами заводить не собираюсь, счастливый брак и танцующие единороги мне не светят.
С каждым днем крепла мысль, что мое попадание сюда произошло не просто так. Но серьезный разговор с детишками меня только ждет. Вероятно, они и сами понимают, что натворили что-то не то.
Детские комнаты я отмывала дольше всего, зато теперь они были полностью готовы к возвращению маленьких хозяев. Даже игрушки перебрала и красиво расставила.
Шкаф с вещами тоже не избежал моего пристального внимания. Присмотренную юбку постигла незавидная участь – я подшила подол и отпорола с пояса дурацкую вышивку в виде цветочков. Отобрала несколько блуз, платков и жакетов. Все это добро отмокало в ванной полдня. У шелковой блузы нежно-розового цвета на груди осталось мелкое коричневое пятнышко, и я решила замаскировать это место одной из своих брошек.
Пока возилась с гардеробом, вспоминала, что рассказывала бабушка о временах, когда утюги были еще не во всех домах. Как только люди не исхитрялись! Я натянула бельевую веревку прямо над ванной, которую наполнила максимально горячей водой, и развесила уже высохшие вещи. Ожидалось, что горячий пар расправит заломы.
  
Подождем, проверим.
Я не была супер-хозяюшкой, которая знает сто один способ выведения застарелых пятен, может соорудить топиарий из рулона туалетной бумаги и вантуза, приготовит первое, второе и третье из гречки с хлебом. Но что-то получалось. Просто не хотелось бездельничать и слушать глухую тишину. В такие моменты в голову лезли упаднические мысли.
Я еле сдерживалась, чтобы не закрыться на весь день в мастерской, и старательно гнала прочь образы новых украшений. Успеется, мне бы старые сбыть с рук. Я обошла ближайшие улицы, но не нашла подходящих лавок, а в «Женские штучки» больше не хотела ничего нести. Конечно, можно было прокатиться по Керлигу, посетить другой берег, но мешал страх перед незнакомым городом.
Поэтому я продолжала заниматься бытом и наводить красоту.
Шкафчик в кухне, на который я сперва почти не обратила внимания, оказался местным аналогом холодильника. В специальную нишу укладывался магический нетающий лед, который не давал продуктам портиться. Все это мне объяснила тетка Свэнья. К сожалению, льда в холодильнике не было и в помине, пришлось добавить в список расходов еще один пункт.
Эти два дня я с нетерпением ждала новостей от господина Грута, ведь деньги убегали, как вода. Точнее, их почти не осталось.
Решено! Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. А я сама завтра загляну к оценщику и потычу его палочкой, чтобы быстрее искал покупателя. В конце концов, ему это тоже выгодно!
Вылизывая дом, я и про лавку старалась не забывать. Муж тетки Свэньи, проходя мимо, увидел, как я пытаюсь отодрать с окон доски при помощи гвоздодера и плоскогубцев, выругался в сердцах и сделал все сам. Святой человек!
Когда в окна хлынул дневной свет, внутри даже веселее стало, а пустые витрины больше не выглядели такими унылыми. Стоя посреди лавки и лелея коварные планы по захвату ювелирного рынка, я совсем выпала из реальности. И подпрыгнула от громкого стука в дверь. Сердце подскочило вместе со мной и забилось в горле.
Нельзя же так пугать впечатлительную особу. А что, если это посыльный от господина Грута?
– Уже иду! – прокричала я и бросилась открывать.
Надо в двери глазок просверлить! Чтобы знать, кого принесло, и не отпирать всяким подозрительным личностям. Я втайне надеялась, что это вестник от Грута, но на пороге стоял скользкий, при этом мило улыбающийся господин Клавиц.
Здесь что, медом намазано? Зачем его опять принесло?
– Госпожа Танита, – он приподнял шляпу и склонил голову в легком поклоне. – Кажется, мне улыбнулась удача. Я приходил вчера, но не застал вас на месте.
– Доброго дня, рада вас видеть.
Выражение моего лица и тон никак не вязались с вежливыми словами.
– Могу я узнать, господин Клавиц, зачем вы приходили?
Он привстал на цыпочки, пытаясь заглянуть мне через плечо, но росточка не хватало. А мне захотелось щелкнуть его по любопытному носу!
– Как-то неудобно на пороге беседовать, – чистосердечно признался он.
– У меня не убрано.
До товарища наконец-то дошло, что гость он нежеланный. Рейбон потерянно улыбнулся и сказал:
– Не бойтесь меня, госпожа Танита. Я хорошо знал вашего брата, мы сотрудничали не один год. Слышал, вы планируете восстановить работу мастерской и торговать украшениями.
Интересно, кто успел разболтать о моих планах этому подозрительному типчику? Или сам догадался? Недаром же ходил, вынюхивал.
– Допустим, – я сложила руки на груди. – Вы хотите предложить свои услуги?
Он поправил шляпу. Взгляд у Клавица был снисходительным и одновременно заискивающим. От меня не укрылось, как жидкие голубые глазенки ощупали меня с головы до ног.