Волчий дурман. Черная луна (СИ)

Сколько длилась эта пытка, я уже не знала, но в какой-то момент очень остро ощутила приближение другого волка. Мужчины. Он был в человеческом облике и явно взволнован.
А еще двигался точно по направлению к нам.
— Тише, девочка, тише. Это свой. Мой товарищ. Он отвезет нас отсюда.
Стоило только услышать голос Адама, чтобы я успокоилась и перестала дрожать.
— Дома всё будет хорошо, слышишь, маленькая?
Слышала.
Но верила едва ли.
Я в принципе с трудом понимала, что происходит. Со мной. С миром. Одного только хотела — чтобы скорее это всё закончилось и уже не важно где: здесь, в каком-то доме или в другом самом страшном месте на земле. Пусть только всё это уже наконец закончится!
Машина подъехала очень быстро и остановилась как-то нервно, взвизгнув колесами по бетону.
Мужчины даже не поздоровались, но действовали быстро и слаженно, словно привыкли делать это. И доверяли друг другу безоговорочно и абсолютно.
Адам осторожно поднял меня на руки и вынес в ночь, которую я ощутила покалывающей прохладой. Но даже она не принесла облегчения.
Второй волк без вопросов и разговоров приоткрыл дверцу на заднем сиденье, куда Адам осторожно положил меня, а сам сел так, чтобы моя голова лежала на его коленях.
Волк тут же занял место за рулем, и машина плавно двинулась вперед.
Он только одно спросил у Адама:
— Домой?
— В лесной дом.
Вот и весь разговор, но казалось, что они привыкли к такому. Их не тревожила тишина. Они привыкли доверять друг другу настолько, что можно было не говорить. В какой-то момент я даже подумала, что Адам тоже давал ему свою кровь, потому что их связь была какой-то особенной. Глубинной. Ее понять было невозможно, только почувствовать.
И я чувствовала.
А еще то, что запах второго волка казался мне отчего-то знакомым.
Сложно было понять сразу, что не так, потому что голова совсем отказывалась думать, но скоро я поняла: те вещи Адама, в которых он был в момент встречи, — они пахли именно этим волком.
Выходит, это и был тот самый друг, который бегал обнаженным до дома?
И та машина тоже была его?
А обувь, видимо, не подошла, раз Адам остался босиком.
В этот раз машина явно принадлежала Адаму, потому что здесь аромат его тела витал основательно и шел даже от кожаной обивки сиденья.
Кажется, машина была большая.
Явно какой-то джип.
Но я даже глаз не могла открыть, чтобы увидеть наверняка.
И сколько мы ехали — тоже не знала.
Иногда проваливалась в темноту, но, к сожалению, очень ненадолго.
Хотелось бы оставаться в ней как можно дольше.
Одно только я знала наверняка: мы покинули город людей, но не выезжали на трассу, ехали только по лесу, хотя машина двигалась всё равно плавно и, можно сказать, ровно.
Адам молчал и гладил меня по волосам, словно ребенка: размеренно, аккуратно и не переставая.
Он боялся прикасаться ко мне.
Даже дышать боялся, чтобы только не сделать мне больно.
Аромат хвои и влаги окутывал и убаюкивал, а еще наступил рассвет, и солнце стало медленно подниматься над землей, когда машина наконец остановилась и мужчины зашевелились.
Они молчали всю ночь.
Напряженно, но лишь потому, что оба переживали за мое состояние.
— Я взял с собой аптечку, — проговорил второй волк, имени которого я не знала, на что Адам быстро отозвался:
— Спасибо. В доме тоже кое-что есть. Глянь пока.
И снова они зашевелились слаженно и быстро.
Адам поднял меня на руки и аккуратно понес вперед, но его прикосновений я уже не чувствовала.
Мне казалось, что тело превратилось в изодранный шар, наполненный обжигающей болью и ядом. Словно смешались кровь, плоть и кости, раздробленные и изломанные, поэтому я болталась, как кукла со сломанными шарнирами. Я даже дышать могла с трудом.
— Конец оборота уже близко, — слышала я голос второго волка, который следовал за нами и, судя по запахам, нес с собой аптечку. — К ночи завершится.
Так долго!
Мое сердце тут же заколотилось от ужаса.
Неужели придется терпеть это всё еще целый день?
Я бы, наверное, зарыдала, если бы только в раздробленном теле осталось хоть немного сил.
  
Адам тут же почувствовал мое настроение и, кажется, обнял сильнее, зашептав:
— Ничего не бойся, маленькая. Мы справимся. Всё скоро будет хорошо. Еще чуть-чуть осталось.
А мне хотелось произнести те слова, которые кричала девушка в моей закрытой гимназии: «Дайте мне умереть!»
Да, это единственное, чего я хотела сейчас.
Адам поднимался куда-то наверх. А я была настолько слаба, что так и не смогла открыть глаза, чтобы увидеть дом, в котором оказалась сейчас.
Одно я понимала точно: мне нравилось, как здесь пахло. Смолой, деревом, нагретым солнечными лучами, свежим бельем и какими-то цветами, чей тонкий аромат щекотал мой жутко восприимчивый нос, но был до невозможности приятен.
Видимо, Адам жил здесь не очень часто, потому что его аромат не был стойким и осязаемым, как в машине.
Странно, что мы не прятались в подвале этого дома, как происходило обычно во времена перехода, чтобы крики и вой не могли бы услышать люди.
Кажется, Адам никого не боялся.
Или людей не было настолько близко, чтобы они могли услышать меня.
Впрочем, и вопить во всё горло я уже тоже не могла.
Сил оставалось ровно столько, чтобы дышать. И не более того.
Адам уложил меня на кровать и распахнул окно, потому что звуки леса стали слышнее, а комнату тут же заполнили прохлада и свежесть раннего утра.
— Я прихватил с собой пачку шприцев, — снова раздался приглушенный голос второго волка. — Поить кровью уже не получится, вводи свою кровь внутривенно.
— Спасибо, брат.
— Мне остаться?
— Нет, присматривай за обстановкой. Я позвоню, если что-то понадобится.
— Хорошо. Телефон оставлю в кабинете.
— Спасибо.
— Машину оставить?
— Нет, забирай. По ней нас тоже могут найти.
Мужчины притихли и, наверное, уставились на меня, потому что начался новый приступ и меня скрутило в очередной раз.
Позвоночник продолжал ломаться, а я мысленно кричала и проклинала каждую секунду своего оборота.
Я даже не сразу поняла, что второй волк ушел.
Смогла прийти в себя, лишь когда снова ощутила запах крови Адама.
Она была моей панацеей.
Эликсиром, дарующим небольшое выстраданное облегчение.
Должно быть, он ставил мне уколы со своей кровью, хотя я ничего не чувствовала на собственном теле, которое было в агонии и страхе.
— Всё хорошо, маленькая. Вот так. А теперь просто дыши и постарайся еще поспать.
Я даже поблагодарить его не могла.
Мне казалось, что язык отвалился и больше не функционировал, когда поняла, что следующим этапом трансформации станет мое лицо. Именно поэтому самая острая боль сконцентрировалась где-то вокруг носа, а во рту стояла моя собственная кровь.
Господи, я уже почти стала волком?
Адам лег рядом со мной и продолжал гладить.
Он переживал за меня так, что сам едва мог дышать. А еще слабел.
Он отдавал мне слишком много своей крови, пытаясь помочь, и совершенно не думал о себе.
И всё-таки второй волк был прав: эта пытка длилась еще целый день. Лишь с наступлением ночи я выдохлась настолько, что мне уже стало всё равно, буду ли я жить или умру.
Адам был рядом со мной каждую секунду, не отлучаясь и не оставляя одну.
Он говорил со мной, убаюкивал, шептал о том, что я самая красивая волчица на свете и скоро ко мне придет такая сила, что я буду поражена. А еще мир изменится настолько разительно, что будет казаться, что я попала в сказку.
Верилось в это всё с трудом.
Только бы эта сказка не стала самым страшным из кошмаров.
Мой мозг устал настолько, что я просто перестала ощущать реальную действительность. Бред и боль окутывали в плотный удушливый кокон, в котором даже мое дыхание изменилось и стало совсем другим — протяжным, долгим. Я почти слышала отголоски собственного дыхания в голове, пока наконец не осознала, что больше моего лица нет…