Метафизик 1 (СИ)

— Чего?
— А? Да нет, это я так... Всего доброго.
Не переставая кланяться, амбал оставляет мочалку на табуретке рядом с ванной, удаляется и закрывает за собой дверь. Я подумываю над тем, чтобы подняться и все-таки закрыть ее на щеколду, но по итогу лень побеждает и я остаюсь лежать и обмокать. Да и чего мне опасаться, еще одного засланного казачка? Второй раз шутка уже не будет такой смешной — девушки наверняка это понимают.
Наконец, когда подушечки пальцев превращаются в шершавые переваренные сардельки, я заставляю себя подняться и хорошенько прибегнуть к помощи мочалки. Судя по тому, как быстро меняется цвет воды, парень из клана Болотных Псов не мылся весьма давно.
Закончив соскребать с себя комья грязи и промыв волосы, я вылезаю из ванной и, закутавшись в любезно предоставленное махровое полотенце, подхожу к столику для бритья, предусмотрительно оборудованному зеркалом. Длинные волосы я решаю пока не трогать (в конце концов, вряд ли я в прошлой жизни был парикмахером), а вот густую растительность на лице я нещадно укорачиваю под ноль. Потом причесываю волосы назад и начинаю одеваться. Мне предоставили хлопковое нижнее белье, немного вычурные панталоны пурпурного цвета, белую рубашку на золотистых пуговицах с вышивкой в виде листочков, что-то вроде парадного сюртука (бьюсь об заклад, здесь эта одежда называется иначе) серебристо-зеленых цветов, а также фиолетовые перчатки. Нацепив все это на тело, я возвращаюсь к зеркалу и в удивлении приподнимаю бровь. Ба. Да я почти что красавчик. Жаль только, что весь этот наряд не сможет помочь мне одурачить местных умников.
Тяжело вздохнув от осознания того, что совсем скоро мое беззаботное пребывание здесь закончится, я обуваюсь и покидаю, наконец, ванную комнату. Лиара и Элейн стоят неподалеку в ожидании. Темноволосая Лиара глядит на меня с лисьей ухмылкой, в то время как Элейн, похоже, слегка нервничает. Интересно, что сейчас им сказал бы настоящий Победитель-Демона-Принца? Заставил бы их пасть ниц и вымаливать прощение? Может, наоборот, рассмеялся бы во весь голос? Пес его знает.
— Полагаю, — говорю я, приблизившись к девушкам, — нам пора немного подкрепиться?
— Нас уже ожидают, — отвечает Лиара, отлепливаясь от стены. — Мы вас проводим, милорд.
Хмыкнув, я начинаю следовать за девушками по коридору.
Сердце в моей груди колотится все громче.
«Крепись, старина», — пытаюсь успокоить я самого себя, но потом понимаю незамысловатую истину: я и сам себе не верю.
Как же в этом случае мне убедить остальных, что я — это я?
Точнее, что я — тот, кем меня хотят видеть?
Пока что у меня нет ответов на эти вопросы, но я очень надеюсь, что в ближайшее время мне удастся их найти.
  
Глава 3
 
Пиршественный Зал напоминает мне склеп, разукрашенный под детский утренник. Мрачные своды потолка и потускневшая плитка на полу резко контрастируют с кучей развешанных повсюду флагов, масляных фонарей и, конечно, с пестрыми нарядами собравшихся — нарядами, в которых обязательно присутствуют фиолетовые и зеленые оттенки. Три массивных стола стоят посреди зала буквой П, и приставленные к ним лавки и стулья полны людей. На вскидку, человек сорок в общей сложности, не меньше. Кивком головы Лиара указывает мне на средний стол, за которым собрались... здешние старейшины? Под их беспристрастно-строгими взглядами я чувствую себя студентом, пересдающим экзамен перед комиссией, которой осточертели мои вечные прогулы. Столы ломятся от яств и напитков — желудок обращает на это мое внимание протяжным урчанием. Словно вторя этому урчанию в такт, откуда-то из глубины зала начинает резко играть музыка: смесь ударных и духовых инструментов. От резкости звуков я едва не подпрыгиваю, хотя, по идее, сегодняшний день должен был меня кое-чему научить.
Я только собираюсь начать движение к столу, как Конфуций подрывается с места — а следом за ним, подобно прилежным ученикам, и остальные.
— Мои славные соплеменники клана Пурпурных Стрекоз! — нараспев произносит Конфуций. — Не буду скромничать: сегодня для нас с вами великий день. День, который мы все надолго запомним.
 
«Как день разоблачения самого бездарного афериста во всех семнадцати доминионах».
—...Пусть вас не смущает скромная внешность этого человека: за ней скрывается настоящий зверь!..
«Полагаю, этот зверь — хомяк. В крайнем случае кот. Хромой и полуслепой».
—...Его знают как великого воина в десятках измерений!
«Хромой и полуслепой кот в теле хомяка».
—...У него множество имен — ровно по числу подвигов.
«Или хомяк в теле хромого и полуслепого кота? Да, пожалуй, так больше подходит».
—...Поприветствуйте же: Мастер Трех Клинков, Повелитель Ветров и Убийца Демона-Принца!
«Бедный Демон-Принц, должно быть, уже устал икать. Хотя... Его ведь, получается, убили, так что вряд ли он теперь икает. Но ведь он демон... Интересно, после смерти Демоны попадают в преисподнюю?»
Я отвлекаюсь от этих необычайно важных размышлений, когда ладонь Лиары пихает меня в спину. Отовсюду доносятся аплодисменты. Я цепляю на лицо лучшую из улыбок и марширую к свободному стулу по правую руку от Конфуция.
Лиара с Элейн садятся на лавку соседнего стола, разбавляя коллектив молодежи. Напротив них, с внимательными лицами, расположилось среднее поколение. Уверен, среди них я чувствовал бы себя куда комфортнее — но что есть, то есть.
Не успеваю я усесться за стол, как Конфуций сует мне в руку золоченый кубок, инкрустированный драгоценными камнями. Я осторожно принюхиваюсь: вдруг там саке? Однако, судя по запаху и цвету, в кубке обыкновенное вино.
Я салютую кубком присутствующим и делаю глоток. Боги, как же это приятно. Насладившись вином, отдающим фруктовыми нотками, я приступаю к еде — хвала небесам, меня пока никто не дергает. Я стремительно опустошаю миску со свиными ребрышками в медовом соусе, закидываю в рот два вареных яйца, фаршированных грибами и местным аналогом майонеза, затем закусываю это все овощным салатом. Попутно отмечаю, что на столе нет ни одного блюда с рисом. Почему-то мне кажется это странным. Неурожайный год?
— Милорд доволен? — спрашивает меня худощавая матрона из-за плеча Конфуция.
— Восхитительно, — абсолютно искренне отвечаю я.
Наконец-то можно не притворяться, а побыть самим собой. Не успеваю я об этом подумать, как какой-то мужчина средних лет в нарядном трико поднимается и произносит тост. Что-то там про важность семейных уз, про нового члена клана, про уверенность в завтрашнем дне... В общем, стандартный набор. Я киваю каждый раз, когда он бросает взгляд в мою сторону, но при этом чувствую, что меня окончательно клонит в сон. Плохо. Последнее, что мне сейчас нужно — это упасть мордой в салат.
Несколько раз я крепко зажмуриваюсь, чтобы потом резко открыть глаза — но эффект от этого невелик. Может, попросить поменять музыку на более... энергичную? Впрочем, я сильно сомневаюсь, что на этих бамбуковых дудках и барабанах можно исполнить тяжелый рок или хеви-метал.
Я отчаянно пытаюсь придумать, как бы мне не уснуть здесь и сейчас, когда с «молодежного» стола подает голос девочка лет десяти:
— Милорд, — обращается ко мне она, не взирая на то, что девушки постарше отчаянно пытаются одернуть ее. — А какое имя вы выбрали себе для нашего мира?
В зале воцаряется тишина — разве что музыканты продолжают извлекать звуки из инструментов.
Я практически слышу, как клеточки моего мозга судорожно мечутся в панике, набрасывая идеи — одну бредовее другой. Перед мысленным взором проносится плеяда вымышленных имен. Не знаю, почему они так крепко засели в моем подсознании. Может, они из книг, что я любил. Или из фильмов. Но, как бы там ни было, здравый смысл подсказывает мне, что эти имена не подойдут. Нужно что-то максимально нейтральное и при этом звучащее. Что-то вроде...
— Зовите меня Грэем. — Я мило хлопаю глазами в сторону девочки, когда вспоминаю, что местный совет старейшин оценивает меня, и добавляю: — Лордом Грэем.