Бессердечное милосердие

Руна опустилась на колени над Индиго, сорвала тунику, пытаясь добраться до раны.
Джунипер.
Я выскочила из воды и тотчас бросилась к Морской Ведьме, лежащей на земле с закрытыми глазами. На правом виске виднелся большой красный рубец, и я приложила ухо к груди, морщась от боли в руке.
Дыхание было поверхностным, но ровным. Она будет жить.
Я поднялась на ноги, направилась к Индиго. Плечо ее было разорвано до самой кости. Торчали из раны мышцы, кровь заливала кожу.
  
– Вот так драка, Фрей, – прошептала она, пока Руна возилась с плечом. – Вот так драка.
Руна прижгла мою рану: раскалила нож докрасна над пламенем факела, а затем приложила к пенькам, что остались от пальцев. Я кричала. И кричала. Но сознания не потеряла.
Я – Сестра Последнего Милосердия. Я многое повидала и сотворила на своем веку, но никогда еще не чувствовала запах собственной горящей плоти. Но я была готова к подобному исходу, и мне нечего стыдиться.
Руна обернула чистую шерстяную тряпку вокруг моей руки, чтобы в случае необходимости я могла ею воспользоваться, и я щедро отхлебнула вайта. Еще разок.
Ови наклонилась и подняла Джунипер, пропустив одну руку под тонкую шею, а другую – под колени. Она пронесла ее через пещеру и уложила возле Индиго.
Наши с ней глаза встретились.
– Трое из нас отхватили сполна.
Я поглядела на перевязанную руку.
– Руна, ты все еще с нами?
Она кивнула.
– Еще бы.
Я кивнула.
– Тогда давайте же покончим с великаном.
  
Двадцать четыре
 
Логово Логафелл светилось, точно Луна. Вдоль пещеры вытянулись сияющие фосфором шляпки грибов, а жутковатый сине-белый свет озарял голую кожу, подобно мокрому камню.
Она сидела в дальнем конце. Мускулистые ручищи обхватывали огромные колени, а густые бело-русые волосы струились с широких плеч. Она посмотрела на нас, когда мы вошли, но с места не поднялась.
Она была прекрасна.
Прекрасна, но уязвима без своих волков и тумана.
Я огляделась. В дальнем углу завидела кровать из кучи шерсти, а еще простой деревянный стол с ножками размером с Джунипер. Поверхность стола усеивали золотые тарелки да деревянные кружки. Повсюду валялись кости – остатки прошедших пиршеств.
Стены пещеры были не гладкими и влажными, а выпуклыми, с выступающими черными гребнями, как покореженные ступеньки. В углу висел потертый гобелен с изображением заснеженной горы под оранжевым солнцем. В центре располагался остывший очаг с железной посудой.
Не похоже было логово на глубокую, страшную пещеру ужасов.
Домом оказалась пещера.
Я оглянулась на зверя, на женщину в дальнем конце пещеры. Запекшаяся кровь застыла в левой глазнице – она вытащила стрелу, оставив лишь черную глазницу.
Даже после всех разрушений и смертей, что учудила Логафелл, больно было видеть ее рану.
– Ходы пещеры ведут под Скальские горы. – Голос Логафелл, разнесшийся в пещере, точно шепот океанских волн, оказался мягче, чем я ожидала. – Покоятся там сокровища, ежели, конечно, хватит у вас духу отправиться за ними. Золотые тарелки отыскала я в одном из тоннелей и далеко не все забрала.
Она говорила на совершенном ворсском, но без акцента Голубого Ви. Говор ее был свеж, с оттенком морозца.
Логафелл перевела взгляд на мою перевязанную руку.
– Пальцев лишилась?
– Всего парочки.
– Нет у меня больше волков?
Я кивнула.
– Жалость какая. Вырастила их со щенячества. Малыш Торви, конечно, был любимчиком, но все Великанские Волки служили мне верно. Надеялась однажды забрать их домой, вернуться на север и освободить на Ледяных равнинах.
Логафелл глубоко вздохнула, поднялась на ноги.
Она была гигантской. Точно холм, точно дерево или же гора.
– Явились вы, чтобы убить знаменитого Зверя Голубого Ви, Ночного Хищника, Йотуна… Много интересного поведал мой народ за все времена. И что же теперь думаете? Теперь, когда узрели мой дом и меня?
– Ты прекрасна.
Она рассмеялась, и ее смех оказался приятным – раскатистым, словно гром, мягким, как морось.
– Легко не бывает ни в сражениях, ни в геройстве, ни в славе.
Я вытянула шею, задрала голову выше, выше, еще выше. Встретила наконец ее взгляд.
– Легко никогда не бывает.
Логафелл кивнула, и ее белокурые волосы заструились по плечам, будто шелк.
– Раз, девочка, ты желаешь моей смерти, пора приступать.
Я опустила подбородок, глянула на Руну, затем на Ови. Разом расстегнули они плащи милосердия, и те упали на землю.
Мы готовы.
Руна выдернула толстую веревку из мешка, бросила второй конец Ови, и та ловко поймала его в воздухе и натянула потуже. Обе бросились бежать прямиком к ногам-стволам Логафелл.
Великан двинулась на нас, размахивая ручищами, и мне, чтобы не попасть под удар, пришлось отпрыгнуть к дальней стене. Там, заклинив топор в узкую расщелину, я подтянулась на одной руке на уступ.
И оглянулась.
Руна и Ови устремились через пещеру, уворачиваясь от гигантских кулаков, обвили веревку вокруг ног Зверя один раз, а затем и дважды…
Логафелл сделала шаг вперед, споткнулась.
Если упадет, мы сходу ее хватим.
Я вытащила топор и подняла повыше.
Руна обвила конец веревки вокруг талии и вскрикнула, когда та впилась в плоть. Ови накинула другой конец на плечи, и обе начали шагать в разные стороны, натягивая веревку, жесткую, как тетива в луке Руны.
Логафелл качнула головой, дернула плечами, и Руна и Ови закричали от боли.
Не удержать им Зверя.
– Давай, Фрей, – вопила Ови.
Я бросила топор, побежала через уступ и, согнув колени, прыгнула…
И приземлилась на спину Логафелл, вцепившись пальцами в ее волосы.
Она взвыла.
Логафелл корчилась, крутилась, а затем и вовсе поволокла Руну и Ови по полу пещеры. Я обхватила ногами ее спину и держалась, держалась…
Логафелл вновь взвыла, выгнулась…
Я так и полетела. И грохнулась о землю. Тяжело грохнулась.
Не могла пошевелиться. Дышать не могла.
Открыла глаза…
Увидела восстающую надо мной тень…
Тень ноги. Ноги Логафелл.
– Фрей.
Руна отпустила веревку и натянула тетиву. Стрела пронзила нежную лодыжку Зверя.
Логафелл завопила и одним движением руки бросила Руну в стену возле гобелена.
Я замахнулась и стукнула кулаком себе в грудь, один раз, дважды. Дыхание вернулось в приступе боли.
– Руна, – выдавила я.
Но Сестра не двигалась.
– Руна.
Пещера, казалось, окуталась дымкой, будто голубой туман в очередной раз настиг нас. Руки покалывало, тело обмякло.
Я теряла сознание.
– Закончи, – кричала Ови. – Закончи битву, Фрей.
Я моргнула, повернула голову. Ови схватила конец веревки, который выронила Руна, и, заливаясь потом и бранясь, пыталась удержать оба конца. Логафелл замахнулась кулачищами-валунами, отчего ветер в пещере засвистел, словно дул с моря, а не от Звериного взмаха.
Я поднялась на ноги, наклонилась, залила пол рвотой. Вытерла рот и посмотрела туда, где лежало скрученное тело Руны – голова смотрела в одну сторону, ноги – в другую.
Ови выкрикнула мое имя, и я обернулась. Логафелл, таща за собой Ови, направлялась в дальний угол пещеры.
Кончай с ней, Фрей.
Я бросилась к стене, полезла наверх, ударяясь, царапая кожу, карабкаясь по выступам. Ближе… еще чуть ближе…
И тогда прыгнула.
В воздухе, словно птица, размахивала руками.
Разжала кулаки…
И уцепилась за тунику Логафелл. Сжала пальцы правой руки, да покрепче – так, что костяшки побелели. Кожа Зверя под моей рукой оказалась твердой, точно камень. Я карабкалась наверх, медленно, ставя пятки на позвонки гиганта.
  
Она вертелась и крутилась, пыталась бросить меня со спины. Но я крепко держалась.
Затем потянулась…
Еще чуть-чуть…
Еще…
Задрала голову и тогда увидела… Мягкое место у основания шеи, как и говорила Матушка Хаш. Полупрозрачная плоть размером с кулак с синим скоплением вен, что пульсировали изнутри.