Бессердечное милосердие

  
Двенадцать
 
Из голубого тумана кое-где выныривали, изгибаясь кверху, стволы деревьев цвета запекшейся крови. Все более многочисленными и обширными становились лужи темной воды, местами окаймленные белым тростником, который на ветру издавал жутковатый печальный звук, напоминавший воркование матери над телом мертвого младенца. Голубой туман цеплялся призрачными пальцами за кожу и одежду, оставляя мокрые следы на наших руках.
  
Вода кишела пухлыми черными пиявками и странными, зелеными, с маслянистым отливом улитками. Воздух был холодным и зловонным, как тающий грязный снег на поле давно закончившегося яростного боя.
После радушного гостеприимства Морских Ведьм, после благоухающих Опаленных Деревьев и вкусной еды, после мира и безопасности в хижинах на верхушках деревьев…
Болота Красных Ив казались особенно пустынными и наводили лютую тоску.
Болота простирались от Молчаливого моря, к северу от Мерроу, до самой долины Голубого Ви. К болотам через Смертельную Ежевику мы вышли по другой тропинке, и наше второе путешествие среди шипов было намного приятнее первого – мы двигались средь бела дня и за собой оставляли нежные прощания Морских Ведьм, а не чавканье копыт по грязи и громкие злобные мужские голоса.
К полудню заросли ежевики поредели, и воздух стал холоднее.
Через несколько часов мы добрались до камышей, и Тригв углядел тут узкую, едва приметную, древнюю тропинку, петлявшую между самых топких, заполненных водой мест.
От каждого звука на болоте мы подпрыгивали и непроизвольно опускали руки на рукояти кинжалов, а перед мысленным взором у каждого возникали темные образы болотных девушек с дикими глазами.
Огибавшая ивы тропинка сузилась, а затем сузилась еще более, и теперь любой неверный шаг грозил каждому из нас гибелью в трясине.
Дичи нам не встречалось вовсе. Ни зайцев, ни куропаток. Ови поймала несколько рыбок, но они имели странный цвет и запах, и есть их мы не рискнули. Морские Ведьмы снабдили нас сухофруктами, твердым сыром и орехами, но путь до Голубого Ви был весьма не близок, и припасы эти, очевидно, иссякнут задолго до его окончания.
Здешняя вода была слишком соленой для питья, но мы к ней не притрагивались, поскольку несли с собой большие фляги, наполненные кристально чистой водой из Мерроу, и ее уж точно должно было хватить надолго.
Болото угнетало, и, бредя по нему, мы все были подавлены и молчаливы, но особенно печальной выглядела Джунипер, которой тяжело далось расставание с Морскими Ведьмами.
Я поднырнула под поникшую красную иву и припечатала ногой одного из многочисленных местных обитателей – черно-белого болотного жука с рисунком в виде скелета на спинке. Я сорвала с дерева серый лист. На ощупь он был кожистым, словно оленья шкура, и от прикосновения к нему я невольно вздрогнула.
Я отступила на шаг, и нога моя соскользнула с тропинки и немедленно по колено увязла в болотной жиже. Тригв протянул руку и потащил меня к себе. Вода издала густой хлюпающий звук, и я вызволила свою ногу из трясины и поставила ее на твердую почву.
– Осторожнее, Фрей. – Тригв указал на зеленую гадюку, скользнувшую мимо.
Как только мы достигли болот, Тригв стал непривычно напряженным, и эта перемена в нем не на шутку обеспокоила меня.
Он опустился на колени, вытащил из моего ботинка пиявку и брезгливо швырнул ее обратно в темную воду.
Пиявок я ненавидела. Они, как и существа из Хеля, жили в темных местах.
– Вы слышите? – Подошедшая к нам Джунипер положила мне на плечо руку.
Я замерла, прислушиваясь. Тригв сделал то же самое.
Ничего.
Ничего, кроме плеска воды о камыши да шелеста листьев на ветвях ив.
– Вроде как… перешептываются. – Джунипер склонила голову набок и нахмурилась. – Временами я явственно слышу по ту сторону ветра крики, даже завывания. – Она нарисовала в воздухе круговой символ для отпугивания демонов.
Я обняла Морскую Ведьму за талию и привлекла к себе. Ови молча стояла перед нами, рука ее лежала на кинжале. Рядом с ней Руна напряжено всматривалась вдаль.
Где находится деревня королевы, мы не знали. Не знали даже, далеко ли она от нас. Перед отъездом я спросила об этом матушку Хаш, но та только пожала плечами.
– Ничего конкретного мне не известно. Кажется, деревня… перемещается. Иногда находится в самом сердце болота, а иногда – на его окраине, чаще всего – неподалеку от Земли Голубого Ви. – Матушка Хаш подняла свой деревянный посох и постучала им по песку Мерроу – раз, другой, третий. Еще она что-то прошептала себе под нос, но слова ее проглотил налетевший вдруг морской ветерок. – Магия Королевы-Затворницы сильна, – добавила она, наклоняясь ко мне. – Но ты сильнее. Положитесь на Джунипер. Она поможет. Спите у корней ив – они поддержат вас. И не разводите огонь, даже если замерзнете ночью.
Это были все познания о болотах, почерпнутые нами в Мерроу.
Тригв провел пальцами по стволу ближайшей красной ивы.
– Думаю, мы можем остановиться на ночь здесь.
Я кивнула и жестом пригласила Руну и Ови присоединиться к нам.
Закутавшись в плащи, мы сели на сырую землю. Я достала провизию, выданную нам Морскими Ведьмами, и мы молча поели.
Первый увиденный нами на болоте закат был по-своему прекрасен: мгновенно ставшее ярко-оранжевым небо отразилось во множестве водяных поверхностей, зарябило мелкой волной. Но закат не поднял мне настроения. Может, оттого что в воздухе стоял резкий запах плесени, гнили и крови.
Ворочаться с боку на бок всю ночь от страха мне не хотелось.
– Я боюсь темноты, – сказала, словно прочитав мои мысли, Джунипер.
– Я тоже. – Ови внимательно оглядела через плечо горизонт.
Руна плотнее запахнула плащ на плечах и вздрогнула. Я придвинулась к ней поближе и прижалась к ее боку, защищая ее своим телом от ветра, поскольку знала, что Руна тяжелее всех нас переносит холод.
Тригв откусил еще кусочек орехового сыра и, вздохнув, проговорил:
– Нам нужно отвлечь наши мысли от этого места.
Джунипер немедленно сделала колдовской знак надежды.
– Да, нам нужно развлечение.
На ноги поднялась Ови. Стряхнула крошки с одежды и взяла в руки топор.
– Я научу вас пользоваться этим оружием. Пользоваться правильно, как и следует воину Ворса.
Руна подняла брови.
– Тебе известна Седьмая Степень?
Седьмая Степень предполагала овладение искуснейшей техникой боя с топором – движения вперед-назад в такт вращениям, поворотам и взмахам оружием. Этому искусству обучали воинов ворса, но женщин – никогда.
Ови, взмахнув топором, заявила:
– Искусство владения топором дано богами, а они, несомненно, заслуживают нашего уважения. Чтобы его применять, нужно знать одну тонкость. Поэзия. Мужчины Голубого Ви знакомы с ней. Мы тоже должны научиться.
– Где же ты, черт возьми, обучилась Седьмой Степени? – снова спросила Руна.
Ови сжала топор в правой руке и сделала грациозный, отточенный взмах.
– Я прожила уже множество жизней, Руна. В одной из них я была дегустатором ядов и мальчиком для битья в ярлстве Глубокие Снега. – Она помолчала. – Моя мать умерла, когда мне было всего девять. К двенадцати годам я превратилась в грязную полуголодную сироту, бегающую по деревне. Я была жилистой, и в лохмотьях менячастенько принимали за мальчишку. Местному ярлу нужен был спутник для его единственного сына, и его люди пришли в деревню и схватили там первого попавшегося мальчика, которым оказалась я.
Ови разговаривала редко, а о своем прошлом почти ничего нам не рассказывала, и теперь мы внимали ее словам, замерев, словно мертвые. Мы словно слушали древнюю сагу.
  
– Сына ярла звали Рейфом, – продолжала Ови. – Вместе с ним я получила образование, и вместе с ним обучилась искусству боя мечом, топором и даже боевым топором с двумя лезвиями. Мы носили одинаковые туники, и волосы у нас были одинаковой длины, и ели мы за одним столом. Если кто-нибудь из слуг ярла и догадался о том, что я – девушка, то предусмотрительно помалкивал. – Ови сделала паузу. – Рейф был упрям, любопытен и безрассуден. Правила были писаны не для него, а меня наказывали за его прегрешения, и было их немало. Обычно доставалось моей спине, но Рейф искренне мне сострадал, и к тому же ему было стыдно, что у него есть мальчик для битья.