Бывшие. (Не)покорная истинная для адмирала (СИ)

— Спасибо, мама, — сказала я. — Давай больше не будем о нем. Не хочу ничего слышать о Торгарде. Он сделал свой выбор.
Мама улыбнулась и погладила мою руку прежде, чем отпустила ее.
Я взяла одну из булочек, еще тёплую и ароматную, откусила кусочек, но аппетит внезапно исчез.
Сдобное тесто, которое раньше так радовало своим вкусом, теперь казалось безвкусным и тяжёлым на языке.
  
Я пыталась прожевать и проглотить, но каждый кусочек давался с трудом.
Мама смотрела на меня с беспокойством, её глаза внимательно следили за каждым моим движением.
Я сделала глоток ромашкового чая, надеясь, что он поможет успокоить желудок, но стало только хуже.
Тошнота нахлынула с новой силой, и я резко вскочила со стула, бросившись в туалет.
Добежав до ванной комнаты, я едва успела наклониться над раковиной, как меня начало тошнить.
Казалось, что желудок выворачивался наизнанку.
Когда приступ наконец ослаб, я тяжело дышала, держась за края раковины. Прополоскав рот холодной водой, я взглянула на своё отражение в зеркале.
Моё лицо было бледным, губы слегка подрагивали.
За моей спиной стояла мама, её лицо выражало глубокое беспокойство.
— Лис, что с тобой? Ты в порядке? — её голос дрожал, в нём звучали нотки паники.
Я попыталась выдавить из себя улыбку, но она вышла слабой и натянутой.
— Наверное, я отравилась, — вытерла рот тыльной стороной ладони.
— Моими булочками? — покачала головой мама, словно наверняка исключая этот самой факт. — Лис, я сейчас у тебя кое-что спрошу. А ты, пожалуйста, ответь, — осторожно начала мама.
— Конечно.
— Милая, вы были близки? — её голос был тихим, почти шёпотом.
Кажется, я покраснела. А потом медленно кивнула, ощущая, как в груди растёт тяжёлое чувство.
Воспоминания о ночах с Торгардом, когда мы были вместе, всплывали в голове. Я была так уверена в нашей любви, что даже не подумала о последствиях. Но ведь мы предохранялись или…бездна подери.
А когда у меня последний раз были женские дни?
Я побледнела. Ведь думала, что из-за нервов у меня сбился цикл. Все-таки экзамены, переживания, а потом и вовсе ничего не отслеживала.
— Мам, кажется я идиотка.
— Выдохни, Лис. Нам нужно убедиться, — сказала мама, беря меня за руку и выводя из ванной. — Ты должна сделать тест.
Мама усадила меня на мягкий диван в гостиной.
— Сиди тут. Я быстро схожу в аптеку.
Я отупело смотрела в стену и думала как такое может быть. Приложила руки к плоскому животу. Тор ведь пил зелья, ему как наследнику рода положено это делать. У него в семье все строго в этом плане.
Впрочем, как и у любого аристократа. Никому не нужны бастарды в обход брака.
Вскоре мама вернулась. Ее светлые волосы растрепались и кое-где вылезли из косы. Бирюзового редкого цвета глаза сверкали. Она как ураган ворвалась в дом, сжимая плотный бумажный пакет.
Опустилась рядом со мной и снова сжала мои руки. Потом передала пакет.
Я встала и молча отправилась в ванную комнату. Закрылась там.
Каждая секунда казалась вечностью, и сердце замирало в груди от ожидания. Наконец, я взглянула на тесты.
Все они показали одно и то же.
Я открыла дверь. Мама меряла шагами узкий коридор. Она резко развернулась, ее голубое летнее платье хлестнуло по коленям.
— Ну что?
По моему лицу и так было все очевидно.
  
Глава 8 
 
— Я беременна, мам, — сглотнула вязкую слюну.
Не могла поверить своим глазам, но результаты были ясны. Моя голова закружилась, и я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Мама поддержала меня, когда я едва не рухнула.
— Лис, — её голос был тихим и успокаивающим. — Всё будет хорошо. Мы справимся с этим.
Я смотрела на неё, пытаясь найти в её глазах утешение, и поняла, что несмотря на всю сложность ситуации, я не одна.
Мама была рядом, её любовь и поддержка помогали мне справляться с шоком.
— Я просто не знаю, что делать, — призналась я, чувствуя, как слёзы начинают катиться по щекам. — Это так неожиданно. Я... я не готова.
Мама обняла меня, её руки были тёплыми и надёжными.
— Мы вместе справимся, милая, — сказала она, нежно поглаживая меня по спине. — Ты не одна. Мы всё решим.
Прошло несколько дней, прежде чем я смогла немного успокоиться и принять ситуацию. Мама была рядом, помогая мне справляться с эмоциями.
Мы обратились к лекарю, чтобы подтвердить беременность и узнать больше о моём состоянии.
Все подтвердилось. Внутри меня росла новая жизнь, и теперь я должна была думать не только о себе, но и о своём ребёнке.
Уже вечером мы сидели на кухне. Я вяло ковырялась в тарелке. Одна мысль не давала мне покоя.
Я долго думала о том, стоит ли сообщить Торгарду о моём положении.
Казалось, что прошлое лучше оставить позади, но теперь, когда я держала в руках доказательство новой жизни, я не могла не задуматься о том, что будет действительно правильно.
— Мам, как ты думаешь, стоит ли Торгарду знать о том, что… у него будет ребенок? — спросила я, а сама посмотрела в окно. Там уже занимался закат.
— Лис, это очень сложный вопрос, — начала она осторожно. — С одной стороны, у него есть право знать, что у него будет наследник. Но с другой стороны, ты должна подумать о том, какой будет его реакция и как это повлияет на тебя и на ребёнка. Он не простой человек. Его род один из самых влиятельных в столице. А еще… такого ведь не должно было быть…
Я вздохнула, глядя на горизонт.
— Не должно… думаешь он будет сомневаться от него ли ребенок? — а у самой колючий ком встал в горле.
Воспоминания о Торгарде всё ещё были болезненными, но я знала, что нельзя строить будущее, не разобравшись с прошлым.
— Я боюсь, что его реакция будет негативной, — призналась я. — Что если он не захочет этого ребёнка или, хуже того, захочет забрать его у меня? При условии, конечно, что он… поверит мне. Теперь уже я ни в чем не уверена.
Мама задумчиво кивнула.
— Ты права, такие риски существуют. Но есть ещё один момент, о котором ты должна подумать. Если ты решишь не сообщать ему, как ты будешь чувствовать себя потом? Не будет ли это грызть тебя изнутри? Не будешь ли ты жалеть о том, что не дала ему шанс узнать своего ребёнка? Хорошенько все взвесь, милая.
Её слова заставили меня задуматься. Я понимала, что вне зависимости от того, что произойдёт, мне нужно сделать выбор, с которым я смогу жить.
— Возможно, стоит дать ему шанс узнать, — сказала я наконец.
Мама кивнула, её лицо выражало одобрение и поддержку.
— Если что-то пойдет не так. То мы уедем, — сказала она. — И будь уверена он не найдет нас и не отберет твою дочь.
Мама столь проникновенно посмотрела на меня своим бирюзовым взглядом, что мне даже показались на дне ее зрачков странные завихрения.
Я моргнула, подалась вперед, чтобы рассмотреть это как следует, но мама словно взяла себя в руки и ее взгляд снова стал обычным.
И если бы я не знала, что она слабая магичка воды, точно испугалась бы.
Хотя что-то такое в голосе мамы все же заставляло меня принять ее слова всерьез.
Я улыбнулась, чувствуя, как немного утихает тревога.
Мама всегда была моей опорой, и её поддержка придавала мне сил.
На следующий день я решилась. Я знала слишком хорошо привычки дракона. И знала, где его сейчас можно найти. Он был в академии и предпочитал жить как все в общежитии на время учебы.
У него в отличие от меня были еще зачеты.
Я надела лёгкий летний сарафан до колен, вступила в белые босоножки на толстом, но низком каблуке. Волосы убрала в высокий хвост. Встала перед зеркалом.
За последние дни я похудела. Скулы на лице заострились. Глаза, такие же бирюзовые, как у матери, только расчерченные янтарными вкраплениями, стали ещё ярче. Синяки под глазами от недосыпа пришлось немного замаскировать.
И как я бы ни пыталась взять себя в руки и перестать волноваться, никак не могла.