Первый элемент (СИ)
— За веру в моих адептов. И за то, что спасла жизнь моему глупому ученику. Причем дважды.
Я от смущения совсем не знаю, куда себя деть.
— Пустяки. — Говорю какую-то глупость неуверенно. — Пойду я…
Перевожу взгляд на магистра Эшфорда. Он смотрит на меня как-то очень странно, но спокойно. Вопросительно приподнимает бровь в ответ на мой взгляд. Кое-как собираю себя в кучу и отвечаю:
— Нужно рану перевязать. Когда удобно будет?
— Через час-полтора буду ждать тебя в комнате. Успеешь все свои дела сделать? — Отвечает просто, словно понимает, что мне действительно нужно время отойти от произошедшего и посидеть немного в тишине. И в душ, наконец, сходить.
— Да. — Улыбаюсь довольно.
— Поесть только не забудь. — Напоминает, словно переживающая мама.
— Сами не забудьте. — Отвечаю ворчливо, но беззлобно уже у двери. — До свидания. — Прощаюсь с ректором, и выхожу из кабинета.
Как же это было эмоционально.
Мне нужен кофе.
***
За это время я действительно успела сделать все, что хотела, даже немного поплакала в душе, и посидела, смотря в одну точку несколько минут. Решила, что после того, как перевяжу рану проректора, вернусь на чердак, и никуда сегодня не пойду вообще. Хватит с меня приключений.
Магистр Эшфорд уже ждал меня, поставив чайник. Теперь, когда он знал, когда я приду, то разогревал чайник, чтобы я смогла заварить какой-нибудь отвар, или просто предлагал чай. В этот раз он зашел дальше — предложил кофе.
— Ты так и не выпила его. — Поясняет в ответ на мой вопросительный взгляд.
Мои глаза увеличиваются раза в два, я в откровенном шоке смотрю на мужчину, суетившегося на кухне. Откуда он знает, что мне так и не разрешили взять вторую за день чашку кофе?
— Это кольцо точно работает? — Спрашиваю я, скептически рассматривая сомнительное украшение. — Какое число я загадала?
— Ммм… восемь? — Спрашивает, так и не повернувшись лицом ко мне.
— Ага! Вот вы и попались! — Подпрыгиваю я на месте, словно поймала его за воровством моих любимых печенек.
Удивленно смотрит на меня. По глазам сразу ясно — сам в шоке от того, что попал. Я лишь улыбаюсь:
— Шучу. Шесть я загадала… так откуда знаете про кофе?
— Видел, как ты препиралась с поварами в столовой. — Отвечает, заваривая кофе. — С молоком же, да?
Он запомнил, какой кофе я пью? Настолько удивляюсь этому, что магистр сам поворачивает ко мне голову, не дождавшись ответа. Его взгляд такой мягкий и теплый, даже какой-то домашний, уютный. Когда я коротко киваю, то красивые губы расплываются в легкой полуулыбке, такой же доброй и приятной.
Последний раз мне кофе заваривала мама, когда я еще жила с родителями. Папа уходил на два часа раньше, поэтому мы вставали вместе с мамой — я на учебу, она на работу — и завтракали, соответственно, тоже вместе. Я часто задерживалась в ванной, в жалких попытках замаскировать бессонные ночи, поэтому мама сама готовила что-нибудь легкое, по типу, омлета, или яичницы, заваривала кофе. Я сейчас даже почувствовала этот приятный утренний запах на нашей кухне, рассвет за окном, или шум включенных конфорок зимой.
От воспоминаний о родительском доме, в глазах снова появляются слёзы. Но в этот раз я улыбаюсь, закрыв глаза, чтобы проректор не заметил излишка проявления эмоций. Но он все равно замечает, обеспокоенно спрашивает:
— Камелия? Я что-то сделал не так?
Я лишь улыбаюсь, пальцами вытираю слезы.
— Нет-нет, всё хорошо. — Отвечаю торопливо. — Спасибо большое… пусть он остынет, давайте я вам раны обработаю.
Молча указываю магистру Эшфорду на стул, начинаю раскладывать предметы на стол. Благо, он совсем не был против того, чтобы я разложилась на его кухонном столе. Сам он садится на стул, расстёгивает рубашку. Каждый раз, как в первый, борюсь с жутким стеснением и волнением. Как бы не привыкла взглядом к его телу, всё равно нервничаю, тело само напрягается, как струна.
Снимаю старый бинт, касаясь чуть холодными пальцами горячей кожи. Повезло, что рана сама по себе выглядела не плохо, как и повязка, а вот магический фон пострадал.
Не успев как следует накопится, он потратился больше, чем на половину. Спасибо Мейлу, конечно, да. Самостоятельное восстановление будет долгим, поэтому я принимаю решение передать немного магии проректору, чтобы не бегать с его состоянием ещё больше времени, чем может потребоваться.
Перебинтовываю рану, но, видимо, с очень серъёзным лицом, потому как проректор смотрит на меня через плечо, мешая своим мельтешанием, и спрашивает:
— О чем ты думаешь?
— О вашем лечении, магистр Эшфорд. Больше мне думать не о чем. — Отвечаю сосредоточенно, завязывая бинт в узел.
— Ты же знаешь, что можешь мне рассказать.
Застываю на мгновенье, пораженная искренностью и желанием мне помочь. Он правда хочет знать, что меня так беспокоит?
— Я подумала о том, как живут без меня родители. — Говорю спустя некоторого времени молчания. — Вспомнят ли они меня, если я появлюсь в их жизнь снова?
— Не вспомнят. — Коротко отвечает проректор, так и не повернув ко мне головы, несмотря на то, что перевязывать я уже закончила. — Ты для них не существуешь и никогда не существовала.
Я сжимаю челюсть до боли в висках. Знала это и до его слов, но сейчас стало просто ужасно неприятно. Словно, мне последнюю надежду перекрыли. Лица проректора я не видела, не знала, что он думает, но его голос меня не порадовал — говорил он серъёзно, понимая, сколько боли мне это принесет. И я знала. Но всё равно спросила.
Беру проректора за подбородок, поворачиваю его лицо ко мне, внимательно рассматриваю, игнорируя шокированный взгляд. Беру ватку, прикладываю её к ранам. Проректор неожиданно шипит, словно я не ранки ему обрабатываю, а ножом режу. Пугаюсь подобной реакции, начинаю активно дуть.
— Что такое? Неужели так больно? — Сокрушаюсь я, не переставая дуть на лицо мага. Зрелище не из приятных, да.
— Неожиданно просто. Не думал, что ты и за эту мелочь возьмешься.
Что за камень в мой огород? Я вообще-то очень ответственный врач!
Хмурюсь и отодвигаюсь назад, чтобы обработать чистые раны специальной мазью на целебных травах.
— А зачем ещё мне хватать вас за лицо? — Меланхолично спрашиваю.
И натыкаюсь на очень выразительный взгляд изумрудных глаз.
— Это был риторический вопрос, отвечать не обязательно. — Отмахиваюсь моментально.
Проректор улыбается не повреждённым уголком губы и подставляет лицо так, чтобы мне было удобно. Вот сразу бы так.
— Ты всё ещё хочешь вернуться? — Спрашивает тихо через некоторое количество времени, внимательно разглядывая моё лицо.
Я уже думала, что он забыл, о чём мы говорили.
Убираю все уже ненужные предметы, чтобы занять собственные руки.
— Почему не должна? — Отвечаю моментально, не задумываясь над вопросом.
— Здесь у тебя, вроде, всё налаживается… и попытки отчислиться больше не предпринимаешь.
— То, что я устаю и чисто физически не могу больше крушить академию, не значит, что я не хочу домой. Здесь мне делать точно нечего.
— Почему же нечего? Ты — целитель, тебе в любое место двери будут открыты. Найдешь работу, выйдешь замуж, родишь детей и все такое по списку.
У меня вырывается какая-то странная усмешка:
— У нас список точно такой же. Так какой смысл оставаться тут, если на Земле меня ждет тоже самое?
— Возможно… но окружение будет совсем другим.
Почему он так печётся об этом? Какая ему разница, останусь я или нет? Но тема знатно раздражает, поэтому я отвлекаюсь на работу — кладу ладонь на плечо, предупреждая:
— Передам вам немного магии, не брыкайтесь.
Послушно не дёргается. Я сосредотачиваюсь на своем магическом фоне, пускаю магию. По рукам ползут лианы, под ладонями образовывается круг с рунами, волосы взметаются. Я передаю магу половину своего резерва. Этого должно хватить, чтобы не задерживать его лечение на долго. Это все жутко не выгодно. Когда заканчиваю, проректор почему-то говорит: