Первый элемент (СИ)

— Да, это обязательно. Двигаться нужно от простого к сложному, иначе ничего не понять.
Вздыхаю, но мысленно с ним соглашаюсь, понимая важность этой темы. Даже если не в турнире, то в обычной жизни она мне очень поможет. Пальцами скольжу по гладкой ткани.
— Ткань очень приятная на ощупь, гладкая. Плотная — я ничего не вижу. Мягкая. Это хлопок?
— Да. Умница. — Отвечает с особенной теплотой в голосе. Я почему-то улыбаюсь в ответ на эти слова.
Пальцами скольжу к вискам, чувствуя его руки на них. Касаюсь мужских горячих пальцев подушечками своих.
— Можно же? — Спрашиваю неуверенно и тихо.
— Это твое задание. Воспринимай, как рабочий инструмент. — Отвечает абсолютно спокойно, даже как-то отстраненно.
Понятливо киваю. Ну, если так, то позволяю себе лапать руки проректора чуть смелее, мысленно посмеиваясь над собой.
— У вас очень тёплые руки. — Делаю первое замечание.
— Это твои просто холодные. Задерживаться не будем, иначе ты окончательно замерзнешь.
Улыбаюсь. Не знаю почему. Просто так.
— Пальцы длинные, покрыты венами…
Я провожу по выступающей вене указательного пальца своей подушечкой указательного, обхватываю, глажу его подушечку, скольжу к костяшке:
— А вот костяшки и подушечки немного шершавые. Что вы ими делаете? — Спрашиваю серъёзно. Даже немного нахмурившись.
— Много чего, это же мои руки. — Отвечает всё-таким же ровным тоном.
Понятливо киваю. Продолжаю исследовать. На сгибе пальцев тоже шершаво. Вспоминаю, как он тренировался с моими сокурсниками на мечах. Наверное, рукоятка меча так натирает. На указательном пальце, практически у ногтя, натыкаюсь на маленькую, еле ощутимую, царапинку.
— Это что такое?
— Бумагой порезался. Бывает.
— М, — отзываюсь, не размыкая губ.
Обхватываю всей ладонью палец проректора, сосредоточиваюсь на ранке, по магическим протокам пропускаю магию, прижимаю царапину.
— Что ты делаешь? — Спрашивает напряженно.
Отпускаю его руки, убираю руки в карманы юбки, закусываю нижнюю губу, перекатываюсь с пятки на носок:
— Ничего противозаконного.
Магистр Эшфорд руки с моих висков убирает, видимо, их рассматривает. Усмехается.
— Давно научилась?
— Нет, только вчера вычитала.
— То есть, это в первый раз?
— Да.
— Быстро учишься. Горжусь тобой.
И я почему-то улыбаюсь. Абсолютно счастливо, радостно перекатываясь с пятки на носок, на подсознательном уровне понимая, что он тоже улыбается и говорит искренне.
— Итак, ты попробовала потрогать что-то вокруг себя, почувствовала тактильно. Но природу ты также и слышишь. Например, ты услышишь, если я наклонюсь ближе, — Кристофер наклонился ко мне, касаясь подбородком левого плеча. Я непроизвольно вздрогнула, напряглась всем телом, чувствуя не холод ветра, а тепло его тела, — или, наоборот, отойду. — Он выпрямился и отошел на два шага назад. Я услышала, как шуршит листва под его ногами. — Попробуй прислушаться также и к лесу, представь его сама.
Я встряхнулась немного, повернулась лицом навстречу ветру, вздохнула полной грудью. Воздух свежий, влажный, немного морозный с густым запахом опадающих листьев и древесной смолы. Пришлось прислушаться: в ушах слегка свистел ветер, он также наклонял и кроны деревьев, шелестели листья, некоторые, самые сухие и слабые, опадали и шуршали в общей куче уже на земле. Я расслышала стук дятла по дереву. Мне казалось также, что он не где-то там, в глубине леса, а тут — совсем близко и я его четко вижу со всеми яркими перьями и быстрым движением клюва, и попеременное встряхивание. С дуба, рядом с которым совсем недавно стоял магистр Эшфорд, упал желудь. Я услышала и это, да! За ним, торопясь, подбежала белочка, взяла его в лапки, запихнула за щеку, потерла мордочку и убежала вглубь леса. Я повернула к ней голову, и мысленно прошла за ней. Передо мной раскрывался во всей его красе осенний лес, на мысленном пути вырастали новые деревья. Я чувствовала их, чувствовала нашу связь от корней, находящихся в глубине земли, до самых кончиков листьев на их верхушках. Я все шла за белочкой, она добежала до большой осины, забралась на неё, залезла в дупло, скинула всё, что насобирала в лесу, пискнула и повернулась ко мне, глянув своими глазками-пуговками прямо на меня.
 
Я сначала испугалась того, насколько же всё это реалистично, и тут, находясь в теле, вздрогнула. Это не выбросила меня из волшебной сказки, я только «вылетела» из дупла белочки, вернулась на полянку.
Ветер тут был сильнее. Я четко увидела и себя со стороны (что было безумно странно), и проректора, стоящего рядом и всё также держащего руки в карманах брюк. Его мантия взметалась из-за ветра, у меня же в разные стороны разлетались волосы. Ладно, они не в разные стороны разметались, а только в одну, но выглядела я всё-равно ужасно, нужно будет потом расчесаться для приличия. Я присмотрелась и заметила, как в моих руках ярким изумрудным цветом сияла магия. Она оплетала мои руки по локоть, сгущалась в ладонях, тонкими нитями спускалась вниз, к земле, ползла над сухой травой, уходила по всей площади поляны и стремилась в лес. Все деревья вокруг, трава, земля, всё оплетали нити моей магии. Выглядело одновременно и страшно, и красиво.
Вокруг нас летали яркие, сухие листья. Проектор всё смотрел на меня. То есть, на ту меня, которая стояла посередине поля и нервно перебирала пальцами, пытаясь ощутить эту магию в руках. Его спокойное лицо украсила лёгкая, нежная, как мне показалось, улыбка, а потом он почему-то посмотрел на небо, улыбнулся чуть шире и вдруг сказал тихим, мягким голосом:
— Прекрати на меня смотреть.
Я снова вздрогнула. Поспешно сжала пальцы, собирая лианы магии обратно, встряхнула руками, остатки осыпались изумрудной пыльцой, потянулась снять повязку. Но пальцы не слушались, узел на затылке никак не поддавался. Тогда я почувствовала, как сзади примялась трава — проректор телепортировался поближе ко мне. Он обхватил мои пальцы, нервно теребящие жалкую тряпочку. Я дернулась и поспешно опустила их. Маг спокойно развязал узел, снял повязку.
— Как… как вы поняли, что я на вас смотрю? — Спрашиваю, обнимая себя за плечи. Хрущу указательным пальцем правой руки, кусаю нижнюю губу.
— Я — маг Эфира, Камелия, я всё вижу и всё чувствую. — Пояснил он.
«Чувствительный, значит», — усмехнулась я у себя в голове, но предусмотрительно промолчала. Мне ещё хочется жить, как никак.
— Что-то вроде того… — Сказал вдруг проректор, усмехнувшись.
— Что? — Я вздрагиваю и поворачиваюсь к нему лицом. Задираю голову, чтобы посмотреть в глаза. Между нами расстояние в полметра, а мне всё равно приходится со своими ста пятидесяти шести сантиметрами задирать голову. Явно жалкое зрелище.
— Я говорю: «Что-то вроде Стихии Воздуха». — Поясняет мужчина. — В смысле, что хороший маг Воздуха тоже будет многое видеть и чувствовать.
— Но вряд ли он будет телепортироваться и видеть ауру и каналы. — Возражаю, наклонив голову к плечу.
— Вы, адептка, ещё о многих моих способностях не знаете. — Хитро улыбается в ответ.
«Например, о том, что вы способны читать мысли?» — Щурюсь я. Но он никак не реагирует. Ладно. Шут с тобой. Взглядом и верещанием у себя в голове я тебя всё равно не пробью. Я сдаюсь и отворачиваюсь. Возможно, он и выиграл в этом бою, но он ещё не победил в войне. Складываю руки на груди и самодовольно улыбаюсь. Нет, сегодня я действительно большая молодец.
— На сегодня, думаю, можно закончить. Пойдемте в академию, вы, наверное, ещё и не обедали. — Говорит проректор почему-то холодным голосом.
— Скорее всего, как и вы. — Бросаю через плечо и выдвигаюсь в сторону выхода из леса.
Он догоняет меня буквально в два спокойных шага:
— Откуда вы знаете?
— А я и не знала. Просто предположила. — Я пожала плечами.
Проректор кивает. Какое-то время мы молча идем по лесу. Я обхожу ветки и пеньки, под ногами шуршат сухие листья. Магистр же ведёт себя максимально деликатно — везде меня пропускает. Мелочь, а приятно всё-таки.