Магнат Пушкин (СИ)

— В чём-то вы, безусловно, правы, — согласился с моим мнением тульпа. — Демидовых по стране и, правда, немало. «Кагинские», «суксунские», «тагильские». Из последних ещё и «итальянские» пошли… Одним словом, каких только нет. А Пётр Григорьевич и вовсе «ревдинский». Но в данный момент он ничем не владеет, кроме домов в столице и усадьбы в Ревде, потому что в начале века Ревдинско-Рождественские и Бисертский заводы он продал Зеленцову, а доставшиеся в наследство от дяди Кыштымские заводы — Расторгуеву. Забыл сказать, что в Ревде за Демидовым медеплавильный заводик числится, но его активом можно не считать, поскольку он не работает из-за отсутствия сырья.
  
— Не находите, что словосочетание «нищий Демидов» звучит, как оксюморон? — с трудом представил я столь плачевное положение прославленной фамилии. — Если всё так печально, то зачем Демидову встреча со мной? А главное — зачем эта встреча нужна мне?
— Скорее всего, Пётр Григорьевич хочет заказать вам гидроплан, — предположил Виктор Иванович. — Возможно, даже не столько для себя, сколько для своего сына Алексея. Дело в том, что в этом году Ревдинско-Рождественские и Бисертский заводы отошли в казну из-за того, что Зеленцов оказался никудышным хозяином и был объявлен банкротом. После аудита заводы будут выставлены на торги, и в реальной истории тот же Алексей Григорьевич выкупил заводы предков, но только в двадцать девятом году.
— Хотите сказать, что Демидов-младший целых десять лет не мог получить заводы обратно в собственность? — удивило меня услышанное. — В прочем, если с бюрократами и казнокрадами ещё можно пободаться, то с дорогами у нас дело швах. Помнится Пушкин на путешествие из Питера в Оренбург и обратно три месяца потратил. Понятное дело, что часть времени у него ушла на встречи с людьми и непредвиденные остановки, но расстояния у нас огромные и за пару дней на лошадях всех дел не решишь. Хорошо, хочет Демидов самолёт — это его дело. Пусть в очередь встаёт, если деньги на гидроплан имеет. Мне с него какая выгода?
— В семи верстах от Ревдинского завода под горой Масловой имеются залежи ревдинскита с содержанием никеля более сорока пяти процентов. Такой никельсодержащей руды, свободной от мышьяка и серы больше в мире нет нигде. Вру, есть ещё в Новой Каледонии, что в Тихом океане расположена, но добычу минеральных ресурсов там начнут только в конце века. Организуйте с Демидовым какое-нибудь общество, помогите ему с самолётом, а взамен потребуйте помимо дивидендов некоторое количество никеля, который научите добывать и обрабатывать.
— Заманчиво, — согласился я с Виктором Ивановичем. — Вот только, если я сейчас в столицу сорвусь, то тот же Демидов сочтёт, что мне он нужен больше, чем я ему. Так что, пусть ждёт. Мне ещё в Москву и Нижний Новгород нужно слетать. Кстати, а зачем нам никель?
— Вообще-то никель является одним из компонентов легированной стали. С ним стволы орудий прочнее будут. Да и перья у вас без позолоты быстро ржавеют. Ещё бы добычу хромита наладить на Гологорском месторождении и можно нержавейку делать.
— А далеко от Ревды это месторождение? — не мог не спросить я, заинтригованный фантазиями Виктора Ивановича. — Сами знаете, что у меня с географией не очень.
— Ревдинский завод использует сырьё с рудника на Волчьей Магнитной горе. Это месторождение находится в восьми верстах на северо-восток от завода. Если по тому же азимуту пройти дальше ещё четыре версты, то и наткнёшься на Гологорский хромовый рудник.
Чего-чего, а такой близости месторождения к заводу я не ожидал. Как говорится, протяни руку и найдёшь искомое.
— Насколько там руда богата хромом и как глубоко лежит? —
— Месторождение обнаружили в шестьдесят четвёртом году и первое время руду добывали открытым способом. Хромит залегает в виде обширного штока, поэтому добыча проводилась практически без выемки пустой породы. Содержание окиси хрома на руднике составляет более сорока пяти процентов, — без запинки выдал мне сведения Виктор Иванович, словно уже давно отрепетировал доклад. — Это очень много. Но главное в том, что в начале двадцатого века этот рудник считался самым крупным из разведанных на Урале месторождений хромитов.
* * *
Не думал, что задержусь в Москве более чем на день, но, как говорится, человек предполагает, а Господь располагает. Стоило мне прилететь в Первопрестольную, как в небесной канцелярии решили дать земле водички и выстрелили по Златоглавой тугими струями дождя вперемежку с мощными порывами ветра. Пришлось остановиться в доме Минаевой и развлекаться с грызунами.
Нет, я вовсе не стал крысоловом. Просто Катерина Матвеевна поддалась веяниям моды и приобрела двух морских свинок, о чём с нескрываемой гордостью передо мной и похвасталась после сытного обеда, организованного в честь моего приезда.
— Ой, какие милые зверушки, — с воплями подлетела Лариса к большой клетке, где сидели два грызуна. — Александр Сергеевич, а вы знаете, что в Европу морских свинок привезли из Перу, а там их откармливают на мясо?
— Голод не тётка, а злой дядька, — философски заметил я. — Жить захочешь и крыс жрать будешь. Я как-то раз мясо нутрии пробовал. Если бы не знал, что ем, сказал бы что жую крольчатину.
Лариса кивком дала понять, что согласна со мною, рассмотрела содержимое кормушки, находящейся в клетке с животными, и поморщила носик:
— Скажите хозяйке, чтобы не давала зверюшкам в корм что попало. Это только, кажется, что свинка, как и крыса, может питаться всем подряд — на самом деле многие продукты для неё опасны.
Выяснив, что Минаева слабо разбирается в еде для грызунов, пришлось под диктовку Ларисы составить рацион питания и отдельно указать продукты, которыми свинок кормить нельзя ни в коем случае.
— Откуда такие познания? — полюбопытствовала Екатерина Матвеевна, мельком прочтя всё написанное мною. — Мне сказали, что свинки эти заморские и не так давно появились в России.
— Еще будучи в лицее я встречал этих животных в руках у одной из фрейлин, — на ходу начал сочинять я историю, которую Минаевой будет трудно проверить. — Та мне и поведала, чем можно кормить свинок.
Возможно, наш диалог о животных продлился бы и дольше, но в дом занесли товары, которые я доставил из Велье. Понятное дело, что краску для тканей не привезли на двор Минаевой, а отправили сразу на мануфактуру, но мне и без этого было чем удивить хозяйку и дядю. — Что скажете? — с любопытством посмотрел я на Екатерину Матвеевну, доставшую из прозрачного полиэтиленового пакета, белоснежную манишку, пошитую в Велье. — Как вам ткань? А какая ровная строчка? Мы для пробы полторы сотни манишек разных размеров и манжет к ним пошили. Если товар пойдёт, то можем увеличить выпуск.
— Не пойдёт, а улетит, — проснулся в хозяйке купеческая хватка. — Батистовая сорочка стоит пятьдесят рублей, что далеко не каждому по карману, а манишку можно за двадцать пять продавать. Думаю, что за неделю распродам, если и того раньше кто-нибудь гуртом всё сразу не скупит. Так что, будьте готовы, Александр Сергеевич, к увеличению объёма своего производства. А ткань и пошив и правда, идеальные.
Как ни странно, но идею с манишками подала не Лариса, а Виктор Иванович. Где-то он в своё время прочитал, что манишка в середине девятнадцатого века пользовалась спросом у разночинцев из-за того, что стоила значительно дешевле цельной сорочки, потому что ткани и труда на неё уходит меньше, а при сюртуке невозможно определить, что именно надето на человека. Этим и пользовались люди с относительно скромным достатком — надевали манишку и сшитые из такой же ткани манжеты, и щеголяли в них, словно являются владельцами дорогих сорочек. Распознать подобный фарс было практически невозможно, потому что этикет не позволял мужчине находиться при людях не то, что без сюртука — его даже расстегивать полностью было нельзя. Если же по какой-то причине есть желание расстегнуться, например, в жаркую погоду, то будь добр быть в жилетке.
  
Кстати, про запрет на распахнутый сюртук я знал из воспоминаний своего предшественника. Дело в том, что форма лицеистов состояла из сорочки, жилетки и сюртука. В один из жарких дней Пушкин с одноклассниками на прогулке позволили себе расстегнуть сюртуки, за что получили выговор от одного из воспитателей. Неизвестно чем бы кончилось дело, но об этом случае узнал директор лицея Энгельгардт и встал на сторону лицеистов, апеллировав к тому, что парни ничем себя не дискредитировали, поскольку под сюртуком были застёгнутые жилетки, как того и требуют правила ношения одежды.