Реквием. Книга первая Инициация (СИ)

Голос монотонно продолжал зачитывать инструкции, зачастую повторяя уже сказанное. Ничего нового, если не считать того, какие города были атакованы, мы не услышали.
— Выключи, так и знал, что от властей помощи не будет, — Денис первым выразил свое отношение к случившемуся.
Я заметил, что подполковник с женой уже облачились в одежду, переданную Машей, и молча слушали радио, не вмешиваясь в беседу. Ашот также не проронил ни слова за последние два часа, армянин сидел с отсутствующим видом, наверное, вспоминая многочисленную родню, оставшуюся снаружи. Появление подполковника с женой немного ужимало нас в запасах, возможно, что просидеть в подвале придется немного больше, если атаки противника продолжались до сих пор. Это не было похоже на ограниченную войну, речь шла о войне на выживание. Наверняка наши подлодки, как и субмарины противника, рыщут в Мировом океане, выискивая новые цели. А это значит, что даже если все наземные шахты обеих сторон уничтожены, на подлодках остается солидный запас ядерных ракет.
— Народ, попрошу внимания, — все повернулись ко мне. Даже незрячая девушка с красивым именем Аннабель повернула голову, всматриваясь в нашу сторону невидящими глазами.
— Давайте проясним ситуацию, потом поужинаем и устроимся спать. По всей видимости, наверху все крайне серьезно. Вы сколько времени потратили, чтобы добраться от своей квартиры до подвала? — спросил Виталия Семеныча, к плечу которого жалась супруга, бросая боязливые взгляды в сторону зятя.
— Минут двадцать, слишком много перевернутых машин и заторов, — хорошо поставленный голос подполковника внушал уважение. Ну конечно, они этим только и занимаются — муштруют да кричат на подчиненных, а всю работу делают участковые и оперативники.
— За пятнадцать минут нахождения на открытом пространстве, даже в полузащитной экипировке, вы получили облучение в 1 зиверт в час, — я сделал паузу, чтобы цифра дошла до сознания присутствующих.
— Это много? — подала голос с кровати Аннабель.
— Это вдвое выше безопасного, допустимого порога, на грани начала хронической лучевой болезни. Но с учетом того, что вы не пробыли полного часа, можно дозу теоретически уменьшить вчетверо. Таким образом, вы получили дозу радиации, сопоставимую с тремя-четырьмя облучениями при КТ.
— Они же не заболеют? — глаза Маши предательски блеснули.
— В этот раз нет, но каждое дальнейшее облучение будет нести накопительный эффект, что рано или поздно вызовет хроническую лучевую болезнь, — после моих слов воцарилась тишина. Было слышно, как тикают кварцевые часы на стене передо мной. Убедившись, что все внимание приковано ко мне, продолжил:
— Главная опасность радиации — короткоживущие изотопы, но их период полураспада небольшой, от пары дней до пары недель. И есть долгоживущие изотопы, период полураспада которых — от пары до десятков тысяч лет. Как правило, ядерный взрыв образуют изотопы йода, но он с коротким периодом, и изотопы стронция и цезия, их полураспад длится куда дольше. Все зависит от начинки бомбы, а они бывают разные — от плутониевой до термоядерной. Наша цель — пережить первые пару недель, пока изотопы йода не перестанут представлять опасность. Что касается радиоактивных изотов урана, плутония, стронция, цезия, то с ними есть только один метод выжить.
— Какой? — синхронно спросили Ашот и Наталья Ивановна.
— Избегать зараженной территории, не употреблять мясо, рыбу, растения или плоды с таких мест.
— Но ведь возле Ченобыльской АЭС животные живут, я видел по телевизору, — засомневался Ашот. Его шоковое состояние прошло, и он все больше становился похожим на самого себя.
— Живут, спустя десятки лет, — согласился я с ним, — но мясо у них настолько накопило изотопы, что для человека оно равносильно яду. Кроме того, уровень устойчивости к радиации у большинства животных куда выше, чем у человека. Наверх выходить пока не будем, спустя пару дней мы с Денисом выйдем ненадолго, чтобы оценить ситуацию и замерить радиацию. А пока давайте снова пройдемся по правилам, специально для вновь прибывших.
 
Проявила были простые — убирать за собой, экономить воду, не открывать дверь подвала, держать подвал в чистоте и выполнять указания троих, коими являлись я, Ваня и Денис.
— А кто у вас главный? Руководитель должен быть один, — голос подполковника звучал как на милицейской пятиминутке.
— Мы втроем, у нас нет главного, все решения принимаются коллегиально, — Ваня опередил меня с ответом.
— Это неверно и приведет к неизбежному конфликту, — Виталий Семенович поднял руки, словно защищаясь. — Поймите, я не претендую ни на какую роль и готов выполнять ваши указания, мы с Наташей обязаны вам жизнью. Но если не будет одного главного, в дальнейшем могут возникнуть разногласия, это проверено многими сотнями лет истории человечества.
— Не хочу это говорить, но мусор прав, — Денис сказал это так грубо, что даже мне стало не по себе. Но Виталий Семенович только улыбнулся:
— Возможно, я ошибался в вас Денис, и вы имеете право так говорить. Но оскорбляя отца своей жены, не ждите уважения от других.
Маша метнула на мужа обиженный взгляд, гарантировавший отсутствие ласки на несколько дней, и даже Ашот удивленно крякнул:
— Нельзя так говорить на тестя.
— Тебя не спросили, чурбан, — Денис, похоже, был на взводе. Ашот не был робкого десятка, я знал его довольно давно и знал как смелого и честного.
— За чурбана спрошу с тебя, как выйдем отсюда, сейчас, из уважения к Олегу, промолчу, — Ашот говорил с достоинством и без явной угрозы в голосе.
— Денис! Успокойся, брат, — мне пришлось положить руку на плечо парня, готового сразу драться с армянином.
— Я вижу свет лампы, — закричала Аннабель со своей кровати, заставив всех вздрогнуть. Девушка даже попыталась спрыгнуть, но едва подняв одеяло, снова вскрикнула и залилась краской. Натянув одеяло до подбородка, Аннабель жалобно спросила у Альбины:
— А где моя одежда?
— На дезинфекции, — Альбина порылась в груде одежды и подобрала камуфляжный костюм.
— Мужчины, марш в курилку и не выходите, пока не позову.
Прозрение Аннабель разрядило ситуацию, Денис остыл и первым направился в сторону курилки. Ашот, Ваня и Виталий Семенович не курили, но приказ Альбины выполнили безропотно. Пока курили, никто не проронил ни слова. Полицейский рассматривал систему вентиляции, сделанную руками Вани, удивленно качая головой. А удивляться было от чего: вытяжка вела в водосточные трубы пятиэтажки, попутно преодолевая пару угольных фильтров. Дверь в курилку отворилась, и к нам заглянула Альбина:
— Если еще пару минут не будете мешаться под ногами, мы накроем стол.
— Мы подождем, — пришлось отвечать мне, потому что все уставились на нее, как на Мессию.
— Я об этом и говорю, — снова нарушил молчание Виталий Семенович, — каждый день будет множество таких ситуаций, когда нужно мнение одного человека. А серьезные вопросы вы можете решать коллегиально, как и решали раньше. И думаю, хотя моего мнения никто не спрашивает, что Олег отлично подходит для роли руководителя.
— Вот именно, не спрашивает, — буркнул Денис, практически сразу добавляя, — за Олега я горой, парень правильный, лишнего не скажет.
— Олега уважаю, раз мы оказались вместе, поддерживаю его кандидатуру, — Ашот удостоился только презрительного взгляда от Дениса.
— Я хоть и самый старший, но готов слушать и уважать Олега как руководителя, — подполковник вторично выразил свое отношение. Что меня удивило, так это Ваня, который замешкался с ответом, но все же также признал, что его тоже все устраивает. Это меня немного задело, не то, чтобы я сильно хотел быть главным, но справедливости ради надо отметить, что вся идея первоначально принадлежала мне. И не будь меня, они все сейчас были бы на полпути к лучевой болезни — и это в лучшем случае. Вероятно, на Ваню слишком влияла Альбина — эта бойкая татарка и так сильно его изменила. Но если она пытается вбить клин между нами — жди беды. Ваня любил ее настолько, что готов был умереть ради нее.