Реквием. Книга первая Инициация (СИ)
— Как она? — мотнул головой в сторону незнакомки под одеялом. Недалеко от нее примостился Ашот. От самоуверенности армянина не осталось и следа. События вечера его изменили, его взгляд метался по нашим лицам, словно парень чувствовал опасность.
— Вроде пришла в себя, я ей губы смочила водой, и она снова отключилась, — Альбина взяла руку девушки у запястья, — Пульс ровный.
— Только ее нам не хватало, — потеряв интерес к девушке, я присоединился к Ване и Денису возле радиоприемника. Крутя ручку, Ваня наткнулся на одну из станций, посылавших в эфир всего одно слово: «Внимание, внимание, внимание».
— Оставь на этой частоте, — Денис бросил взгляд на девушек, — может, нам перейти в курилку, мало ли какая информация будет, зачем их пугать?
Мы уже прошли половину подвала в сторону курилки, когда в дверь отчетливо раздалось три стука и два стука с большим интервалом.
— Наш сигнал, но наши все на месте, — удивленный Иван посмотрел на меня, чуть не выпустив радиоприемник из рук.
— Думаю, я знаю, кто стучит, — Денис метнул взгляд в сторону Маши и подойдя к двери, провернул ключ в замке, открывая дверь наружу. Две человеческие фигуры в плащ-палатках в защитных очках и респираторах нерешительно топтались у входа.
— Впустите нас? — раздался приглушенный мужской голос.
— Даже собак впускают в такое время, — зло ответил Денис, уходя вглубь подвала.
— Одежду оставьте у входа! — Иван вспомнил мои слова про санпропускник и дегазацию. Скинув с себя плащ-палатки, сняв очки, респиратор и перчатки перед нами предстали родители Маши. Наталья Ивановна с бегающими от страха глазами и Виталий Семенович Семенов в форме подполковника полиции с автоматом на плече и табельным Макаровым в кобуре.
Глава 4
Тревожное ожидание
На пару минут воцарилась тишина — Машу, кинувшуюся к родителям, я ухватил за плечо:
— Подожди!
Вытащив из кармана свой портативный дозиметр, тщательно замерил радиацию у обоих прибывших. Аппарат показал 1.01 зиверт в час, что превышало верхний порог допустимого в два раза. Это они еще и экипированы были, боюсь, представить какой фон на их плащах, выброшенных за дверь подвала.
— Пройдите за мной, — мой тон не допускал возражения. Вздохнув, Виталий Семенович вместе с женой последовали за мной в дальний угол, где была устроена помывочная. Открыв дверь «ванной», показал на большую емкость с дезраствором:
— Всю одежду в этот чан, а самим тщательно помыться, ополаскивая все отверстия, — прозвучало грубовато, но подполковник понял:
— Давай, Наташа, он дело говорит.
— Когда закончите, покричите, дам вам сменную одежду, — пропустил я комплимент мимо ушей. В ванной была емкость на четыре тонны воды, рассчитанная на наши помывки. Придется увеличивать интервал между купаниями, у нас появилось четверо дополнительных жильцов.
— Воду закрывайте, когда мылитесь, чтобы экономить, — дав последнюю инструкцию, оставил супружескую пару, чтобы вовремя заступиться за Машу, на которую наседал Денис. Маша отвечала шепотом, но Денис абсолютно не беспокоился, что его могут услышать Семеновы в ванной.
— Ты все забыла, забыла, что он сделал, и сколько усилий приложила твоя мать, чтобы сплавить тебя на панель!
— Денис, не говори так, они же моя кровь, — чуть не плача, умоляла девушка. От крика Дениса проснулся маленький сын Вани Сережа и недовольно запищал, требуя внимания. Альбина, обрадовавшись возможности слинять от семейных разборок, ухватила сына на руки, покачивая его и постепенно уходя подальше от спорщиков.
— Денис, оставь. Это ее родители, и она поступила правильно.
Но парень так легко не собирался отступаться. Со словами «Вначале хач, а эти теперь эти мусора, может, откроем дверь для всех в районе?», он не собирался успокаиваться.
— Маша, кажется, девушка пришла в себя, посмотри как она, — супруга Дениса с радостью ухватилась за мое предложение.
— Пойдем, покурим, — потянул я друга в курилку.
— Сейчас ты зол, и я понимаю тебя. Но пройдет время, ты будешь благодарен жене, что она так поступила, — передал зажигалку другу. Тот молча прикурил, и затянувшись, махнул рукой:
— Да ладно, не выгонять же их на смерть. Просто пусть держатся подальше от меня.
Мы докурили и вышли, чтобы не пропустить сообщение из радиоприемника, продолжавшего выдавать то же самое сообщение, привлекая внимание. Увидев меня, Маша торопливо подошла, опасливо глядя на мужа:
— Олег, девушка пришла в себя, но у нее проблема.
— Ядерная война? — сострил я, но Маша вопреки обыкновению не рассмеялась.
— Она ослепла, ничего не видит, — в ее голосе прозвучало крайнее сожаление.
— Может, это временно?
Подойдя к девушке, тронул ее за плечо, заметив, как плачущая напряглась.
— Меня зовут Олег, Маша сказала, что ты ничего не видишь?
— Только темнота и пляшущие звездочки, — сквозь всхлипывания смогла ответить девушка. Ее плечи затряслись, закрывая лицо руками, девушка беззвучно плакала.
— Это временное явление, ты посмотрела на вспышку, и сетчатка глаз пострадала, но слепота пройдет.
— Точно? — прекратив рыдать, девушка даже приподнялась, отнимая руки от лица. Даже при тусклом освещении этого угла подвала было видно, что она невероятно красива.
— Абсолютно точно, — постарался придать максимальную уверенность голосу. При моих словах она улыбнулась, обнажив ровные белоснежные зубы. Даже след крови на лбу не портил ее красоты — идеальные брови как крыло ласточки, чистая кожа как у младенца и пухлые выразительные губы. А вот глаза меня испугали — зрачки больших карих глаз были словно затянуты полупрозрачной пленкой, что придавало им сходство с глазами зомби из фильмов.
— Маша тебя накормит, ты голодна?
— Я мало ем, не хочу, — размазывая слезы по щекам, девушка присела. И вновь, когда я хотел помочь, заметил, как она вздрогнула и сжалась, вскидывая руки для защиты. Да что за пуганная такая, где она росла? Дальнейшие общение прервал голос из радиоприемника:
— Внимание, говорит Государственный комитет Российской Федерации по обороне и чрезвычайным ситуациям. Сегодня вечером, двадцать восьмого января 2026 года в 18:00 враг нанес по территории нашей страны массированный ракетно-бомбовый удар средствами ядерного поражения. Удары нанесены по Москве, Красногорску, Рязани, Ростову-на Дону, Воронежу, Перми, Сарову, Арзамасу, Петербургу, Новосибирску, Красноярску, Благовещенску, Кирову, Челябинску, Саратову, Самаре, Астрахани, Моздоку, Таганрогу, Казани, Уфе, Нижнему Новгороду, Краснодару, Омску, Мурманску, Петрозаводску, Нижнему Тагилу, Барнаулу, в общей сложности по более, чем пятидесяти городам России. Кроме того, противником были атакованы наши военно-морские базы, места дислокации войск РВСН, ядерные шахты наземного базирования и все штабы военных округов. В настоящее время еще продолжаются атаки противника на критически важные объекты инфраструктуры — нанесен удар по Саяно-Шушенской ГЭС, каскаду ГЭС Волгоградской области, по пяти ТЭЦ в разных регионах России. Силам ПВО России удалось сбить не меньше сотни баллистических ракет, но масштабы разрушений катастрофические. По столице нашей Родины ударило больше двадцати ракет, двенадцать из которых были сбиты, но восемь упали в Москве.
Наши доблестные войска РВСН ответили ударом возмездия по всем столицам, городам и инфраструктуре нашего противника. Париж, Лондон, Брюссель, Вашингтон, Нью-Йорк и еще десятки городов, баз противника превращены в радиоактивный пепел. В свой путь отправились «Посейдоны», неся неотвратимое наказание всем причастным к атаке на нашу страну. Мы не начинали эту войну, но мы ее закончим. Наш главнокомандующий, все верховное командование уцелело и продолжает работу во благо и ради победы нашей великой страны. А сейчас прослушайте инструкции для максимального уменьшения риска заражения лучевой болезнью".
Радиоприемник на минуту стих, и уже новый голос начал зачитывать инструкции. По всей стране вводилось чрезвычайное положение — власть переходила к специально созданным комитетам по обороне, состоящим из военкома, начальника полиции и начальника ФСБ на конкретной местности или районе. Создавались специальные лагеря под руководством МЧС на местностях, не затронутых радиоактивным заражением. По всей территории страны вводились военное положение и комендантский час с восьми вечера. Далее следовала подробная инструкция, как защититься от радиации, находясь дома. В основном говорилось все то, что мы уже знали и, более того, уже нами было сделано.