Бесконечный беспредел (СИ)

— Не потерпим оскорбления секты!
В разнобой закричали кровожадные юноши, с ненавистью глядя на меня, но не рискуя высовываться из-за спины наставника.
— Умри! — рявкнул Ду, схватил лук и в одно мгновение пустил стрелу.
«Да что за дичь⁈ Они с ума посходили? Я же был максимально вежлив и даже не попрошайничал, а предложил обмен!»
От такого отношения во мне забурлила ярость — ненавижу тех, кто пользуется своим превосходством для угнетения окружающих! Вот прямо бесят до одури такие «хозяева» жизни!
Сияющая голубоватой энергией стрела устремилась в мою сторону, без труда пробив насквозь попавшийся на пути ствол дерева.
Но, благодаря медвежьей подкачке я легко от неё уклонился и дёрнул за провод, вытягивая пылесос из-за кустов. Ладно, если не хотят по-хорошему, будем говорить на их языке!
— Добрее надо быть! — зарычал я, беззастенчиво пользуясь силой медвежьей стаи!
Ну со всей дури махнул Вихрём в самый центр этой агрессивной толпы. Пылесос описал широкую дугу и грохнул взрывом прямо над сборищем сектантов, ударившись о невидимый до этого барьер.
Несколько шестов с колокольчиками, которые держали адепты со странными обручами на головах, жалобно звякнули, по полупрозрачному голубоватому куполу пошли волны, но на этом всё. Ду очень нехорошо улыбнулся и вновь натянул тетиву, не покидая пределов барьера. От мужика исходило что-то, что вызывало у меня лёгкое чувство паники. Возможно, это была пресловутая жажда убийства или духовное давление. Не суть, ощущалось оно крайне погано, в точности как иррациональный ужас перед неведомым, когда накручиваешь сам себя без причины.
Спору нет — мужик силён!
Вот только возникший передо мной огромный седой медведь был явно сильнее, если судить по округлившимся глазам сектантов и по их синхронному шагу назад. Ду замер и шумно сглотнул, медленно поднимая глаза от могучих задних лап, на которых стоял медведь, к покрытой шрамами одноглазой морде.
Вслед за вожаком проявились и остальные члены стаи, показывая ребяткам, что шансов у них нет. Так виделось сектантам, но на деле мишкам просто надоел этот цирк, на который зря расходовалось здоровье медведиц. Кто-то из самцов небрежно махнул лапкой и барьер рассыпался с печальным звоном.
Ха, а мишки умеют в пафос и понты! Если не знать, что сломавший барьер на короткое время получил силу всех, то можно подумать, что каждый из них жутко силён. Готов поспорить, что у этих медведей весьма ужасающая репутация.
— На колени, если хотите жить! — грозно зарычал я, спасая этих дурачков от участи обеда.
— Укротитель сумеречных медведей… — обречённо простонал Ду, меж тем выполняя мой приказ и резко меняя тон общения: — Простите нас господин, мы не знали, что вы достойный и благородный человек.
«Угу, нормально ты так переобулся в воздухе» — мысленно позлорадствовал я.
Его примеру последовали и остальные.
— В одну линию, реще! Жопы кверху! — грозно рычал я, подгоняя пинками самых нерасторопных и всё ещё пребывая в бешенстве от их недавнего отношения ко мне.
Некоторые ползли на карачках со слезами на глазах и молили о пощаде. Хрен его знает, что творилось в головах этих извращенцев, но я задумал самую обыкновенную порку.
Оставив пылесос с одного края коленопреклонённого строя, я отошёл к другому и щёлкнул проводом как кнутом, запуская продолжительную волну на всей длине. Путешествие волны сопровождали звуки «ай» и «ой» на всём пути, а я запускал следующую и следующую, накидывая духовной силы и вдохновенно приговаривая тоном наставника:
— Доброта к ближнему есть путь сохранения жопы в целости и сохранности. Всяк вставший на путь добродетели пожнёт плоды благодарности, тогда как гордыня и социопатия есть путь в бездну кар анальных. Дарующий обрящет, отнимающий будет опустошён!
Медведи не без интереса наблюдали, как я впадаю в раж и хлещу подвывающих сектантов всё реще и сильнее. Пот катил градом, но я не останавливался, чувствуя, что делаю благое дело. Ну или просто вымещал злость, под видом восстановления справедливости.
  
— На каком вы шаге? — кричал я них.
— Пятидесятый, господин!
— Пятьдесят второй, господин!
— Пятьдесят четвёртый, господин!
— Пятьдесят первый, господин!
Верещали сквозь слёзы адепты секты Грозовой Долины.
— А ты⁈ — зарычал я на Ду, наддавая ему исключительно сильно.
— Семьдесят пятый, господин, пощадите! — униженно кричал красный как рак мастер.
Моя рука на миг дрогнула, но вида я не подал и продолжал остервенело лупить их по жопам.
— Си-ла-в-ми-ло-сер-ди-и! — уже отрывисто хрипел я, из последних сил верша правосудие.
Когда я устал окончательно, сплюнул на землю и произнёс уже спокойно, не подавая вида, что измотан:
— А теперь оставьте комплект одежды и валите обратно в секту. Раненого заберите и несите в мир приобретённую сегодня мудрость. Чуть позже я найду вас и проверю! Брысь!
Под неодобрительным взглядом мишек, сожалеющих об ускользнувшей еде, люди поспешно покинули лес, забрав с собой раненого и оставив мне небольшой мешок.
— Фух, — я устало сел на траву и утёр пот со лба, — это два. Слышишь мир?
Мир, разумеется, не ответил.
Вожак приблизился ко мне и проворчал нечто недовольное, а потом что-то благодарное. Подошла Машка, лизнула волосы, и я понял, что, похоже, пора прощаться. О личной медвежьей стае можно не мечтать, как и том, что меня примут на постоянку в роли Маугли. Ну, я благодарен им уже за то, что они меня скушали.
— Хоть лапой махните, в какую сторону руины эти проклятые, — напоследок вздохнул я, с надеждой глядя на вожака и прикидывая дальнейшие варианты.
Седой повёл носом в противоположную сторону от места моего выхода из кустов, а затем вопросительно перевёл взгляд с туши змеи на меня.
— Да ваша конечно, мне-то её куда? — я махнул рукой, крякнул и встал на ноги.
Подобрал поданный мешок. Внутри был такой же серый длиннополый халат с поясом, как на сектантах, тканевые сапоги на мягкой кожаной подошве и штаны из довольно грубой ткани. Вот и замечательно! Хотя, если на миг представить, что каждую фигню я буду добывать с таким геморроем и риском, то нафиг-нафиг такие приключения.
Напоследок подошёл и погладил Машку по холке.
— Спасибо, что не съела, — произнёс я с улыбкой.
Она проворчала что-то непереводимое и благодарно лизнула мне лицо. Да уж, находясь внутри медвежьего единения, я кратко узнал душещипательную историю одной слабой медведицы, которой не хватало сил участвовать в единении, но стая всё равно кормила её и заботилась. Медведице было стыдно за свою слабость, но с этим ничего нельзя было сделать — она плохо накапливала силу в виду врождённого порока.
Не собираясь быть обузой, она сбежала и моталась по лесу, в надежде найти лекарство, когда почуяла нечто наполненное силой. Правда эта штука находилась на территории заглота, но риск был оправдан. Так мы и встретились.
Да уж.
Я быстро оделся, подвязал пылесос и, поразмыслив, в последний раз обратился к вожаку:
— Могу я взять немного змеи в дорогу?
Тот утвердительно рыкнул и пропустил меня к добыче, но ощущалось, что они хотят поскорее избавиться от моего присутствия. Чтобы не злоупотреблять их гостеприимством, я быстренько воткнул шланг пылесоса в глаз змее и всосал содержимое её головы. Однокая пилюля ЖЭ получилась бледно-розовая, размером с фалангу большого пальца, и я посчитал, что на пока хватит. Всё что собрал до этого, безвозвратно улетело змее в зад, и я не собирался выковыривать их оттуда.
Махнул медведям на прощание рукой и, не желая более мозолить им глаза, поспешил в указанном направлении. Теперь у меня есть слабое представление о мире и его нравах, и я уже не буду столь наивен. Надеюсь, эти сектанты были единственными посетителями руин, ибо ещё одной похожей стычки я не вывезу ни морально ни, тем более, физически.
Удивительно, но на вход я наткнулся через час, лишь чуть спустившись вниз по склону.