Слишком хорошо (ЛП)

– У всех нас четверых похожие истории.
– Правда? – спрашивает она, глядя на меня с улыбкой.
Отлично. Теперь она собирается втянуть в это дело и их.
– Да, Киллиан, Майлз и я были перспективными кандидатами на драфт, – объясняет Эверетт.
– Это счастливое совпадение. Я бы с удовольствием взяла интервью и у вас, ребята. Это помогло бы не только рассказать о Леклане, но и взглянуть на ситуацию с другой стороны.
  
Он смотрит на меня, потом на нее.
– Понимаю. Я буду рад поговорить с тобой о своей истории.
– С нетерпением жду этого.
Эверетт подзывает Киллиана и Майлза. Они здороваются, и Эйнсли представляется. Она сразу же рассказывает им о своей цели, и они соглашаются.
Похоже, я единственный, кто не желает в этом участвовать.
– Это тренировка или разминка перед игрой? – спрашивает она.
– Тренировка. У нас игра через две недели. Ты должна прийти! – говорит Эверетт с ехидной ухмылкой.
– С удовольствием, – ее красивые карие глаза находят мои. – Если ты не против?
– Конечно, не против.
– Отлично. Я позволю вам всем вернуться к своей тренировке. Я просто буду смотреть и делать заметки, – объясняет она.
– Я провожу тебя.
Она вскидывает брови.
– Потому что пересекать поле опасно?
– С Киллианом, который бросает, да, – шучу я, но это не совсем шутка.
Она машет рукой, и парни делают то же самое, прежде чем я кладу руку ей на поясницу и веду ее прочь. Когда мы оказываемся за пределами слышимости, она прочищает горло.
– У тебя есть причина, по которой ты не хочешь, чтобы я написала эту историю о тебе?
Я смотрю на нее сверху вниз.
– Кроме того, что это глупо, нет?
– Не из-за... матери Роуз?
Я качаю головой.
– У нас с Клэр все в порядке. Она передала свои права на Роуз много лет назад, и никаких проблем не было.
Наша встреча с матерью Роуз была пьяной ошибкой, которая привела к лучшему подарку, который я когда-либо получал – моей дочери. Клэр никогда не хотела детей. Она танцовщица и гастролирует по всему миру.
Однако примерно через полгода после рождения Роуз она начала сомневаться, что это было правильное решение, и я приготовился к битве за опекунство, которая так и не состоялась. Клэр получила контракт с одной из топовых певиц в мире, и с тех пор мы о ней ничего не слышали.
– Даже если ее турне уже закончилось?
– Откуда ты знаешь?
Глаза Эйнсли на секунду расширились.
– Я могла бы следить за ней, а могла бы и не следить.
– Зачем?
– Не знаю, просто слежу.
Мы доходим до края поля, и я вздыхаю.
– Ты не должна этого делать.
Она пожимает плечами.
– Может, и нет, но я была рядом, когда ты думал, что потеряешь ее.
Это было сразу после того, как у моей матери обнаружили рак. Это были невероятно мрачные времена в моей жизни.
– К счастью, этого не случилось.
– Нет, не случилось, – Эйнсли испустила долгий вздох. – Я бы ушла из этой истории, если бы это было так. Я могла бы выдумать что-нибудь, если бы это означало защиту Роуз. Ты же заслуживаешь немного боли и страданий.
Мы оба хихикаем над последней фразой. Итак, Эйнсли.
Даже если я причинил ей боль, даже если я воспользовался ею, когда был пьян, она всегда меня прикрывает. Вот почему я никогда не смогу быть с ней.
– Я знаю, ты бы так и сделала. А теперь мне нужно вернуться и убедиться, что мы произвели на тебя впечатление.
Она разражается смехом.
– Да, произвели впечатление, играя в фрисби. Не могу дождаться, чтобы меня очаровали.
А я не могу дождаться того дня, когда она не сможет меня очаровать.
***
– Ты выставляешь меня гребаным идиотом, – говорю я, пытаясь перевести дыхание.
Киллиан и его ужасный прицел не дали мне сделать четыре паса.
– Я стараюсь. Я сказал, чтобы в этом раунде ты был подающим, – говорит Киллиан.
– Это потому, что он был квотербеком. У Леклана есть сила руки, которой нет у тебя, – укоряет его Эверетт.
– Да, а ты чем лучше? – спрашивает Майлз, уже зная, что Эверетт так же чертовски плох.
– Серьезно, вам троим нужно сбавить обороты. Насколько я знаю, у нее есть чертовы камеры, которые все это записывают. Мы выглядим как кучка стариков, пытающихся быть крутыми.
Эверетт поднимает руку, как будто мы в школе.
– А разве мы не этим занимаемся?
Я хмыкаю и опускаю голову. Эта игра не сложная, но мы делаем вид, что это так. Обычно мы играем лучше. А пока что мы умудряемся запыхаться, не можем поймать мяч и ни разу не забили.
Мы вчетвером стоим в обнимку, все еще с трудом переводя дыхание.
– Ладно, – говорю я, втягивая воздух, чтобы не обжечься. – У нас есть еще одна игра. Если мы сможем сыграть ее правильно, то, возможно, сохраним часть нашего достоинства.
– Учитывая, что у нас его не осталось, это будет довольно сложно, – говорит Майлз.
– Несмотря ни на что, до конца недели мы будем делать кардио. Давай пробежимся. Мы сделаем это, а потом я отдам передачу Киллиану. Нам двоим больше всех нужно отыграться.
Все соглашаются, и мы выстраиваемся. Я подбегаю и хватаю диск. Они начинают бежать, но мы снова не похожи на ту команду, которую я знаю. Майлз спотыкается и тащит за собой Эверетта. Я бросаю диск Киллиану, но ветер подхватывает его, и он пролетает над головой, и мы снова выглядим как идиоты. Мы вчетвером стоим на поле еще секунду, а потом Майлз разражается хохотом и падает обратно на землю. Двое других тоже смеются, но в основном над ним.
– Вот тебе и достоинство, – говорю я скорее себе, чем чему-либо еще.
Киллиан качает головой и идет за своей сумкой, пока остальные следуют за ним. Мы прощаемся, и они уходят, а я направляюсь к Эйнсли.
– Это было интересно, – говорит она, когда я подхожу.
– Обычно все не так плохо.
– Я не знала, но я рада, что ты сказал, потому что я волновалась. Это должна быть статья об элитных спортсменах, а вы все выглядели как запасные из команды юниоров.
Она не ошибается.
– Мы хотели снизить планку.
– Отличный выбор, – с улыбкой говорит Эйнсли. – Я рада, что мне удалось это увидеть. Мне нужно вернуться в свои роскошные апартаменты. Я загляну завтра, чтобы увидеть Роуз и твой дом, – она начинает уходить, и у меня в груди все сжимается при мысли о том, что она уезжает.
– Эйнсли, тебе не стоит оставаться в этой лачуге.
Она останавливается и смотрит на меня через плечо.
– Тогда где бы ты посоветовал мне остановиться?
– Не знаю, но это место небезопасно.
Эйнсли мягко улыбается.
– Я уже большая девочка, Лек. Я могу о себе позаботиться.
Да, но разве не было бы здорово, если бы о ней хоть раз позаботился кто-то другой. Кто-то вроде меня.
  
Глава шестая
 
Эйнсли
У меня звонит телефон, и я со стоном тянусь к нему.
– Алло? – спрашиваю я полусонно.
– Доброе утро, солнышко, – в трубке раздается раздраженный голос моего брата.
– Который час?
– Четыре утра, пора будить твой маленький писательский мозг.
Я стону.
– Я тебя ненавижу.
Обычно я просто бросаю трубку, но Каспиан, без сомнения, знает, что я здесь, и будет продолжать звонить или пошлет сюда Леклана, потому что придумает какую-нибудь ерундовую причину, по которой мне нужна помощь. Мой брат такой же фантазер.
Я переворачиваюсь, не слишком далеко, иначе снова упаду с крошечной кровати, и принимаю сидячее положение.
– Что тебе нужно, Каспиан?
– Для начала я хотел бы знать, какого черта ты делаешь в Эмбер-Фоллс.
Я вздыхаю и прислоняюсь к стене хижины.
– Я работаю, и ты, я уверена, знаешь об этом.
  
– Знаю, но...
– Но что?
Мой брат хмыкает.
– Почему?
– Потому что это моя работа. Почему ты каждый день ходишь на работу? Потому что тебе платят. На моей работе действуют те же правила, – я знаю, что я немного раздражена, но, серьезно, еще слишком рано для этого.