"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Понятно, Анатольич после такого заявления немного скис. А нечего на чужих девушек заглядываться! Ну да, я собственник, считал Верочку уже своей девушкой, хотя между нами пока ничего не было, да и вряд ли могло что-то быть между 15-летним подростком и 24-летней молодой женщиной. Однако я ничего не мог с собой поделать, особенно после её последних слов в мой адрес. Приятно, чёрт возьми, такое слышать!
– Ой, это что, синяк?!
Дома мама, мимоходом поздравив меня с победой (какой ты у меня, сыночка, молодец), тут же принялась ставить примочку из бодяги на скулу, где расплылся небольшой кровоподтёк, хотя я и сказал, что уже, наверное, лечить синяк поздно. А я только сейчас отошёл от поединка, почувствовав, как сильно устал. Предложив оставить примочки на потом, направился в ванную, где под тёплыми струями стоял минут десять. Закончив с водными процедурами, плюхнулся в кресло перед телевизором. А мама продолжила хлопотать, всё-таки прикрепила к скуле пластырем пропитанную каким-то вонючим раствором ватку и помчалась на кухню, разогревать ужин. В этот момент под бормотание ведущего «Международной панорамы» Александра Бовина я и отрубился.
Глава 7
Проводница чуть усталаяПо фигурке кителёк…Льдинка на окошке талаяСемафора огонёк…Про судьбу свою колёснуюЕй взгрустнётся как всегдаДни сгорают папироскоюЗа гудком спешат года…А колеса все стучат, им невдомёк, невдомёк,Что километры и года в узелокПолустаночки, вокзалы, города.Проводница не работа, а судьба…Нет, голосок у Лады всё-таки довольно миленький и нежный, как и она сама – тростиночка на ветру. Вот сейчас пела под наш аккомпанемент песню «Проводница», и я буквально представил на нашей сцене молоденькую Людмилу Сенчину. А уж как я уговаривал Ладу спеть сольно! Это была целая эпопея. Девчонка упёрлась – и ни в какую. Мол, в хоре петь согласна, не так страшно, а одной стоять на сцене перед целым залом… Да я же в обморок со страху упаду!
Но недаром говорится, что вода камень точит. По идее, я мог бы и сам сдаться, найти более сговорчивую кандидатуру, но почему-то мне приспичило заставить исполнить эту вещь именно Ладу. Что любопытно, в прежней жизни песню «Проводница» я слышал от силы раза два-три, но, когда на сдаче гимна общался с Бузовым, из памяти вдруг волшебным образом выскочили и мелодия, и текст. Вернее, почему-то только первые два куплета и припев. Я уж подумал, не помощь ли это от «ловца»? В любом случае, ещё два куплета мне пришлось сочинять самому, угробив на это пару часов того времени, которое я мог потратить на книгу. Но я должен был это сделать, чтобы начать репетировать песню как можно раньше. И вот теперь лада с микрофоном в руках стояла на авансцене и выводила своим голоском припев:
А колеса все стучат, им невдомёк, невдомёк,Что километры и года в узелокПолустаночки, вокзалы, города.Проводница не работа, а судьба…Да, я зарекался брать чужие песни, но гимн и «Проводницу» пришлось использовать как способ достижения поставленной перед собой цели. К тому же не такие уж это и хиты, чтобы вокруг них устраивать половецкие пляски. Хочется продвигать своё творчество, пусть даже половина песен как минимум в это время той же цензурой будет воспринята неоднозначно. Можно, конечно, что-то почистить в текстах, но этим мы займёмся позже, когда всё устаканится и под ногами появится твёрдый фундамент. Пока же мы стояли на болотистой почве, которая в любой момент могла дать слабину и затянуть нас в трясину. И, в конце концов, что мешает песням без официального разрешения пойти в народ? Сколько их таких, полуподпольных исполнителей и групп, чьё творчество множится на катушечных магнитофонах… И чем я хуже их? Понятно, что органы могу меня и моих музыкантов вычислить и такое устроить, что мало не покажется, уж из училища исключат однозначно. Но, как говорится, кто не рискует – тот не пьёт шампанского. Да и влететь может, в общем-то, за распространение записей, а мы этим пока заниматься не планируем. Как и писать в текстах крамолу, очерняющую советский строй и его отдельных представителей.
– По-моему, неплохо, – сказал Валентин после очередного прогона.
– Согласен, – кивнул я. – Валь, можешь переложить мелодию на ноты? А то у меня с этим делом не очень, а ноты могут понадобиться.
– Да легко!
– И гимн заодно, ок?
– Без проблем… Кстати, я договорился с отцом насчёт тебя. Завтра у тебя же будет окошко между уроками и тренировкой? На четыре часа он тебя ждёт у нас дома. Вот, я адрес заранее на бумажке записал, держи.
Прежде чем расстаться, я поинтересовался у Лады, как обстоит дело с электропроводкой в её доме. Выяснилось, что все жильцы кроме одной спившейся тётки подписали заявление и завтра мама Лады отнесёт его в пожнадзор.
На следующий день в назначенное время я звонил в дверь 14-й квартиры дома № 21 по улице Пушкина. Меня уже ждали, дверь открыл Валентин, который сразу предложил мне пушистые тапочки, и проводил в гостиную. А ничего так 3-комнатная квартирка, потолки почему-то не такие уж и низкие для «хрущёвки», или просто так кажется… Вообще такое чувство, что недавно здесь делали ремонт, обои с какими-то китайскими узорами буквально сияли свежестью, а потолок – побелкой. Это они ещё не знают про подвесные потолки, а то бы, думаю, за этим дело не стало.
Две комнаты жилые, я так понял, родители обитают в большой, которая зал, а Валентину выделили комнату поменьше, дверь в которую была открыта, и я мог видеть часть внутреннего убранства. В зале не сказать что такая уж дорогая обстановка, но чувствуется, что это не ширпотреб. Стенка небось румынская, хрусталь, но меня больше привлёк катушечный магнитофон «Грюндиг». Сразу вспомнились строки из песни Высоцкого:
Вон дантист-надомник Рудик –У его приёмник «грюндиг»,Он его ночами крутит –Ловит, контра, ФРГИз кухни, откуда доносились приятные запахи, появилась мама моего музыкального соратника, Валя представил её как Елену Владимировну. Похоже, в своё время папа Валентина влюбился в чистокровную русскую девушку, но сын всё же больше смахивает на папашу. После знакомства с мамой меня подтолкнули в сторону третьей комнаты, дверь в которую вдруг распахнулась и на пороге появился невысокий и упитанный кучерявый мужчина. М-да, Валя не во всём напоминал отца, будучи на голову выше и в два раза тоньше.
– Валентин, это и есть ваш руководитель ансамбля? Ну что ж, давай знакомь нас. Меня зовут Борис Ефимович.
– Максим, – пожал я пухлую руку.
– Проходите, Максим, у меня уже всё готово.
Хм, вот это я понимаю стоматологический кабинет! Стены отделаны кафелем, раковина с водопроводом, шкаф стеклянный с прозрачными стеклами. На верхней полке – коробка с надписью «антианафилактическая укладка». Стеклянный стол, на котором под стерильной простынёй лежат инструменты. На другом – специальный электрический бикс для кипячения инструментов и небольшой термошкаф.
В центре кабинета стоит сверкавшая никелированными деталями бормашина, удобное кресло с подголовником, которое словно приглашало сесть в него и расслабиться, чтобы получить удовольствие. Рядом с бормашиной стул стоматолога на регулируемой стойке с круглой подушкой под задницу.
– Бормашина немецкая, – гордо провёл по блестящей поверхности аппарата Борис Ефимович. – В Пензе примерно такая, но чуть более устаревшая модель стоит только в облисполкоме. По сравнению с отечественными – небо и земля. Садитесь, юноша, посмотрим, что у вас во рту.