"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Привет!
– Максим, мы желаем тебе сегодня только победы! – высказалась за всех Света.
– Спасибо, таких красавиц грех подвести, – улыбнулся я во все тридцать два.
Из моей группы пришли Стрючков (он и вчера был после уроков, на полуфинале) и, как ни удивительно, Маслов, которого, казалось, ничто, кроме локомотивов, не интересовало. Но больше всего я удивился, случайно заметив чуть ли не на галёрке учительницу русского и литературы. Не поленился, бодро взбежал по ступенькам и поздоровался со смутившейся оттого, что её увидели, Верочкой.
  
– Не ожидал вас сегодня здесь увидеть, Вера Васильевна.
– Я от Серёжи Стрючкова случайно узнала о том, что ты здесь выступаешь, подумала, почему бы не сходить. Всё-таки мой ученик, поддержу его.
– Спасибо, ради вас я выложусь на все сто!
– Максим, ну что ты… Ступай, тебя вон, кажется, тренер зовёт.
И впрямь, Храбсков махал руками, призывая меня спуститься и наконец уже поработать немного с ним на «лапах», разогреться, пока до боя остаётся немного времени.
– Подныривай под правую руку и старайся бить через неё, – учил меня Валерий Анатольевич, делая «лапой» выпад прямой правой.
Через неё – это значит кроссом. Пока все эти англоязычные термины в нашем боксе ещё не прижились, но мне удобнее говорить хук, кросс и апперкот, нежели боковой, через руку и удар снизу. В этом плане первый вариант звучит более ёмко.
Но от перемены слагаемых сумма не меняется, назови лимон халвой – он слаще не станет. И я постарался реализовать напутствие Храбскова на практике. Два раза получилось, на третий раз сердобчанин ожидал чего-то подобного, заранее начал разворачиваться и слева сильнейшей рукой зарядил мне в район открывшейся под удар печени.
Ох ты ж, вот теперь уже мне пришлось испытать нечто подобное, что испытывал вчера мой первый соперник. Нечто, но не совсем, в последний миг я успел довернуть корпус и удар получился немного вскользь. Но всё равно дыхание слегка перехватило, и я невольно поморщился, тут же разрывая дистанцию – не хватало ещё, чтобы меня тут же добили.
Ваня не торопился, в его глазах сквозила уверенность, и я невольно подумал. Что из него может вырасти неплохой боксёр. Правда, на моей памяти я не слышал про известных мастеров ринга по фамилии Мизурин. Возможно, как и Мамин, бросил на полпути, найдя себе более интересное занятие.
Как бы там ни было, впервые за два дня я почувствовал, что мне противостоит достойный соперник и, быстро отдышавшись, принялся работать с ним на дистанции, порхая как бабочка, и… Хотелось бы добавить – жаля как пчела, но вот ужалить до окончания первого раунда удалось всего пару раз, и то относительно легко.
Второй раунд прошёл на равных, тем более что в перерыве вроде бы удалось восстановиться. Парни из «Ринга» поддерживали меня дружными криками, впрочем, сердобская делегация старалась не отставать. Да и практически полный зал тоже отчаянно переживал за соперников, но больше за меня, так как среди зрителей подавляющее большинство составляли жители областного центра.
Я старательно держал дистанцию, иногда взрываясь двойками, и тут снова уходил, старясь делать это с зашагом вбок. Мне казалось, что если первый раунд судьи могли отдать сопернику, то во втором я попадал чуть чаще.
В перерыве Анатольич, вытащив из моего рта капу, промыв её, а мне дав прополоскать рот водой, предложил провести ту же серию, что прошла с предыдущим соперником. Я кивнул, соглашаясь, мол, попытка не пытка. Первый раз комбинация удалась, теперь уже малость потрясённый развитием событий оппонент постарался податься в бега. А я не стал догонять, предпочтя подготовить ещё одну такую атаку. Во второй раз двоечка джебами прошла, однако в тот самый момент, когда я собирался резко сократить дистанцию и отработать хуки, Иван тоже шагнул вперёд. Наверное, мы походили на двух баранов, которые на мосту бьются лбами. Вот только лбы у баранов крепче, во всяком случае, кожа на них, а у моего соперника она лопнула. Рассечение брови, и кровь тут же стала заливать его левый глаз.
Рефери остановил бой, отвёл Ивана в его угол, где подбежавший рысцой врач попытался оказать боксёру первую помощь. Процедура длилась минуты три, после чего эскулап отрицательно покачал головой – рассечение оказалось слишком серьёзным, соперник не мог продолжить поединок.
Рефери тут же поинтересовался мнением боковых судей, согласны ли они с тем, что травма была нанесена неумышленно. Те дали положительный ответ, и дальше началось самое интересное – подсчёт набранных соперниками очков. Не знаю, как сейчас, но по правилам бокса будущего я помнил, что если кто-то из бойцов в результате травмы не может продолжать поединок, а бой продлился больше половины, то победителя определяют по набранным очкам. Так это или не так, но в данный момент ринг-анонсер обходил ринг, наклоняясь к каждому из трёх боковых судей и записывая в отдельную бумажку количество набранных боксёрами баллов. Всё это время мы стояли в центре ринга – Ивану успели залепить рассечение пластырем – а рефери держал нас за руки. И вот, наконец ведущий взял в руки микрофон:
– Ввиду травмы один из боксёров не может продолжить поединок. Но так как травма была нанесена неумышленно, то победитель определён по количеству набранных очков.
В общем, я выиграл с перевесом всего в два балла. Надо было, наверное, вскинуть руки и счастливым самцом орангутанга скакать по рингу, но я почему-то совершенно не испытывал особой радости. Словно сделал свою работу, да и соперника было немного жалко.
– Извини, так получилось, – негромко сказал я ему, когда мы жали друг другу забинтованные руки. – Ты классно дрался, не бросай бокс, тебя ждёт большое будущее.
Тот посмотрел на меня слегка удивлённо, но ничего не сказал, лишь кивнул и направился в свой угол.
Когда я спустился из ринга, сразу попал в объятия одноклубников. Те едва меня качать не принялись под крики: «Молодец!»
– Ну вот, I юношеский заработал, – довольно топорщил усы Храбсков. – На городских-то будешь выступать? Или, пожалуй, можешь пропустить, на первенство РСФСР в Куйбышеве ты уже и так отобрался.
Наверное, и он тоже с успехов своих воспитанников получает какие-то преференции. Ну и пусть получает, тренер он очень даже неплохой, а зарплата у него, кажется, порядка 100 рублей – смех, да и только.
Поздравили меня бывшие одноклассники и нынешние одногруппники. Но особенно приятно было, когда подошла Верочка и, скромно улыбаясь, сказала:
– Максим, ты, оказывается, у нас не только книги пишешь и гимны сочиняешь, но ещё и талантливый боксёр. Настоящий вундеркинд!
– Ой, Вера Васильевна, скажете тоже…
– Правда-правда, не спорь. А бой получился очень зрелищным. Хоть я в боксе почти ничего не понимаю, но он даже меня захватил. Я так переживала, когда твой соперник попал тебе по лицу.
Она кончиками пальцев коснулась моей левой скулы, где, кажется, наливался синяк, и я даже прикрыл от охватившего меня наслаждения глаза. Впрочем, спустя несколько секунд она отняла пальцы от моего лица, я снова открыл глаза, и в этот миг наши взгляды, что называется, встретились. То есть встречались они и чуть раньше, но в этот раз было как-то по-особенному. Такое чувство, что от зрачков к зрачкам пробежала невидимая искорка, и я не без труда проглотил застрявший в горле ком.
– Уверен, что ты сможешь защитить свою девушку от хулиганов, – нарушила короткую паузу Верочка. – Ну ладно, я побежала, мне ещё над вашими домашними заданиями сидеть.
– Что за девица? – спросил Храбсков, когда учительница скрылась в проходе.
  
– Моя учительница русского и литературы в училище.
– Хорошенькая…
Да уж, и этот туда же! Хотя на его месте я бы тоже как минимум облизнулся. Тем более что тренер – мужчина в самом соку, наверняка ведёт активную, как принято говорить, половую жизнь. Что ж ему не запасть на такую красотку? Но тут во мне взыграла настоящая ревность, и я из вредности выдал:
– Она замужем, а муж у неё служит в КГБ.