Двойной шантаж (СИ)
— Я здесь, — зарываюсь пальцами в мокрых и густых волосах мужчины, поддаваясь вперед, целуя его мощную шею, находя волнительно бьющуюся жилку.
Когда я оставляю на его шее жесткий засос, напоминающий огромное красное клеймо, мужчина срывается на довольно глубокие и жесткие толчки, вырывая мои стоны.
— Моя развратная девочка, — он впивается своими руками в мои ягодицы, плотно прижимая меня к кафелю, буквально вдалбливаясь в меня. — Ты только моя, Мурка, — слышу его шепот, едва различимый, но такой пронизывающий. — Я, блядь, не собираюсь вынимать из тебя свой член… Я как в долбанном Раю.
Не знаю, почему он стал таким разговорчивым, но меня это возбуждает. В этот раз я держусь дольше, позволяя Тимуру разойтись и сменить несколько поз, охотно выбивая из меня умоляющий шепот.
— Сегодня можно, — насмехается мужчина, оторвав одну из моих рук от кафеля, о который я опиралась. Он направляет мою руку вниз, и несколько невыносимо долгих мгновений помогает мне растирать налитый клитор. У меня сносит крышу от его разрешения и жестов, чем от моих рук на возбужденной плоти.
Тимур одной рукой перехватывает мой затылок, удерживая на месте, а второй рукой крепко держит бедро, заставляя подмахивать его толчкам. Не редко ощущаю легкие дразнящие шлепки, а меня постепенно уносит в сотрясающий всё моё тело оргазм.
Едва заканчиваю сама, как Тимур вытаскивает свой член, и горячая вязкая жидкость оказывает на моих призывно оттопыренных ягодицах.
— Ты мне разрешил мастурбировать? — спрашиваю я, глядя в стену, глупо улыбнувшись.
— Только сегодня, Мурка, — он смеется, и сгребает меня охапку, крепко обнимая. — Я сам люблю контролировать процесс, но тебе ведь понравилось?
— Понравилось, — с придыханием произношу я.
— И настроение появилось, — констатирует он факт, и я киваю.
— А ещё проснулся бешенный голод, — я отстраняюсь от Тимура, повернувшись к нему лицом. — Спасибо, Тимур.
— Спасибо? — он играет бровями. — Это благодарность за оргазм? — он меня намеренно пытается смутить, но я стоически и твердо киваю. — Благодари меня чаще, Мурка. Мне это нравится! — он срывает с моих губ поцелуй, который сначала легкий и ничего не значащий, но затем он становится глубоким и страстным.
— Если ты сейчас не остановишься… — я тяжело выдыхаю, закатывая глаза. Об этом даже говорить нельзя, иначе нас снова унесет! — Купайся, а я приготовлю завтрак, ладно? — Тимур меня неохотно выпускает из своих рук, наблюдая, как я обтираюсь полотенцем и надеваю халат. — Заканчивай так на меня смотреть. Я хочу сегодня добраться до работы, — смеюсь я тому, что вижу в его глазах пылающее желание продолжить.
— Есть, Госпожа директор! — смеется Тимур, отсалютовав мне.
Я иду на кухню, с прискорбием осматривая свою скромную квадратуру этой ободранной и старой кухни. Я не планировала принимать гостей, а тем более Громова, который своей квартирой произвел на меня впечатление. Невооруженным глазом видно, что он любит роскошь и удобство. А я, наверное, произвела впечатление особы, которая придерживается такого же порядка, но к сожалению, в его глазах увидела изумление и недоумение. До слёз обидно, что он считает меня нищебродкой, а ведь правда колит в глаза…
Готовлю яичницу, и сама грустно усмехаюсь — это всё, что я могу предложить. В его холодильнике, когда мы готовили пасту с морепродуктами, я видела красную рыбу, дорогие сыры, мясо и другие недоступные мне продукты… У меня было ощущение, что я нахожусь не в своей шкуре, совсем не с тем мужчиной. Это ранит по самому сердцу, но я держалась. Только когда он переступил порог моей скромной квартиры, которая не достойна даже его дизайнерской обуви — меня накрыло уныние. Я ощутила себя никчемной.
— И чем это здесь так вкусно пахнет? — его руки обвивают мои бедра, он прижимается ко мне со спины. Не понимаю, каким запахом он упивается больше — моим или яичницы.
— Всего лишь яйца… — пожимаю плечами, смеясь, когда щетина моего мужчины щекочет мою шею. — Ти-и-и-му-у-у-р! — стону я, уворачиваясь от его щекотливой пытки.
— Мои яйца тоже хотят твоего внимания, — утверждает он.
— Тимур! Я почти целый час уделяла тебе внимание! — возмущаюсь я.
— Почти — не считается. Мне тебя всегда мало, Мурка… — он злоупотребляет своим положением, целуя мою голую шею, заставляя рой мурашей атаковать моё тело. Он невероятен! — Ты ощущаешь? Я снова хочу тебя и это гребанная пытка каждый день, — он опаляет мою шею своим жарким дыханием, а я, своими ягодицами, ощущаю его снова твердое желание. — Но не сегодня. Я, как генеральный директор, объявляю нам выходной!
— Тимур, твоё предложение соблазнительное, и я бы ни за что не отказалась, но у меня много работы…
— Много работы с Уваровым, — жестко поправляет меня мужчина, и я явно ощущаю жесткую хватку на своих бедрах. — Я дам тебе дополнительный день…
— Тимур, — я тяжело выдыхаю. — Я не с тобой спорить, но сейчас для меня первостепенная задача — закончить все проекты с Дамиром Романовичем. Это не обсуждается! — я стараюсь быть непреклонной, ведь соблазнить меня Тимур может в два счета. Ему всего лишь стоит распахнуть мой халат и прикоснуться к горячей коже!
— Кто-то показывает зубки, — шепчет мужчина, но отстраняется от меня, и присаживается на стул. Моя спина пылает от его пронизывающего взгляда, пока я сервирую стол и накрываю простецкий завтрак.
— Я и когти могу выпустить, — уверяю я Тимура, который многозначительно выдыхает, но решает не отвечать на мой короткий выпад. Вместо словесного ответа его взгляд становится холодным и острым, и я понимаю, что он о чем-то глубоко задумался.
Завтракаем в тишине, которая с каждой минутой заставляет меня нервничать. Да, у меня есть повод нервничать, особенно после этой неуместной ситуации ночью. Тимур далеко не дурак, чтобы начать постепенно складывать все события в одну простую истину…
— Переезжай ко мне, — я буквально давлюсь последним кусочком яичницы, округлив глаза. И ведь не спросил, а сказал, дожидаясь моего согласия.
— Ты не думаешь, что для такого шага мы ещё мало знакомы? — осторожно интересуюсь я, понимая, что попасть под круглосуточное наблюдение Громова для меня слишком большой риск.
Я бы очень хотела быть к нему ближе — это даже не обсуждается! Но… Егорчик. Этот ублюдок начинает портить и лезть в мою жизнь, оставаясь безнаказанным. Сегодня он пришел на порог ко мне, а завтра к Громову? Боюсь представить, в какой ярости будет мужчина, если поймет моё прямое отношение к криминалу.
— Я хочу, чтобы ты была ближе ко мне и в безопасности.
Я не знаю, что нужно ответить. Не хочу, чтобы он отстранился или что-то придумал лишнего, но согласиться на это соблазнительное решение мне нельзя. Всё напрочь выходит из-под моего контроля… Мне деньги нужно собирать, а не с головой нырять в отношения с любимым мне мужчиной. Чёрт.
— Если не сойдемся — вернешься сюда, — он недовольно поджимает губы, обводя взглядом маленькую кухню, — к себе домой. Я помогу с вещами. Тебе не нужно заморачиваться самой, теперь у тебя есть я.
— Тимур…
— У тебя небезопасно. Останься у меня хотя бы до поимки взломщика. Что ты сможешь сделать одна против неадекватного мужчины? — он смотрит в мои глаза, которые я отвожу в сторону. С каждым разом лгать ему становится трудно и неприятно. Он не заслуживает такого отношения. — Если тебе надо пространство — я выделю тебе комнату и у меня есть гостевая ванна, — добивает меня Тимур своим предложением.
— Господи, а это здесь причем? — негодую я, откинувшись спиной на стул. — Это просто… Серьёзный шаг!
— Конечно. Очень серьёзный шаг к своей личной безопасности, — я первые вижу, как Тимур несдержанно фыркает и закатывающего глаза. Бесится, но заставлять меня не может. — Если ты останешься здесь — я найму охранную службу.
— Тимур, ты меня не понимаешь… — снова выдыхаю я, борясь с собой, чтобы не поддаваться на его твердые аргументы.
— Хватит, — он поднимает ладонь, буквально заткнув мой поток слов, вставая из-за стола. — Я хочу, чтобы ты переехала ко мне, но принимать решение тебе. Я, в свою очередь, как твой мужчина — не могу оставить тебя без присмотра, когда к тебе вламываются в дом подозрительные люди. Подумай до вечера о моём предложении. В любом случае я обеспечу твою безопасность.