Двойной шантаж (СИ)

— А вы, Виктория Владимировна, не вмешивайтесь, — она насмешливо скривила губы в ядовитой улыбке. — Вы здесь недавно и ещё совсем не понимаете всех тонкостей совместной работы с другими департаментами.
— Я отлично понимаю, кто и за что отвечает в этой компании. Проект, который должен приносить прибыль и мои честно заслуженные премиальные — терпит убытки и треплет всем нервы из-за вашей халатности… Или неопытности, — лучший ответ — это нападение, не так ли? — Если вам нужна помощь, предлагаю обсудить сейчас дополнительные затраты и воспользоваться услугами наёмного специалиста.
Она багровеет от ярости. На меня оборачиваются абсолютно все собравшиеся директора и их заместители, насмешливо переводя взгляды с меня на Елену Николаевну, которая вышла из себя, вскочив со своего места.
— Что за вздор? Я восемь лет отдала этой компании и ни разу не проиграла суд! — она смотрит на меня с враждой. — Тимур Давидович, вы уж извините, но вам не кажется, что Виктория Владимировна не имеет никакого отношения к нашим вопросам?
Тимур смотрит на меня, а я замечаю, как лукаво блеснули его глаза.
— Кажется, — пожимает он плечами, заставив меня вопросительно приподнять бровь. Он на её стороне? — Мне кажется, что Виктория Владимировна предложила дельный совет. Запланируйте дополнительные затраты на юриста и найдите мне дельца, который как можно быстрее закроет этот вопрос. Елена Николаевна, надеюсь, у вас имеются полезные связи?
— Конечно, Тимур Давидович, — он старается быть вежливой, но фальшивит.
— Тогда на сегодня всё. Всем хороших выходных.
Все поднимаются, собирают вещи, и я стараюсь тоже не задерживаться. Работы после увольнения Оли стало в два раза больше, так что я едва успеваю выполнять работу по своему графику.
— Виктория Владимировна, задержитесь пожалуйста, — останавливает меня суровый голос Громова.
Елена Николаевна злорадно мне улыбается, очевидно предполагая, что сейчас мне сделают нагоняй за длинный язык. Если бы она только знала, что здесь произошло в прошлый раз, когда мы остались одни… И где находился мой длинный язык — умерла бы от ярости!
— Я вас слушаю, Тимур Давидович, — присаживаюсь на край стола, на что Громов заостряет своё внимание, едва не облизываясь.
— Проблема с Аней — решена, — наверное, если бы я осталась стоять — точно бы от шока присела.
— О чём ты говоришь? — уточняю я, непонимающе всматриваясь в карие глаза.
— Теперь я принадлежу только тебе, Мурка, — он встает и оказывается рядом, положив руки на стол по разные стороны от моих бедер.
— Это значит… — многозначительно выдыхаю.
— Это значит, Мурка, что тебе очень срочно нужно придумать новый повод, чтобы меня избегать. А пока ты думаешь… — он перехватывает моё бедро, коленом давит между ног, вставая значительно ближе, а второй рукой перехватывает мой затылок, — мы можем немного пошалить. Если бы ты только знала, как неудобно каждый раз сидеть в этом конференц-зале со стояком…
— Пошалить, говоришь? — я, предвкушая его горячий поцелуй, облизываю пересохшие губы. — А ты точно готов к этому, Тимур?
А что? Анечка меня действительно останавливала, чтобы я не накинулась на него голодным зверем! И я практически уверена, что эта малолетняя дурочка точно всё, как на духу, выложит Громову, ведь потеряв его — она обречена выплачивать бешенную сумму денег. Ей не потянуть мои запросы, а самый верный способ — признаться.
Может, не такая она и дура, а?
В любом случае теперь она не так важна. И я понимаю, что, если Анечка пожаловалась Тимуру на шантажиста — он станет искать его незамедлительно. Я же не самоубийца, в конце концов, чтобы моя коварная рука была одновременно в кошельке Громова, и на его члене! Меня вполне устроит одно из двух, и увы, этот мужчина не оставляет мне выбора.
У меня новые условия с Егором — мне нужно пять миллионов. Ободрать Тимура, как предложил Егорчик — вполне возможно, но, когда он всё поймет… Ох, вряд ли я об этом не пожелаю. Но у меня ещё есть целый месяц, чтобы найти деньги другим способом, отвязаться от Егора, обезопасить свою жизнь… Даже, возможно, позволить себе насладиться уединением с Тимуром.
 
Всего лишь каких-то пять, долбанных, миллионов! И не такое ты проглатывала, не правда ли, Вика? О, я справлюсь с любой задачей, зная, что на кону. Но я хочу всё и сразу — и деньги найти, и на Громова запрыгнуть. Стоит быть острожной, ступая на такую скользкую дорожку…
Я расстегиваю его ремень, а Тимур наблюдает за этим действием своими полыхающими от страсти янтарными глазами. Он также подсел на это, как и я. Просто до мужчин труднее доходит, ему пришлось подождать семь месяцев и зажать меня на корпоративе.
Но ожидание того стоило, не правда ли?
— Ещё как готов, — говорит Тимур и достает из кармана презерватив, показывая свою готовность.
— Всего один? Какая-то слабая у тебя подготовка, — я пытаюсь быть серьезной, но я не выдерживаю и хохочу во весь голос, когда Тимур возмущенно вспыхивает.
— У меня нет привычки таскать с собой целую пачку, Мурка. Но будь уверена — я исправлю эту оплошность при первой же возможности, — игриво рычит мужчина, обрушиваясь на меня ураганом. Целует щедро, да так, что не хватает дыхания.
Я залезаю рукой под его брюки и трусы, касаясь горячей и вздыбленной плоти, что выпрашивает от меня ласки, подрагивая. Какой же он… Мой. Да, именно так. Иначе и быть не может! Я терпела, долго терпела и давала ему далеко не один шанс, чтобы он одумался. А что сделал Громов? Избавил меня от единственной преграды, которая стояла между нами!
— Я сброшу тебе сообщением свой адрес, — шепчет он мне на ухо, большим пальцем обводя контур моих губ. — Ты сейчас же соберешься и поедешь. Без выкрутасов, Мурка, — он нахально мне приказывает, а когда я хочу возмутиться, с нажимом проникает в мой рот своим большим пальцем. — Я хочу всю тебя, целиком, в своей постели.
Хочешь, Громов? А выдержишь ли ты так долго ждать? Я уже не могу. Внизу снова потоп и я хочу твой член немедленно!
Я плотно обхватываю губами его палец, и ласкаю его языком, заигрывая. Его глаза темнеют до черноты от возбуждения, дыхание углубляется, а пахом он прижимается ко мне плотнее.
— Маленькая паршивка, — заключает он, когда я изображаю сосательные движения, рассказывая ему, как хорошо я могу работать своим ртом.
Я заставлю тебя забыть обо всех твоих практикантках, даже если мне придется учиться новым техникам! Своей свободной рукой я крепче обхватываю его член и вожу по нему ладонью, заставляя его так же сходить сума, как схожу я сама.
— Можем начать здесь, — я чувствую себя настоящей заговорщицей.
— Нет, — твердый отказ отрезвляет. Он забирает у меня игрушку в виде его пальца, а затем вытягивает мою руку из своих брюк, застегивая ремень. — Поторопись, Вика. Я могу быть очень нетерпеливым.
— Ну что за скука? Может ты меня ещё в миссионерской позе возьмешь? — я смеюсь над ним, когда он поглядывает на дверь, которая в этот раз осталась открыта.
Что, боится быть пойманным с опущенными брюками? Не в первой же!
— Возьму, — резко отвечает Тимур, нахмурившись. — Ещё как возьму, а ты послушно кончишь, — обещает мужчина, отчего я взволнованно сглотнула. Тяжело оставаться равнодушной к таким обещаниям, особенно после долгого воздержания. — Собирайся, Вика, не заставляй нас обоих ждать.
Я спрыгиваю со стола, понимая, что сегодня не смогу уломать его на экстремальный секс с открытой дверью. Что же… В другой раз.
— Надеюсь у себя дома вы будете более раскрепощённым, Ти-му-у-ур Давидович, — лукаво шепчу я, а в следующий момент получаю жалящий шлепок по ягодице и полыхающий взгляд, который обещает мне бесконечно длинную ночь.
— Брысь! — шипит он.
***
Я успеваю замариновать его до такой степени, что Тимур встречает меня злющий, как черт, буквально затащив в своё гигантское логово. Он пронизывает меня голодными глазами, в этот раз обещая мучения, и выжидающе смотрит, ожидая самые искренние извинения. Причем на коленях и обязательно без одежды.