Зима Скорпиона

Она склонилась к нему и поцеловала в щеку.
— Мы не можем уехать. От нас слишком многое зависит, — сказала она. — Что с Аленой?
— В лечебнице мне сказали, что никогда о такой не слышали.
— Она исчезла, — кивнула Ирина. — Я просидела в лечебнице всю ночь. Когда утром я уехала, чтобы встретиться с Виктором, она была еще там. И она была нетранспортабельна.
— А доктор Яковенко на пороге войны вдруг якобы уходит в отпуск!
— После нашего разговора я попросила Виктора, чтобы он поручил кому-нибудь выяснить, что произошло. Удалось узнать только то, что вскоре после моего ухода пришли какие-то люди и кого-то увели. Никто ничего не видел, никто ничего не знает. Санитарка обещала им, что если ее будут спрашивать, она поклянется, что такой пациентки никогда не было.
Ирина склонилась ближе к нему:
— Так это Шелаев убил Черкесова? Ты уверен? У тебя есть доказательство? Почему?
— Горобец обманул его. Он сказал, что Черкесов намерен вернуть Крым России.
— Это безумие. Даже Черкесов… — она остановила себя. — Шелаев на видео признал, что убить Черкесова приказал Горобец? Будет ли этого достаточно для того, чтобы остановить Россию?
— Должно быть, — сказал Скорпион, посмотрев на часы. — Нам пора ехать на телевизионную станцию.
Ирина стала собирать свои вещи. Прежде чем она поднялась, Скорпион тронул ее руку.
— Так как насчет Кракова?
Ирина стояла, натягивая на плечо ремень своей сумочки. Она прижалась к нему. Он ощущал ее всю.
— Я не могу оставить свою страну. Не сейчас, — прошептала она.
Скорпион убрал свою руку, и они вышли.
Пошел снег. Движение по Вокзальной площади было плотным. Они сели в трамвай, идущий в сторону проспекта Победы. Скорпион смотрел из окна вагона на улицы и на падающий снег, и вдруг по совершенно непонятной для него причине у него в мозгу возник очень странный вопрос: доведется ли ему еще когда-нибудь в жизни увидеть снег?
* * *
Телестанция «Интер» размещалась в прямоугольном здании в Шевченковском районе. Они вошли в вестибюль, отряхивая ноги от снега. Когда дежурная, несмотря на парик, узнала Ирину, глаза ее от удивления расширились. Она объяснила им, как пройти к кабинету менеджера на втором этаже. Но сначала Ирина зашла в дамский туалет, откуда вышла в черном парике, воспроизводившем тот ее облик, который знали люди. Перемена была невероятной. Это снова была Ирина. Даже ее походка стала другой. Они постучали и вошли в кабинет.
Видимо, дежурная предупредила менеджера об их приходе, потому что он встретил их стоя у стола. Это был мужчина средних лет в толстых очках в пластмассовой оправе.
— Добрый день. Я — Владислав Коробей, «Линия конфликта», — он назвал передачу, в которой должна была выступать Ирина, и стал быстро что-то говорить ей по-украински. Потом посмотрел на Скорпиона:
— Хто вы?
— Мий охоронец, — быстро ответила Ирина.
Коробей обошел стол, говоря что-то, чего Скорпион понять не мог, разобрав только упоминание пана Ахнецова. Он указал на большой телеэкран на стене и пультом прибавил звук. Там показывали вводной ролик к предстоящему появлению Ирины. Это была непрерывная речь ведущего, сопровождаемая изображениями Ирины, Кожановского, Черкесова, митинга на стадионе в Днепропетровске. Кадры сменяли друг друга — крики в толпе, выстрелы, бегущие люди и взрыв машины Черкесова. Потом был стоп-кадр огненного шара от взрыва и опять портреты Ирины, безумно красивой на некоторых из них.
Продолжая говорить, Коробей повел их к лифту. Они спустились в большую подвальную студию, где Коробей представил их работникам, в том числе сидевшей на табуретке пышной брюнетке в топе с глубоким вырезом, Татьяне, которой в это время делали макияж. Скорпион решил, что это ведущая. Они с Ириной обменялись поцелуями в щечку и стали болтать как давние подруги, при этом их взгляды выдавали готовящихся к бою соперниц. Скорпион изучал обстановку Там были три камеры, направленные на сцену, которая была оформлена под богатую гостиную с видом на Софийский собор на заднем плане.
 
Они прошли в аппаратную. Один из мужчин, Скорпион решил, что это режиссер, что-то сказал Ирине по-украински. Она обернулась к Скорпиону:
— Они просят твою видеозапись.
Скорпион извлек DVD из кармана рюкзака и протянул режиссеру. Тот передал его человеку, сидящему у монитора с множеством ручек настройки, и через несколько секунд на мониторе появилось изображение. Это был Шелаев, сидящий за столом в сельском доме в свете единственной свечи. Изображение было не слишком четким, но Шелаев узнавался безошибочно.
— Как вы нашли меня? — спросил Шелаев.
— Кое-что сказала Алена, — услышал Скорпион собственный голос, который перенес его назад, в страшную ледяную пустыню радиоактивного леса. Все смотрели видео очень внимательно. Скорпион взглянул на Ирину. Она была так же сосредоточена, как и остальные. «Она впервые видит это», — напомнил себе Скорпион. Люди ахали, когда Скорпион рассказывал Шелаеву, что Алену пытали, а Шелаев вскрикивал и бил кулаком по столу. А когда Шелаев рассказывал, как он вызвал взрыв в «мерседесе» Черкесова с помощью сотового телефона, послышался шумок обсуждения. Обсуждение продолжалось и дальше, но, когда Шелаев стал читать Шевченко, наступила напряженная тишина, которая стояла и тогда, когда он приставил себе к горлу нож и убил себя. Запись зафиксировала, как он сползал на пол с торчащим из макушки острием ножа, и на этом закончилась.
— Боже праведный! — сказал кто-то.
После недолгой паузы все заговорили. Режиссер что-то сказал Ирине. Та обернулась к Скорпиону, ее глаза блестели.
— Он сказал, что до этого момента он, как и все прочие, был уверен в нашей виновности. Он сказал, что это все меняет.
Один из присутствующих что-то сказал, и режиссер повторил это Ирине.
— Что он сказал? — спросил Скорпион.
— Он сказал, что это будет не просто хорошая передача — это великая передача! — ответила она с улыбкой. Возникло возбуждение, люди перешептывались. Один из них показал Ирине и Скорпиону, где им нужно сесть и какая камера будет на них направлена.
Скорпион начал догадываться, что снимать хотят и его. При первой возможности он увел Ирину в место позади камер.
— Что происходит? Уж не хотят ли и меня снимать?
— Да, они считают, что это важно. Татьяна хочет задать тебе несколько вопросов, — сказала Ирина. — А что?
— Ни в коем случае. Я не показываюсь на телевидении, я не позволяю себя фотографировать. Никогда! Это погубит все, что я делаю.
— Разумеется. Я скажу им, — ответила она, заботливо глядя ему в глаза. В этот момент он испугался. Он почувствовал, что Ирина влюбляется в него.
Она отошла, какое-то время поговорила с режиссером и Татьяной и вернулась.
— Тебе нужно выступить. Ведь это ты говоришь там с Шелаевым. Они предлагают маску. Годится?
— Нет, если будет видна хотя бы половина моего лица.
Ирина еще раз переговорила с телевизионщиками и вернулась.
— Ты будешь в темных очках, а остальная часть твоего лица будет закрыта и еще затемнена электронными средствами. Твой голос тоже будет изменен. Илько…
— Кто?
— Режиссер, — Ирина указала на мужчину, который разговаривал с Татьяной. — Он считает, что маскировка будет даже полезна. Она сделает все более убедительным. Добро?
Скорпион кивнул. Он посмотрел на часы. Запись уложится в полчаса, и у них еще будет большой запас времени, чтобы успеть на краковский поезд, хотя он еще не был уверен, что она согласится поехать с ним. Наблюдая ее здесь, в центре внимания, перед готовящимися к съемке телекамерами, он спрашивал себя, готова ли она отказаться от всего этого ради него? С чего бы это ей? С чего бы это кому бы то ни было?
Ассистент увел Скорпиона в маленькую боковую комнату, где тот примерил темные очки, кепку и маску и испробовал устройство искажения голоса. В зеркале он выглядел террористом. «Будь я зрителем, я бы не поверил ни одному слову из уст этого человека», — подумал Скорпион. Вскоре к ним присоединилась Ирина. Она осмотрела его критически, склонив голову.