Южная пустошь - 2 (СИ)
— Виктория, — улыбнулась я, стараясь не выдать своей тревоги, чтобы не напугать малышку еще больше, — ты говорила, что вы можете общаться на «изнанке»?
— Да, — кивнула малышка, заползая мне на колени и обнимая. — Мама, не бойся, — вздохнула она в ухо и начала успокаивать меня моими же словами и поглаживая маленькой ладошкой по плечу, — все будет хорошо. Все прошло, пройдет и это. До свадьбы заживет. Все будет хорошо…
Это было так забавно, что несмотря на страх за Хурру, я не смогла сдержать улыбки. Обняла Викторию и прошептала:
— Да, милая, все будет хорошо. А ты прямо сейчас скажи Хурре, чтобы она немедленно возвращалась домой. Иначе ее ждет целая седьмица домашнего ареста.
— Хорошо, — Виктория на мгновение застыла в моих руках, зажмурилась и зашептала, — Хурра, говорит, что она пока не может… Амазонки собрали суд… Олли обвиняет Илайю в предательстве Лунных сестер… Половина воительниц на ее стороне и хотят вернуться в поселение. Хурра чуть-чуть подождет, чтобы узнать чем все закончится… Мам, а что такое предательство? — моя младшая открыла глаза и уставилась на меня своими глазищами.
— Хм, — я на мгновение задумалась, — это очень плохой поступок. Когда ты обманываешь тех, кто тебе доверяет, и делаешь что-то такое, от чего твоим друзьям будет очень плохо…
— Как Рошка?
Я вздохнула. Этого вопроса я хотела бы избежать. Но раз уж так вышло…
— Не совсем, милая. Рошка просто глупый мальчишка. Тот, кто предает обычно все понимает. Он обманывает и совершает плохие поступки, осознавая, что это причинит боль тем, кого он любит…
Виктория на мгновение задумалась…
— Получается, Хурра нас предала? Она же знала, что ты все равно будешь сердится и переживать…
— Но она нас не обманывала, — улыбнулась я, — а сейчас передай Хурре, если она не вернется домой немедленно, то ее ждет две седьмицы домашнего ареста.
Витория кивнула и снова прикрыла глаза…
— Мам, Хурра говорит, что амазонки кричат на Илайю. Они хотят вернуться в поселение и сами спросить тебя о каких-то контарках… чтобы проверить, не обманула ли их Илайя… Мам, а что такое контарки?
— Контракты, — поправила я. — Это договора. Но об этом позже, милая. Сейчас скажи Хурре, чтобы…
— Мам, а Илайя хочет предать своих сестер? Да? — перебила меня дочь. И теперь ждала ответа с любопытством глядя на меня.
— Да, Виктория. Но, маленькая моя, я отвечу на все твои вопросы чуть позже, сейчас нужно, чтобы Хурра немедленно вернулась домой. Так ей и скажи…
Моя малышка кивнула и снова «ушла» в себя:
— Хурра говорит, что Илайя приказала связать Олли. Две амазонки сразу же схватили Олли… Она пытается вырваться, но у нее не получается. Остальные амазонки достали свое оружие… Хурра говорит, что сейчас будет бой. И, кажется, не тренировочный. Она еще никогда такой не видела, и просит разрешения остаться и посмотреть.
У меня по спине побежали мурашки. Значит все вышло из-под контроля. И маленькой девочке там точно не место.
— Пусть Хурра немедленно возвращается, — вырвалось у меня. Я не хотела показывать свой страх Виктории, чтобы не напугать ее, но не смогла сдержаться, — там сейчас очень опасно.
И пусть в этот раз я не грозила страшными карами, но, вероятно, Виктории как-то далось донести мою тревогу. А может быть Хурра и сама поняла, что ей лучше всего быть подальше от схватки…
— Она идет, мам, — тут же отозвалась дочь. — Хурра возвращается.
Я прикрыла глаза, чувствуя облегчение.
Мне понадобилось пара свечей, чтобы вернуться из ночной вылазки. У Хурры на этот путь ушло не больше десятой доли. Виктория только-только сползла с моих колен и начала играть с куклами. В придачу к сшитой под покровом ночи Алесе, я смастерила ей и куклу-мальчика, которую моя дочь называла папой. Первое время мы было жутко, я все ждала, каких-нибудь страшных и мистических событий, но ничего такого не происходило. Виктория играла с куклами точно так же, как и все девочки. И постепенно я успокоилась. Возможно, я зря накрутила себе всякую жуть. А имена и уверенность моей дочери, что эти куклы как-то связаны с умершими, всего лишь результат слишком богатого воображения у ребенка.
— Мама! — Хурра появилась с криком и сходу кинулась мне на шею. — Мама!
Я обняла ее и только тогда поняла, что Хурра плачет… Взахлеб. Такое я, вообще, видела всего несколько раз за всю ее жизнь…
— Хурра, доченька, что случилось⁈ — я прижала к себе дочь, которая тряслась всем телом, не в силах справится с эмоциями. Я ничего не понимала. Что же могло так сильно напугать бесстрашную наследницу Древней Богини Аддии⁈ Неужели амазонки на самом деле устроили самую настоящую битву?
— Мама, — Хурра, кривя рот в плаче, зашептала горячо и не совсем разборчиво, — Илайя убила Олли! Она не стала ни с кем сражаться! Две амазонки держали Олли, а Илайя подошла и раз! Убила ее… Ножом… Это же нечестно, мама! Неправильно… Они же сестры! Лунные… Если бы в бою… А вот так… Так же нельзя!
Что можно было ответить на такие обвинения. Я вздохнула. И крепче прижала Хурру к себе. Моя маленькая, храбрая воительница еще никогда по-настоящему не сталкивалась с предательством. Ей многое довелось увидеть и пережить во время битвы с крысами. Но одно дело, когда все ясно и однозначно: вот друг — вот враг, убей врага — защити друзей. И совсем другое, когда те, кого ты считала друзьями, обращают оружие против друга, или, вообще, убивают вот так… исподтишка.
— Не плачь, милая, — шептала я, поглаживая дочь по спине, — Илайя поступила очень плохо. Ты права. Она не хороший человек… Не плачь. Боги на нашей стороне. И все обязательно закончится хорошо… И никакие артефакты ей не помогут, — произнесла я с тяжелым вздохом… Скорее для себя, чем для Хурры.
— Не помогут, — всхлипнула моя дочь. Она зашевелилась на моих руках и сунув руку за пазуху, вытащила оттуда целую горсть знакомых амулетов… Знакомых по сути, но не по форме. Все эти артефакты я видела впервые. — Вот! — Хурра судорожно вздохнула, — я пошла за ними. Вчера я не успела рассказать тебе, что у Илайи много Даров. И сегодня пошла к ней, чтобы все забрать. Только тут нет Дара Южина, — всхлипнула она. — Илайя носит его с собой. И еще несколько других. Если бы не… — Хурра запнулась, из ее глаз снова хлынули слезы, красноречиво говоря, что именно остановило маленькую наследницу Богини-воровки, — я бы забрала и их. Но, — она разжала руку, роняя ворох амулетов на постель, и снова прижимаясь ко мне тихо заплакала, — мне стало страшно, мам!
А я не знала, что ей ответить. С одной стороны, стоило бы поругать дочь и объяснить, что такие приключения слишком опасны. Ей не стоило так рисковать жизнью ради горсти артефактов. Но с другой стороны, я смотрела на ворох амулетов, олицетворяющих Дары Древних Богов, и не могла не улыбаться.
Пусть Илайя выиграла и во второй битве. Я нисколько не сомневалась, после смерти Олли ни одна амазонка не пойдет против своей предводительницы. Такая казнь считалась позором среди Лунных сестер, и никто из них больше не захочет лишиться права на Последний бой, во время которого приговоренная к смерти женщина имеет возможность умереть достойно. Как воин, а не как рабыня, которой можно просто перерезать горло, словно она не человек, а овца.
Но украденные амулеты сводили на нет все победы Илайи… Теперь ей придется уступить. А у меня появилась отличная основа для начала переговоров.
— Хурра, ты очень помогла мне, — не стала скрывать я правду от дочери. — Но, пожалуйста, больше так не рискуй. Илайя одержима местью, и она будет только рада, если ты попадешь в ее руки.
— Она не сможет поймать меня, всхлипнула Хурра, — я же буду на изнанке… И Илайя глупая.
Я вздохнула… Не об этом я хотела бы разговаривать со своей маленькой дочкой…
— Знаешь, милая, если я что-то и поняла в своей жизни, так это то, что никогда нельзя недооценивать противника. Если ты будешь считать, что твой враг беспомощен и глуп, то ты проиграешь войну.
— Но, мама, это же правда! Илайя глупая! Иначе она не стала бы ссориться с тобой! — В голосе Хурры слышалось отчаяние. — Она пришла бы к тебе и попросила бы выкупить своих братьев!