Не говори «прощай»!
«Не думай об этом. Скоро ты окажешься на другой стороне, откроешь глаза и увидишь Макса, который ждет тебя, готовый обнять», — повторяла она про себя, как заклинание.
— Баджи…
Это был голос Макса. Китти с трудом открыла глаза — над ней в ореоле света склонилось лицо любимого, неясное, размытое, словно мираж, но, как всегда, прекрасное. Он услышал ее мольбу и пришел облегчить ей последние минуты, чтобы забрать с собой в лучший мир!
Ее глаза наполнились слезами, она улыбнулась, глядя на него с нежностью, и еле слышно прошептала:
— Я знала, что ты придешь…
— Молчи, любимая, я заберу тебя отсюда.
— Да, я готова… — Китти и сама не знала, произнесла ли она эти слова мысленно или вслух.
Он встал возле могилы на колени и стал разгребать землю вокруг ее головы.
— Брось, Макс, — шепнула Китти, — там, куда мы с тобой попадем, тело не нужно.
Перестав копать, он посмотрел на нее с недоумением, но через мгновение все понял:
— Посмотри, я настоящий, я живой! Я пришел за тобой.
— Да-да, любимый, вижу, ты сейчас даже более настоящий, чем при жизни, только, пожалуйста, забери меня в свой мир поскорее!
Он посмотрел на нее внимательнее, и в его глазах мелькнул испуг.
— Да, дорогая, я заберу тебя, только ты продержись еще немного, ладно? — с нежностью погладив ее по щеке, сказал он.
— Хорошо… Я готова отправиться в путь… — проговорила Китти, чувствуя, что ее силы тают с каждой минутой. — На душе так спокойно, светло, и меня неудержимо клонит в сон… Долгожданный покой…
— Нет, баджи, нет, останься со мной!
В его глазах появились слезы. Китти удивилась: неужели духи тоже плачут?
— Не плачь, любимый, это продлится недолго… — Закрыв отяжелевшие веки, она почувствовала, что сознание медленно гаснет, и одновременно — что Макс лихорадочно сбрасывает с нее землю, развязывает веревки и вынимает из ямы. Его объятия показались ей самым надежным убежищем.
— Держись, баджи, держись ради меня!
Слова доходили до нее как сквозь вату. Она положила голову ему на грудь и, еле слышно поблагодарив, погрузилась в темноту…
К Китти стало возвращаться сознание, она почувствовала тепло, услышала журчанье воды, потом кто-то вытер ей лицо. Воздух вокруг благоухал розами и каким-то еще пряным ароматом. «Сандаловое дерево», — узнала Китти. Она открыла полные слез глаза и увидела перед собой прелестную индианку в желтом сари — смуглую, с тонкими чертами лица, иссиня-черными волосами и большими, с поволокой глазами. На лбу у нее была красная точка. Кто это чудесное существо? Ангел? Или, может быть, дух бабушки, легендарной раджпутской принцессы, встречающий новую душу на пороге вечности?
— О, я вижу, вам уже лучше, — улыбнувшись, сказала индианка на хинди и исчезла.
Китти устало смежила веки. Неожиданно кто-то опустился рядом с ней, и тихий мужской голос, который она узнала бы из тысячи других, позвал:
— Баджи…
Открыв глаза, она увидела Макса, красивого и мужественного, как и прежде.
— Слава богу! — воскликнул он, и его озабоченное лицо просветлело. — Я так боялся тебя потерять!
Китти огляделась — одетая в хлопчатобумажную ночную рубашку, она лежала на кровати в небольшой, просто, даже бедно обставленной, но чистенькой комнате. На столе рядом курились благовония, стоял таз с водой. Полуденное солнце заливало все вокруг ярким теплым светом. Макс примостился на краешке кровати.
— Где я? — спросила Китти.
— В Ист-Энде, — ответил он, беря ее тонкую руку в свою, большую и сильную. — В этом районе Лондона живут в основном индийские и китайские иммигранты, так что нас навряд ли будут здесь искать.
Китти обескураженно молчала — неужели она не умерла и все это: сильный запах благовоний, теплые солнечные лучи, рука Макса — реально?
— Значит, я… жива? — неуверенно спросила она.
— Да, хоть и здорово нас напугала.
— И ты не дух?
— Конечно! — ободряюще улыбнулся Макс. — Потрогай, если не веришь, я из плоти и крови.
Проведя дрожащей рукой по его щеке, она нащупала давно не бритую щетину, и до нее наконец дошло значение его слов. Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди: Макс жив!
Вскрикнув как безумная, она села, обхватила обеими руками его лицо и стала покрывать его поцелуями, бормоча:
— Ты жив, ты спасся, любовь моя, но как, скажи, как?
— Я ведь Тигр, большая кошка, а у кошек девять жизней.
— Но я собственными глазами видела, как тебя повесили!
Он легонько толкнул ее, заставляя лечь, и, поцеловав в щеку, ответил:
— Я обманул своих палачей с помощью одного приема из йоги, которому меня научил Нагар. Суть заключается в полном расслаблении мускулов шеи и задержке дыхания, отчего создается впечатление, что человек умер. Они были так уверены в моей смерти, что даже не потрудились привязать к моим ногам камень, просто швырнули в море. Разумеется, я выплыл на берег, когда они ушли, потом вернулся в Порт-Блэр и пробрался на следующий же корабль, который отправлялся в Англию.
Китти гладила его по лицу, приговаривая:
— Милый, милый мой! Ты хотел меня спасти, не побоялся отправиться вслед за мной прямо в лапы врагам, и я тебя потеряла… О, обними меня, Макс, чтобы я еще раз могла убедиться, что ты не дух!
Он лег рядом и сжал возлюбленную в объятиях, Китти положила голову ему на грудь и почувствовала ровное, сильное биение его сердца. Чудесное ощущение — это было биение самой жизни!
— Сколько времени я уже здесь нахожусь?
— Несколько дней. Мои друзья помогли мне тебя выходить.
— Та женщина…
— Ее зовут Парвин.
— Я решила, что она — дух моей бабушки.
— Ничего удивительного, у тебя путалось сознание, ты была на грани смерти.
— И ты сам за мной ухаживал?
— Конечно, я был при тебе безотлучно.
Китти вновь прильнула к нему и притихла, чувствуя себя в полной безопасности в его объятиях.
— Знаешь, Виктории больше нет, — вспомнила она.
— Бедная, мне очень ее жаль. Она была славной женщиной.
— Благодаря ей я поняла, как надо ценить любовь и того, кого любишь, ведь это самое главное в жизни. Увы, моя добрая подруга открыла эту истину слишком поздно. Но нам с тобой, Макс, несказанно повезло: мы имеем счастье быть вместе.
— Ко мне прозрение пришло в Кхаджурахо, — ответил он. — Помнишь наш разговор в Бомбее? Я сказал тогда чистую правду. Четырнадцать лет я если и вспоминал о тебе, то только как о подруге детских лет, которая в трудную минуту меня поддержала. Но я всегда чувствовал, что мне чего-то не хватает, хотя и не осознавал, чего. На поиски ушли годы. Сначала я думал, что нашел то, чего мне не хватает, в деле, за которое борется Нагар. Когда я приехал в Лондон и услышал твое имя, то вспомнил маленькую Китти Фонтэйн. Я навел справки и узнал, что ты дружна с… человеком, которого я считал своим отцом, и пытаешься освободить полковника Фонтэйна, виновного во многих злодеяниях. Разумеется, при таких обстоятельствах я не мог тебе доверять, поэтому счел за лучшее вообще с тобой не встречаться.
— Не надо об этом, родной!
— Нет, я хочу, чтобы ты поняла… Пришло время выяснить правду. С самого детства я жил среди лжи, и сыт этим по горло. Пусть между нами никогда больше не будет недоверия.
— Хорошо, — согласилась она, — отныне мы будем говорить друг другу правду и только правду. И никаких больше «игр».
— Так вот, ты доверяла этому человеку, поэтому я считал тебя дурой, которую легко провести. Я знал о его злобной сущности, поэтому презирал тебя, видя, что ты полностью под его влиянием. Но когда я той ночью у Тимсли снял с тебя маску и понял, что ты и есть та самая Китти Фонтэйн, со мной случилось то, чего я до сих пор не могу объяснить: какая-то часть меня, которая, казалось, давно умерла, вдруг пробудилась к жизни. Я смотрел на тебя и видел… — он замолчал, подыскивая подходящее слово.
— Свое отражение, — подсказала Китти.
— Да, точно.
— Я ощутила тогда то же самое.