Увольняюсь, Ваша Светлость! (СИ)

— Подожди, — крикнул он. — Разве это не то, чего ты хотела? Тебе всегда мало.
— А ты свободен. Я тебя не держу. Но ты требуешь другого. Запомни, птенчик, чтобы владеть Бездной, сначала покори пламя.
Она ушла. Клятая огненная бесконечность могла не разговаривать с ним веками.
Он ценил свободу, но было то, что значило для него куда больше. Он не умел проигрывать. Сатаниил повернул на пальце призрачную копию перстня, снятого у невесты Конвея, и тоже исчез.
    
Эпилог. Скачки
 
Вороная и каурая шли почти вровень. Перес рядом со мной привстал со своего места, а потом не выдержал и вскочил на ноги. Не припоминаю, чтобы дворецкий хоть раз хватал себя за волосы. Ипподром ревел.
Сегодня многие поставили на фаворитов. Однако знатоки были в растерянности. На скачки заявились две лошади из конюшни мэра Конвея. Сэр Эллиот слыл лучшим заводчиком, но у его скакунов не было должного опыта — только выставки и спортивная выездка.
А все дело в том, что Френсис все-таки выпросил у отца разрешение участвовать в скачках на адских жеребцах, и с обязательным условием — вдвоем.
Мы, то есть я, Выш и Перес, заняли отдельную ложу в самом центре. Герцог не позволил нам спуститься поближе к полю. Он опасался, что искры из-под копыт могут вызвать возгорание в нижних рядах, как это уже не раз случалось. Чтобы все как следует рассмотреть, мне пришлось пользоваться биноклем.
Конечно, лошадей, как и номер у всадника на спине, видно и без специальных приспособлений, однако все зрительницы женского пола делали то же, что и я. Прижимали к глазам бинокли и монокли, а то и вовсе громоздкие магические увеличители, подключенные напрямую к транслятору.
Конвей был хорош. Нет, он был бесподобен. Я замужем два года, и все равно не в силах оторвать глаз… Как он похлопывал стеком по голенищу сапога, как жмурился на ярком солнце, как разминал пальцы в удлиненных кожаных крагах. А лосины?
На Земле я была уверена, что обтягивающие штанишки, да еще светло-бежевые, подходят только танцорам балета. Но как же я ошибалась… Его Светлость в костюме для верховой езды — это зрелище, после которого каждой порядочной девушке необходим холодный душ.
Я осознала, что влюбилась в тот самый день, когда впервые увидела Эллиота верхом на лошади. По-прежнему стараюсь посещать их конные тренировки с Френсисом как можно реже. Ведь после надо переделать еще уйму дел, а ничего кроме супруга из головы не идет.
Приложила руки к пылающим щекам. Я снова вынуждена надевать на улицу тончайшие перчатки. Мистер Гривз, перчаточник, вернул меня в список любимейших клиенток и опять поздравлял со всеми праздниками.
Доктора списывали возобновление аллергических реакций на двенадцатый месяц беременности. И Эллиот каждое утро и перед сном исследовал мои кисти. По-моему, это ему, а не мне, пора пить успокоительные капли…
— Великолепен. Он само совершенство, — громогласно заявил Выш, не дожидаясь, чем окончится противостояние двух всадников, которые вели всю группу.
— Да, — согласилась я. — Это точно.
Лепрекон покосился на меня не без недоумения.
— Вообще-то я про Буревея. Чудесный скакун. Родился с травмой, не подпускал к себе седоков, пока к нему подошел юный лорд, — на всякий случай пояснил он.
Еще сколько-то секунд оба коня двигались голова к голове, однако вороной жеребец Конвея на мгновение словно завис в воздухе. Он так и не нагнал соперника, потому что до финиша оставалось не больше одного корпуса.
— Он сделал это! Он смог, да… А я говорил, — размахивал руками вурдалак, отбрасывая зверскую тень с растопыренными когтями.
В минуты волнений он ничем не отличался от всех прочих физических объектов, оказывающихся на пути света.
— Френсис молодец, — поспешила я согласиться.
Мои спутники постоянно намекали, что мне не хватало азарта.
— Я про герцога. Так филигранно проиграть. Никто не заметит, не подкопается. Это карается штрафом и недопуском, если подобным образом попытаться повлиять на исход соревнований.
Досадливо махнула рукой. Скачки — это не мое. Впрочем, все сложилось как нельзя лучше. Заезд подошел к концу, и только один победитель проходил дальше. Это значило, что Конвей вернется к нам и продолжит болеть за сына уже с трибуны.
За два года юный лорд стал куда спокойнее и увереннее в себе. Он все так же обожал состязаться. Учился пока дома. Посещал лекции и практикумы в нескольких учебных заведениях. Мальчику претила муштра закрытых школ.
Иногда я волновалась, как на нем скажется рождение сестрички, однако Выш не уставал успокаивать — мол, как удачно, девочку старший брат возьмет под опеку и не будет переживать, что она займет его место в семье.
— Сейчас девочка. Потом желательно тоже девочку. Третьего — можно и мальчонку. Лорд Френсис к тому времени перерастет полудетские комплексы и бросится опекать брата так же яро, как сестер.
Я приложила руку к животу. Френсис уже интересовался малышкой. Иногда просил послушать, как она там, и возмущался, что рождения придется ждать еще два года.
Приступы шкодливости находили на него редко — и теперь касались сверстников и взрослых рогатых демонов, на которых косо смотрел его отец.
Я замерла. По ступенькам между рядами поднимался Эллиот. Он кивал кому-то, иногда махал или приветствовал голосом. И все равно он даже затылком ловил мой взгляд. В какую сторону бы ни смотрел, герцог безошибочно знал, где я. В толпе, пустыне или в разных концах собственного дома мы были друг для друга как два маяка.
Тихое ликование сменилось раздражением, когда я заметила демоницу, которая чуть не вывалилась в нашу ложу в попытке привлечь внимание моего мужа. Впрочем, мне никогда не приходилось вмешиваться.
Эллиот во всех подобных случаях реагировал стопроцентным игнором. Тем самым, из-за которого суккубы считали его холодным. А вот демоны, — многим из них до сих пор не давала покоя загадка, что же нашел во мне первый красавец Бездны, — получали от него совсем другой прием. Испепеляющее пламя.
Правда, до смертельных исходов не доходило. На мне так и стояла его защита, а перстни он не позволял снимать даже на ночь.
— Это и есть твоя магия, Джейн. Ты передвигаешь предметы — ой, аккуратнее! — разжигаешь огонь и варишь вкуснейший борщ. Что? Последнее не магия? В любом случае, пока ты осваиваешь бытовые навыки, пусть кольца побудут на тебе.
Герцог вошел к нам, сухо поздоровавшись с леди Стефанией или Пасифией, которой пришлось с кислой физиономией вернуться на свое место. Поцеловал меня в губы, пока Перес и Вышеслав старательно смотрели в другую сторону. Сжал пальцы, а потом поцеловал и их тоже.
— Ты как? Не устала?
— Прекрасно себя чувствую.
Он ловко вытащил какие-то документы из портального кармана и удобно расположился рядом… Вот он, настоящий болельщик. Впрочем, до заезда Френсиса еще как минимум полчаса.
— И будет еще лучше, дорогой. Когда мы съездим к моей маме. На следующей неделе вы как раз сдадите верхнюю развязку над центральной площадью и…
Эллиоту удалось подавить вздох. Бумаги по щелчку пальцев испарились обратно.
— Джейн, давай лучше она к нам. Несколько дней на Земле — это полдня здесь, а подготовка к перемещению — еще дня четыре. И потом из меня плохой фейх… шейх? В общем, абсолютный правитель. Она думает, что я не в себе, когда я бегаю по отелю и пытаюсь настроить голограммер. К тому же у нас дома столько комнат, ей так нравится устраивать перепланировки. Давай для нее добавим отдельное крыло?
Я прикрыла глаза. Мы перемещали мамочку два раза, и оба раза вышло не очень. У демонов не получалось нормально воссоздать самолет, даже когда я добыла иллюстрации. И ей пришлось стирать память, когда у стюарда Переса от искусственной тряски вылезли клыки. Добавить сюда, что Бездна с ее запруженными улицами, волшебной подсветкой, оживляемыми магией витринами и тысячами кафешек, где отдыхали рогатые и хвостатые, мало походила на поселение бедуинов…