Увольняюсь, Ваша Светлость! (СИ)
Мне стало не по себе. Про детей — допустим. Но Выш не вещь. Я иначе посмотрела на Сатью. Тот молча дул на свои пальцы. Обжегся? Не забрать ли и его из этого удушающего служения? Конвей постоянно подбирает неприкаянных.
Но, нет, было в этом эльфе нечто отталкивающее, несмотря на его кроткие взгляды в мою сторону.
— Как все-таки я попала сюда, если Эллиот не искал меня специально? Не то чтобы это важно, но все же…
— Кое-кто из первой тройки герцогов знал правду о нем. Видел его в переходных состояниях. Они заподозрили, что Тэнгир перенесен в кольцо. Были на то косвенные признаки. А дальше — все просто. Владыка предложил ему камень, который находился у него во владении. Эллиот отказался, но Тэнгир сразу перехватил инициативу, поверив, что найдет свой чудесный цветок. Ведь камень еще ни разу не ошибался.
Я молчала. Снова и снова переносилась в то пробуждение в каменном мешке… а потом ни одной ночи без кошмара. Однако Бездна права. По сравнению со многими другими призванными, я оказалась счастливицей. Выбирала между двумя и выбрала обоих.
— Сатаниил не поставил меня в известность. Он вообще частенько действовал исключительно в своих интересах. Но здесь я не возражала против поисков Лилии. Эллиот в разделенном состоянии рисковал сойти с ума, а наши гости из Огненного измерения реагировали на Тэнгира в первозданном виде и рвались сюда с удвоенной энергией… Я устранила владыку как раз в тот момент, когда он решил забрать тебя себе и получить контроль над Минотавром. Владыка исчез. Ты тоже потерялась для всех, однако ваша встреча с Конвеем была предопределена. Бездна — маленький город.
Спасибо, как говорится, вопросов больше не имею… Хотя нет, что это за клятва, о которой они постоянно упоминают?
— Тэнгир не приносил клятвы… Что имеется в виду? Я поняла, что в незапамятные времена он остался тебе должен и попал в услужение. Или он все-таки свободен?
Сатья прикрыл глаза и словно заснул. Мол, ему нет до этих разговоров дела.
— И не должен был приносить. Я появилась на свет благодаря ему. Он стал последней сущностью, которая сумела покинуть наше измерение. Мир, в котором окончательно победил огонь. Я ушла вместе с ним, запутавшись в его волосах.
Огонь в Горнилах мигал. Наверное, это означало, что он смеялся.
— Потом каждый из нас пошел своей дорогой. Когда против меня объединились боги, то ни один из них не мог сравниться с ним в силе. Это было уже новое поколение горделивых и крикливых. Они пробовали его разбудить. Но он лишь взглянул на меня и, — хотя вспомнил, кто я такая и чем закончилось усиление пламени в родном измирении, — лишь махнул рукой. А ведь объединись он с источником в Чертогах, от меня остался бы лишь пепел.
То есть Тэнгир все же неравнодушен к Бездне. И вот почему Конвей укоренился именно здесь.
— Потом я нашла его совершенно случайно. Он уже превратился в полностью остывший горный хребет… Ты же поняла, что по своей природе он ближе к ветру? Это означало для него смерть. Я расплавила всю каменную гряду, оставив лишь несколько целых камней. Вокруг расстилалась пустыня. Не степь, которую он так любил. Голый застывший остов. Но все равно было, где разгуляться ветру.
Во мне наконец забрезжило понимание.
— Столица выросла на месте этой каменной гряды?
Вместо огненной стихии мне ответил Сатья.
— Территории Бездны стремительно росли, и каменная пустыня оказалась в самом их сердце… Те самые несколько камней через эпохи и эпохи обернулись в нового демона. Искру жизни в нем возжигал суховей пустыни. Пепел и огонь были для Конвея колыбелью, а лед — пищей. Его кусками с огромными сложностями доставляли из Рассветных земель… Поэтому Эллиот Конвей — особенный демон. Или особенный не демон. Госпожа приложила столько усилий, чтобы его оживить.
Интересно, отпустила ли бы Бездна Тэнгира? Или на самом деле у нее имелись другие рычаги воздействия. Например, маленький демоненок, для которого любой другой мир стал бы серьезной проблемой.
— Но ведь все это имело смысл. Вы сами сказали, что ему под силу то, чего не сделали бы другие. Или сделали бы с огромными потерями. Огонь из другого измерения…
Пламя затрепетало вновь.
— Да, порожденные им твари очень опасны. Они похожи на моих демонов, только сжигают другое вещество. И поэтому настолько ядовиты… Тэнгир здорово рискует. Но я в него верю. Разве не это удел матери, да и жены, — терпеливо ждать.
Как это сильно рискует? Резко оттолкнулась от стены. Я тут о мироустройстве беседую, а он опять умереть пытается? Что он мне сам сказал… Держи и не отпускай… С тобой я сильнее… Так, и что я тут делаю?
— Послушайте, я… Мне нужно идти. Не представляю, что там за измерение, но я и здесь не своя. Так что мне все равно. Я к нему. Он так управится гораздо быстрее. Уверяю вас.
Поклонилась пониже и, подхватив юбки, помчалась к тому куску стены, где исчез Эллиот.
Как же ж глупо. Сейчас шмякнусь об нее со всего размаха. Нет, первыми ударятся колени, затем локти. Я успею сгруппироваться.
Сейчас больше всего на свете стремилась переместиться к нему. Я не могла так ошибиться. Или могла…
Удара не последовало.
****
У разлома в стене застыли две фигуры. Мужская и женская. Его белоснежные волосы трепал ветер. Ее голову укрывал глухой капюшон, из-под которого не выбивалось ни пряди.
Под ними шумел город. Не с тремя улицами и пятью телегами — хотя оба помнили его и таким — а настоящий мегаполис, где мэр ратовал за открытие третьего, верхнего, уровня движения повозок по воздуху.
— У него получилось, — глухо сообщила женщина. — Разлом закрыт. Огневики еще долго нас не побеспокоят. Мы обошлись и без твоей хитрой системы ловушек и червоточин. Завтра сэр Эллиот Конвей будет как новенький. И на своем рабочем месте.
— Влюбленные девушки немного безумны, а влюбленные древние боги... — вздохнул беловолосый. — Стала бы ты с ним так нянчиться, если бы мою систему не пришлось перенести на другой уровень, чтобы сдерживать Чертоги?
— Неужели ревнуешь? Или, как всегда, делаешь вид?
Мужчина пожал плечами. Он не собирался говорить правду даже под пытками. Их поединок давно вышел за рамки игры.
— Мне нравится то, что он здесь построил. Он прирожденный созидатель. Кто бы мог подумать… Сюда прибывают ангелы и твари, талантливые и не очень, тупые и… в общем, ты понял. И все наблюдают мое величие. Одно дело спалить соседей, а другое заставить их тратить у нас деньги по доброй воле. Сначала магазины, потом казино, потом отель…
— Да, да. Я помню, какой он полезный.
— Ты ее не очаровал. Неужели, действительно, думал, что если девчушка попросит, то я отпущу тебя с ними?
Падший ухмылялся. Он позволил пепельным крыльям раскрыться за спиной. Это почти то же самое, что порхать над открытым огнем. Его собеседницу пернатые крылья только раздражали.
— Верите ли вы в любовь, моя госпожа?
Они оба смотрели на город внизу. В освещении использовались несколько десятков различных цветов и оттенков — от лилового и фиолетового до темно-рубинового. Жилые кварталы и уходящие из столицы дороги, парковые зоны, пригородная застройка — все это с высоты складывалось в цельную пылающую лилию, на которой просматривался каждый лепесток.
Женщина не ответила. Она тоже хранила свои тайны. Или не видела смысла в этом витке разговора.
— Я был в ее родном мире. Общался с ее семьей, устраивал ее дела, чтобы, как вы сказали, ни одной лишней слезы… Это обычная женщина. Самая обычная. В ней нет ничего выдающегося. Я думаю, камень указал на нее, потому что Лилии, которую искало наше божество, не существовало ни в одном из миров.
Она улыбнулась. Лилия внизу сверкала ярче, чем пламя в ее Горнилах.
— Сказка, придуманная богом, перестает быть сказкой.
Он закрыл глаза, словно не желая ни видеть, не слышать. Ударил по стене. Гул заструился к земле.
— Мне нужна свобода. Иначе я не могу творить. Даже интриги не вяжутся ровно.
Она отвернулась от окна и молча двинулась в сторону пустого очага.