Будешь моей женой. Снова (СИ)

— На нем кровь, — дотронулась до украшения. — Чья?
— Моя… — неожиданно сжал мои плечи, подбираясь к шее. Пальцы легли на горло, а в глазах — безумие ревности. Я не двигалась. Я ждала. Сделать ничего не смогу: мой муж сильнее, не справлюсь, но мучительное любопытство толкало вперед — способен ли он усмирить демона разрушения в себе, или Святослав Нагорный больше зверь, нежели человек?
  
— Ты ведьма, — буквально выплюнул в мое отражение и прижался ко мне сзади, напряженным пахом упираясь в поясницу, носом утыкаясь в волосы, громко втягивая их аромат.
— Оно испорчено, — холодно улыбнулась и сорвала украшение, — и не подходит к моему образу. Оставь себе, — засунула в нагрудный карман вместо платочка. Праздник можно считать открытым…
Я устала улыбаться сотне гостей, прибывавших к нам. Святослав стоял рядом, а его рука по-хозяйски жгла мою талию. Иногда он склонялся ко мне и целовал макушку, шею, обнаженное плечо — демонстрировал влечение на полную. Я ничего не могла сделать: прибыла пресса и постоянно фотографировала нас, гостей, дом.
— Прекрати, — шипела с улыбкой.
— Прости, не могу, играю влюбленного мужа, — на камеру коснулся моих волос и заправил их за ухо. Я только дергала плечом и ослепительно улыбнулась очередным прокисшим сливкам нашего прогнившего общества.
Я смотрела на некоторых гостей и поражалась их «гибкости»: еще два года назад они в рот заглядывали моему отцу, а теперь с подобострастием жали руку моему мужу. Интересно, почему нет его родителей? Я не спрошу, а Святослав, естественно, не объяснит сам.
— Слышала, ты в деревне отдыхала, — стоило на мгновение оказаться одной, и ко мне тут же подошла блондинистая гадина Снежана. Пиетета к женщинам, которые спят с чужими мужьями, я не испытывала, а тезисы, что виноват исключительно мужчина, а левая дама мне клятв не давала, я оставила в прошлой жизни, где была молодой и правильной женой.
— Свежий воздух, — улыбнулась медово. — Тебе тоже не помешало бы, кожа серовата.
Снежана действительно пошла пятнами. Тип кожи такой: вся сучья натура на лице проступила.
— Свят без тебя не скучал, — решила задействовать тяжелую артиллерию. Как же это глупо и дешево выглядело. Бессильное злое желание укусить соперницу. Жену законную, между прочим.
— А с кем он скучал? — прямо на нее посмотрела. — С тобой?
— Со мной, — вздернула подбородок. И когда быть подстилкой женатого мужика стало поводом для гордости?
— Свят, — мягко позвала его, заметив в компании мужчин. Он нахмурился, обратив пристальное внимание на мою собеседницу. — Тут Снежана рассказывала, как вы вместе «скучали» эти два года, — обольстительно улыбнулась, коснувшись его груди. — «Поскучай» с ней еще по старой памяти, я разрешаю. Только не в доме. Вон те кусты, — показала заросли пушистого, но колючего шиповника, — вам точно подойдут, — и ушла, оставляя их вдвоем.
Я даже осознать не успела, что здесь, скорее всего, добрая часть гостей женского пола облизывала член моего мужа, когда он подхватил меня под руку, резко развернул и жадно поцеловал. Вот так, на глазах у приглашенных и под вспышки фотокамер.
— Веди себя сдержанней и не ревнуй так сильно, маленькая Джульетта, — дал отдышаться, но я по привычке вскинула руку для пощечины. Свят легко перехватил ее и прижался губами к моей ладони. — Снежана до сих пор обтекает, — и оглушительно рассмеялся.
— Каков проказник, — мать Мирослава, ходившая всегда с веером, стукнул легонько его по пальцам, — отлипни уже от жены и пригласи даму на танец, — намекала на себя. Я только рада. Была бы.
— С удовольствием, — и повел меня на площадку для танцев под обалдевший взгляд своей тетки. — Ярина, у меня со Снежаной давно ничего нет.
— Да мне все равно, — двигалась в полувальсе. — Но ребенка от этой на себя записывать не буду.
— И я не буду записывать на себя ее ребенка. Мне ты родишь.
— Не дождешься.
— Ты злая, это возбуждает.
— Ты дьявол, это антисексуально.
— Неправда, — прижал меня крепче. — Я дьявол, и я хочу трахнуть…
— Ну так пойди и трахни, — на полном серьезе. — Снежану. А я с гостями побуду. Вы ведь недолго, да?
— Моя ты стервозина, — поцеловал в щеку, когда случайно столкнулись с парой танцующих. — Пойдем, — положил мою руку себе на локоть и повел к сцене. Знаком велел музыкантам остановиться, затем помог мне подняться к внушительному белому роялю.
У меня затряслись пальцы и вспотели ладони. Я два года не касалась клавиш. Стало страшно, а внизу сотня любопытных пар глаз, которые только и ждали моего провала. Не потому, что злые или ко мне имели особую ненависть, просто падение и неудачи обсуждать интересней. Я посмотрела на Нагорного: а чего ждал именно он?
Я присела на скамеечку и любовно коснулась клавиш. Почему-то пальцы сами вспомнили ноты к арии Кристины из «Призрака Оперы», я заиграла вступление. У меня не было такого сильного голоса: я пела тоньше и мягче, но с большим удовольствием и восторгом. Как давно я этого не делала… Даже пронзительный взгляд Нагорного не смущал. На мгновение я смогла окунуться в беззаботное прошлое…
— Я достаточно развлекла тебя и твоих гостей, — шепнула, когда, после аплодисментов, помог мне спуститься с импровизированной сцены. — Теперь сам.
— Я провожу, — обнял меня, снова привлекая к своей груди. Пользовался тем, что я не могла оттолкнуть его на виду у всех.
— Еще коснешься меня, — провела ногтем по брутальной щетине, — получишь по яйцам прямо на камеру. Он мне поверил, но отпускал с неохотой.
Я поднялась и устало выдохнула уже в своей вотчине. Прислонилась к стене и закрыла лицо руками. Первое испытание прошла. Я снова в этом мире богатых, жестоких, вероломных. Только я теперь совсем другая.
— Вы кто? — нахмурилась, заметив темную мужскую фигуру в коридоре. Сюда никто не должен был подниматься.
— Извините, я немного заблудился, — мужчина быстро ретировался, но я успела заметить у него на груди бейдж со значком прессы.
Мне это не понравилось, и я поспешила в спальню. Улыбнулась непроизвольно: моя принцесса спала в подушках, а Маргарита Петровна уснула в кресле. Я ведь говорила, что может расположиться в спальне рядом. Но это хороший знак — подопечную не бросает даже во сне и с радионяней.
— Маргарита Петровна, — коснулась руки, — идите, ложитесь. Я вернулась.
Уснула, привычно обнимая дочь. Утром меня ждала кипа журналов и интернет-источников со снимками вчерашнего вечера. Наших с Нагорным фотографий было много, даже целый разворот в модном глянцевом журнале.
Через час, когда мы с Улей сели завтракать, мне позвонили.
— Да?
— Здравствуй, Ярина, — голос отца я узнала. — Как ты могла вернуться к нашему врагу! Какая же ты дочь после этого?!
  
Глава 17
 
Глава 17
Святослав 
Гости, те, кто потактичнее, начали отбывать через полчаса после того, как вечер покинула хозяйка. А те, кто нажрался до поросячьего визга, остались под присмотром официантов и незримой охраны. Папарацци и прессу уже разогнали.
— В дом никого не пускать, — распорядился перед уходом. — Через часик всех на выход. Утром должно быть все идеально.
Бабочку снял уже в холле. Здесь царили полумрак и успокоительная тишина. Да, сейчас именно такая. Только теперь готов признать, что одному в таком большом доме жить некомфортно. Права Ярина: музей, а не семейное гнездо. Я не против, пусть сделает ремонт.
Мать так хотела обставить особняк, когда только купил его, как раз перед свадьбой. Апеллировала к тому, что моя жена слишком молода и ей такие вещи неинтересны. Я посчитал это разумным: ведь реально не хотел обременять маленькую Джульетту дизайном огромного дома, а вышло, что ей никогда не нравилось здесь.
  
Ярина была такой молодой, красивой, восторженной. Она жила вне интриг и вражды — так мне тогда казалось. Когда поступило предложение породниться с давними врагами, мы оценивали профит и совсем не считались с чувствами: ни моими, ни ее. Я сразу выбрал Ярину. Ни о какой Диане речи не шло. Мне не нужна была рядом ушлая девица мутного происхождения. Наоборот, неискушенная девочка, способная прогнуться под любую позу, событие, обстоятельство. Только вышло так, что маленькая Джульетта стала царицей моих мыслей и владычицей снов.