Будешь моей женой. Снова (СИ)
Сейчас все встало на свои места. Отец Ярины хотел выдать ее за троюродного брата, чтобы передать бизнес и влияние их союзу. Поэтому так залупался относительно нашего с ней брака. Ее роман с Артуром благословлен подлым семейством.
— Здравствуй, Святослав, — подошла ко мне. — Выпьешь чего-нибудь? — говорила томно и тихо.
— Ярина где?
— После всего, что она сделала? — шептала с искренним непониманием. — Она все еще нужна тебе? Правда?
— Где моя жена?
— Забудь ее! — вскинула голову. — Она поступила с тобой как мразь. Я бы никогда…
— Рот свой закрой и ответь, где, блядь, моя жена?!
— Ты?! — услышал шипение сзади. Натурально, змеиное гнездо. — Как ты посмел явиться сюда после того, что сделал с моей дочерью?!
Я обернулся и схлестнулся взглядом с отцом семейства Савицких, после минутного острого молчания едко выдал:
— Она тоже многое сделала, как и вы, глубоко не уважаемый тесть.
— Диана, иди к себе! — рявкнул Савицкий.
— Но… — попыталась возражать.
— Пошла, я сказал! — грубо одернул, еще раз подтверждая, что ни ее мнение, ни желания никогда не будут учитываться в этой семье.
— Ярины здесь нет, — отчеканил тесть, когда остались вдвоем. Де-юре, естественно. Уверен, нас подслушивали.
— И где же она? — нарочито расслабленно поинтересовался.
— Не твое дело! — а во взгляде что-то такое… Неужели и сам не знал, куда блудная дочь подалась? — Главное, от тебя подальше.
Вспомнилось, что приказал в три дня исчезнуть, иначе… убью. Видимо, Ярина мне поверила.
— В любом случае, моя дочь после развода выйдет замуж за Артура. Как и должна была пять лет назад.
Хуй вам всем на ваши постные лица! Это я выразил взглядом. Естественно, со старым козлом Савицким драться не собирался, я ему другую ответочку готовил. Такую, что яиц не соберет. Дай бог терпения.
— У меня последний вопрос: Ярина знала, что подписывала?
В груди теплилась надежда, что я ошибся, и она не виновата хоть в чем-то. Изменило бы это что-то между нами? Вряд ли. Но, возможно, я бы не презирал ее так сильно.
Савицкий улыбнулся гаденько и с превосходством:
— Она моя дочь, плоть и кровь, этим все сказано, — убил последнюю надежду. Да, Ярина не стала верной, преданной женой, не прикрыла мои тылы. Она не Нагорная. Она дочь своего отца.
— Старый мудак, — выругался и вышел из осиного гнезда демонстративно спокойно. Нельзя врагам показывать свои слабости, а эта женщина — определенно моя болевая точка. Таких в этом мире немного, еще сестра.
Не успел сесть в машину, как позвонил дед с немедленным требованием приехать в семейный особняк. Да чтоб их всех! Ударил по рулю и сжал, лбом утыкаясь в середину. Что же меня так скрутило-то? Чем это лечится? Ну баба и баба!
— Здравствуй, Снежана, — набрал дочь Кириллова. Я обещал хорошенько оттрахать ее, вызывая ревность у жены. Пора исполнять обещания. У меня новая жизнь, бля! Но сначала дед.
Дом моей семьи стоял на берегу Финского залива. Я прожил в нем ровно до окончания школы, затем уехал учиться. Можно сказать, сбежал. Не мог под одной крышей с собственным отцом жить: он паинькой стал, когда мои кулаки окрепли, но я боялся, что после моего отъезда снова поднимет голову.
Но ни мать, ни сестра уезжать не хотели, а дедушка тогда был слишком занят бизнесом, чтобы контролировать климат в семье. Я не понимал своих родных женщин, но сделать ничего не мог. Почему-то мама решила, что жизнь — это крест, и ей нужно его нести. А Стася вообще жила в какой-то иллюзорной реальности.
— Проходи, — в кабинете сидел дедушка в инвалидной коляске, после инсульта ноги отказали. — Мне телефон оборвали адвокаты Савицких, требуют согласия на ваш развод.
Да, наш брак во многом был коммерческим предложением. И развод — это не просто разошлись супруги, это имущество, деньги, бизнес.
Мошенничество с нашими активами еще нужно доказать, а если получится, то сядет только Ярина, а она Нагорная по документам. Смог бы я сделать это с ней? Для меня это вопрос без ответа.
— Жены у меня больше нет, но развода не будет. Хрен ей, а не свобода.
— Святослав, — как обычно строго, — изволь не выражаться. Я этого не люблю, ты знаешь. А Ярина… — почему-то грустно улыбнулся. — Я думал, вы счастливы.
— Я тоже думал, — язвительно улыбнулся.
— Поговори с ней, мало ли, — дедушка с возрастом стал малахольным, но я уважал его и любил, не обращая внимания на возрастные изменения.
— Да черт с ней! — зло воскликнул. Не хочу больше слышать о Ярине. Пропала — туда ей и ее нагулышу дорога! Умерла так умерла. — Есть у меня мысль одна… — самое лучшее — это переключиться на дела и месть Савицким. Не сразу, но мы отыграем свои деньги, а потом они лишатся всего. Хорошо смеется тот, кто имеет терпение. Увы, это не моя добродетель, но я научусь. Буду ждать, чтобы потом станцевать на их костях.
Вечером я все же поехал в то место, которое считал домом пять лет. И я буду в нем жить! Неважно, что женатый, но без жены. Ярина не отравит меня настолько, что буду бежать даже от воспоминаний о ней. Она ведь не единственная женщина в этом городе, полно их, только пальцами щелкни. Снежана уже ждала меня в отеле с раздвинутыми ногами!
Внутри было тихо: то ли дом, то ли склеп? Даже прислуга не отсвечивала. Я поднялся наверх и, задержавшись у дверей нашей спальни, все же вошел. Не осталось и следа от бурной ночи, когда я потерял душу. Чисто, уютно, стильно. В гардеробе висели вещи жены, она абсолютно ничего с собой не взяла.
Я подошел к столу и начал выдвигать ящики с драгоценностями. В груди горели признания Артура. Вроде бред, но все, что касалось жены, цепляло по живому нутру. Каждое слово — гвоздь в крышку гроба моей человечности.
Кулон в виде цветка…
Я нашел его. Красивый, изящный, дорогой. Он буквально кричал о влюбленности дарящего. Жена прятала его на самой дальней полке и никогда не надевала. Прятала свои чувства к другому мужчине, так же, как и это украшение.
Рассматривая его, как головоломку, наткнулся на подвижный лепесток и сдвинул его: внутри гравировка:
Ты — моя…
Я прикрыл глаза и сжал в ладони изящную вещицу, ломая лепестки, всмятку, чтобы ничего не осталось. Чтобы кулон приобрел внешнее уродство, как и поступок женщины, которая его хранила.
Я не чувствовал боли, но видел, как сочилась кровь из кулака: острые грани впивались в кожу, разрезая ладони. Но я победил и бросил безделушку в тот же ящик: пусть будет немым свидетельством драмы под названием «хуевая жизнь».
— Алла Георгиевна, поднимитесь в спальню, — пригласил экономку. Она знала меня с детства. Она вообще многое знала о нашей семье.
— Святослав Игоревич? — робко постучав, вошла.
— Соберите все вещи Ярины Дмитриевны и сожгите их.
— Что? — изумленно ахнула. — Все?!
— До последней булавки.
— Может, лучше отдать… — заикнулась в смятении. Конечно, в них целое состояние и лучшие наряды со всего мира.
Я обернулся и наградил ее убийственным взглядом.
— Я сказал сжечь!
— А драгоценности? — конечно, экономка в курсе, сколько добра было в запасах хозяйки.
Я задумался, но не из-за их стоимости. Камни помнят все, впитывают энергию, переживают своих хозяев. Пусть останутся для истории.
— Драгоценности пусть лежат здесь. Как закончите с вещами, закройте на ключ спальню и малую гостиную.
Единственные комнаты, которые обставляла Ярина, самые уютные во всем доме.
Я не стал созерцать пожар, который разгорится к ночи. Уехал. Меня ждали другая женщина и другая жизнь…
Глава 10
Глава 10
Два года спустя
Святослав
Хуже свадьбы могли быть только похороны. Проводы одного из самых близких. К сожалению, здоровье деда подкосил последний год, но он держался до последнего и оставался умнейшим человеком и лучшим стратегом. Мне будет не хватать его советов и острого понимающего взгляда: Владислав Нагорный о многом молчал, но ничего не забывал и все знал. Правда, была у него одна слабость, которая бросала ложку дегтя в бочку с медом. Сын. Тот, который мой отец. Дед исключил его из всех сфер бизнеса, но в чужую семью, ячейку общества, мать твою, не лез. Ведь знал же, каков его родной ребенок. Это было то, чего не понять и с чем сложно смириться. И, тем не менее, я скорбел.