Будешь моей женой. Снова (СИ)
— Ваш дедушка? — усмехнулся скептически. — Не думал, что к нему применимо звание «дедушка». Ну заходите, — распахнул шире дверь, — внучка.
Я пошла за ним, оглядываясь и осматриваясь: заметила загон с парой лошадей, вдали много хозяйственных построек, люди работали. Кто-то снег убирал, кто-то солому разгружал.
— Баб Маша, — мы вошли в дом. Очень колоритный, а внутри так сладко пахло выпечкой! Рот наполнился слюной. Я даже не помнила, когда ела в последний раз, — это внучка Владимира Анатольевича.
— Ярина Нагор… Савицкая. Ярина Савицкая, — представилась я.
— Внучка, говоришь, — женщина лет шестидесяти пяти осмотрела меня. — Голодная?
Как она догадалась?!
— Если честно, да.
— Ну, садись, — отодвинула мне стул за большим столом. — Сейчас чаю с пирожками выпьем, а дед твой все равно отдыхает пока. Если его разбудить… — выразительно покачала головой. — У него колени болеть стали чаще, настроение прескверное.
— Я пошел, — мужчина, приведший меня, собрался уходить.
— Захар, может, и ты с нами посидишь? Гостья у нас.
— Меня работа ждет, — и ушел. Бабушка Маша только рукой махнула:
— Бобыль. Не обращай внимания.
Меня накормили и хорошо приняли. В душу не лезли, а про жизнь на ферме рассказали. Через час бабушка Маша поднялась на второй этаж, доложить хозяину.
Мать отца умерла еще до их ссоры с дедушкой, я ее совсем не помнила. Но я рада, что он нашел хорошую и добрую женщину. Не один в старости остался, ведь сын и внуки не общались с ним. Мне стало стыдно.
— Здравствуй, Ярина, — дедушка принимал меня в кабинете. Он уже не тот, которого я помнила. Голова совсем седая, морщины очень глубоко бороздили лицо, усох и сутулился. Но взгляд оставался ясным и цепким.
— Вы узнали меня? — присела напротив.
— Глаза у тебя бабкины, — отметил задумчиво. — Ну, что привело тебя? Отчего деда вспомнила?
— Мне нужна помощь. Мне некуда пойти.
— А родители что, померли? — шутка была несмешная.
— Я вышла замуж. Пять лет назад. За Святослава Нагорного.
Дедушка резко вскинул голову и смотрел удивленно.
— От мужа сбежала?
— Ото всех сбежала. Ничего меня больше не держит в Питере. Ни муж, ни родители. Но я должна признаться: я беременна.
— Здесь остаться хочешь? — остро взглянул. — У нас тут не курорт. Каждый кусок хлеба отрабатывать нужно, сможешь?
— Смогу, — слабо улыбнулась. — Я теперь все смогу…
Глава 8
Глава 8
Святослав
— Черт, — пробормотал, переворачиваясь на спину. Голова раскалывалась, во рту помойка, внутри адское пламя душу рвало. Глаза открыл и зажмурился, прячась от болючей рези.
Жены рядом не было. Только остывшие простыни и едва заметная вмятина на подушке. Хорошо, что ушла. Значит, инстинкт самосохранения остался. Боюсь, дошел бы до крайней точки. Убил бы. А потом… Сам не знаю. Смог бы жить?
Смог бы. Смысл себе лгать? Такие как я не тонут и не горят, но хрен знает, какой была бы эта жизнь.
— Сука, — выругался тихо и поднялся. Довела меня Ярина, жена любимая. Никогда не отличался мягкостью и нежностью, но и до насилия не опускался. Вчера перешагнул очередной рубеж падения в ад. Там для меня уже готовили котел, ждали.
Встал под душ: вода ледяная в профилактических целях, в голове должно проясниться. Тошно? Тошно. Но Ярина заслужила все, что я с ней сделал! Ей повезло, что она женщина и моя жена, иначе в земле лежала бы. Я против кардинальных мер, время цивилизованно решать проблемы, но предательство нужно смывать, иногда кровью.
Я тоже наивный дурак! Еще на свадьбе заметил, как Самойлов пялился на Ярину. А поцелуй? Как мог поверить, что она не хотела?!
Я ревновал жену безумно. Это не от неуверенности в себе и прочей ереси, которую несли тупые психологи, оправдывая свою профильную некомпетентность. Я тоже умел интернетом пользоваться и собирать «бабкины» тезисы, а потом с благородным знанием вещать о важном. Я хотел, чтобы Ярина любила только меня. Чтобы всегда была рядом. Никто и никогда не был со мной настолько нежен, заботлив, не одаривал бескорыстной любовью, просто потому что я есть. Что существую. Что рядом. Она давала мне это чувство. Я думал, что давала.
До сих пор понять не мог, когда эта маленькая крошка с невинными умопомрачительными глазами пробралась ко мне в душу? Она возбуждала во мне мужчину, это да: красивая, молодая, чувственная девушка. Голая страсть. Такой брак меня более чем устраивал. Но я потерял голову, начал хотеть большего: заботиться, защищать, любить маленькую Джульетту. Ромео, блядь. Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад…
Моя жена мне изменяла. Мне! Святославу Нагорному! Моя жена беременна. Не от меня. А ведь я хотел детей. Чтобы она мне родила их. Именно она. Только Ярина. Сука. Подлая лживая тварь?
Перед глазами снова красная пелена, такая же, как вчера: все заволокло, крушить и убивать хотелось. Шею тонкую сжать и переломить. Чтобы не слышать оправданий, слез, глаз искренних не видеть.
— Актриса! — ударил кулаком в стену. Еще. Еще. Еще. Костяшки снова начали кровить и саднить. Больно. Пусть будет больно физически. Это последняя слабость, которую позволю себе в отношении этой женщины.
Голый вышел из душа, осмотрел разруху в спальне и растерзанную постель. Подошел ближе, схватил подушку и прижался к ней носом. Ее запах. Пряно-фруктовый поначалу. Но духи меня никогда не привлекали. Я смотрел глубже, чувствовал острее, в самую сердцевину. Ярина пахла женщиной. Моей женщиной. Самкой, которая подошла мне на животном уровне, где запахи и инстинкты. Ее аромат сводил меня с ума.
Взгляд привлек кусок белого шелка. Женские трусы. Жены? Я подобрал, понюхал и отшатнулся. Нет, она пахла иначе. Вероятно, блондинистая эскортница оставила. Убегала так быстро, что трусы забыла. Шлюха не догадывалась, что была просто декорацией.
Если бы Ярина не вернулась или пришла позже? Что бы я сделал? Наверное, трахнул бы девицу и делал это до того момента, пока не увидел бы боль в нереально невинных глазах жены.
Я получал извращенное садистское удовольствие от ее мучений. От медленного и жестокого прокручивания ножа в смертельной ране. Мне было интересно, чувствует ли она ко мне хоть что-то? Способна ли она страдать, теряя меня?
Ярина думала, что она следит за мной, что доказательства находила от моей беспечности, не понимала, отчего так жесток. Но эту игру затеял я, и следил за каждым ее шагом тоже я. Как только Самойлов прилетел в Петербург, сразу все прояснилось, и мне сорвало крышу.
Я оделся и спустился вниз. В кабинет. К сейфу. Там лежали доказательства предательства моей жены по всем фронтам.
— Святослав Игоревич, доброе утро, — я вчера всех отпустил, но Алла Георгиевна всегда на месте. — Вы будете завтракать?
— Нет, — ответил грубо. Сейчас мне не до дипломатии.
— А Ярина Дмитриевна?
Я уже преодолел последнюю ступеньку, повернул в сторону кабинета, но вопрос заставил притормозить и снова закипеть лютой яркостью.
— Нет больше Ярины Дмитриевны, — медленно повернулся, позволяя увидеть в моих глазах угрозу. — И никогда не будет. Чтобы имя ее не произносили! — стремительно добрался до кабинета. Сколько раз меня еще спросят о Ярине? Как держать лицо и не срываться в агрессию? Я не знал. Вообще не знал. Пока не представлял, как снова стану холостяком. Женатым холостяком. Ярина Дмитриевна Нагорная — моя собственность. Она никогда не будет счастлива с гребаным Артуром, я не позволю им!
Из сейфа достал бумаги. Подтверждение, что меня и мою семью обкрадывали не один год. Как же феерично они меня наебали! Филигранно. Савицкие, блядь!
Действительно, нужно было жениться на Диане или на любой другой, всякая лучше дьяволицы с ангельским лицом и волшебными глазами. Мозг размягчился от близости, запаха, нежности. Хватка ослабла. Доверять начал, поверил, что любит и не обманет.
Я громко и горько рассмеялся, как одержимый безумец. Теперь и сделать ничего нельзя, Савицкий верно рассчитал: посадить собственную жену за мошенничество — невозможно! Это собственную фамилию извозить в дерьме!