Амиль. Сделай меня... своей (СИ)

Лучше бы он мне пощечину врезал, чем говорил эти слова. От первого мне не стало бы так больно...
— Тогда, будь добр, и меня оставь в покое. Сделай для меня доброе дело, отправь куда-нибудь за границу, где меня никто не сможет найти. Думаю, я вполне хорошо заплатила тебе. В постели. В нескольких позах уже оттрахал меня. Или этого недостаточно? Я могу еще несколько раз. Но дай мне уйти.
— Ты чушь несешь сейчас. Много необдуманных слов говоришь. Как ребенок, блядь!
— Ребенок? Я? — на глаза наворачиваются слезы от обиды и боли, которую причиняет мне этот до невозможности любимый и уже родной человек. Я так не хочу его терять, но и жить с ним, зная, что мой ребенок ему не нужен... — Сделаю этот тест, Амиль. Мне он не нужен, потому что я знаю, от кого я беременна. Однако я уйду от тебя в любом случае. В любом, Амиль, после того как сделаю этот гребаный тест.
— Никуда ты не уйдешь от меня. Слышишь?! Никуда! — процедив сквозь зубы, впивается в мои губы так резко и с таким напором, что весь воздух из легких вышибает. Дышать становится нечем.
Подхватив меня под попу, усаживает на подоконник, где я сидела несколько минут назад и ждала его. Упираюсь спиной в прохладное стекло, пытаюсь оттолкнуть обезумевшего мужчину от себя. Но никак не получается.
— Амиль...
— Замолчи!
Снова затыкает мне рот поцелуем. Стягивает с меня платье, швыряет в сторону.
— Да что ты делаешь? Увидят же! Господи, да отпусти ты меня!
— Никто ничего не увидит, — хриплый шепот в губы. — Только ты можешь видеть, что происходит снаружи. А что происходит тут, никто не может увидеть.
Слышу звук ремня. Амиль его растегивает. Снова рвет на мне белье, отправляет его туда же, куда отправил платье несколько секунд назад. А затем лифчик. Схватив меня за волосы, тянет назад. Освобождает шею и вгрызается в кожу влажными губами. Прикусывает бешено бьющуюся жилку, от чего меня бросает в дрожь.
Алиев касается пальцами сокровенного места. Скользит по лепесткам, раздвигает их. Входит в меня пальцем.
— Господи... Боже... — впиваюсь в его плечи ногтями через слой ткани. Но этого мало. Я хочу сделать ему больно. Чтобы он тоже шипел, рычал. Стонал.
— Чш-ш-ш. Я еще не начал, Ксюша, — глубже палец свой толкает. — Запомни раз и навсегда. Если я кого-то сильно хочу, он от меня никуда не денется. В данном случае я хочу тебя. И ты станешь моей, милая. Сделаю тебя... Своей. Ты поняла меня? Поняла?
— Я готова стать твоей. Быть всегда рядом. Любить, ухаживать. Но без всяких тестов, Амиль. Иначе ты от меня ничего хорошего не добьешься.
— Дрянь ты, Ксюша, — заталкивает палец еще глубже. Вскрикиваю, но мужчина снова затыкает мне рот поцелуем.
Вторая его рука сжимает мой затылок, не дает ни единого шанса отстраниться. Трахает мой рот языком, а внизу пальцами.
Меня начинает трясти. По телу пробегает жар. Обхватив лицо Амиля ладонями, отвечаю с таким же напором. Кусаю его губы, всасываю в рот крошечную ранку.
Резкий толчок. Я не успеваю понять, что происходит. Палец заменяет его член. Толкается быстро, без остановки. Складывается впечатление, будто у Амиля давно не было женщины. Интересно, как он вчера сдержался?
— Ты... Только моя, — тяжело дыша, проговаривает Алиев.
Борода царапает кожу. Рот уже ноет от его напора, но это меня не останавливает. Впервые я чувствую себя действительно желанной.
 
— Твоя, — шепчу в ответ.
Мозг отказывается соображать. Я лечу далеко. В космос. Разрываюсь на тысячи атомов, когда Амиль касается пальцем клитора, обводит кружок.
— Боже мой... — постанываю ему в рот. — Алиев, ты мерзавец.
— Чш-ш-ш. Открой глаза. Посмотри на меня, Ксюша, — шепчет он. — Ночь только начинается, милая.
  
Глава 21
 
В голове так и звучат его слова: «Ночь только начинается…»
Я не хочу даже открывать глаза, потому что спала едва ли пару часов, которые совершенно не помогли мне победить усталость. Но рядом с ним я не хочу упускать даже секунды, растрачивая ее на сонное забвение. Мне нравится, как он прикасается к коже. Как говорит разные пошлые словечки. Как я схожу с ума в его руках.
Подумать только, не так давно я не понимала своего тела. Не знала, что порой бывает иначе. Но потом пришел он в мою жизнь и заставил открыть глаза. Заставил почувствовать, показал грани наслаждения. Словно… разбудил. И вот я в его руках, мягкая и податливая, ранимая.  Готовая дарить ему нежность, таившуюся внутри так много лет.
Я буду о многом сожалеть каждый раз, размышляя о времени, что провела, боясь за тех, кто посчитал меня недостойной быть одной семьей. Но именно Амиль будет возвращать меня назад из тумана отчаяния и боли. Только бы не прибавлялось новой.
Я не переживу нового предательства, и пока я уверена в своем мужчине, ощущаю себя сильной.
Бедра касается горячая ладонь и скользит все выше, задирая тонкое одеяло, сбившееся так, что похоже на ком.
Пальцы очерчивают талию и плечо, вновь опускаются вниз. Амиль придвигается ко мне, откинув ненужную ткань. Целует между лопаток, обнимает, сокращая расстояние до миллиметра.
— Почему не спишь? —  спрашивает хриплым шепотом на ухо, убрав волосы, освобождая шею для новой порции поцелуев.
— Не знаю, —  кое-как отвечаю, хватая воздух в невыносимой ласке нежных рук.
Ладонь смещается вниз по спине, обводит ягодицу. Амиль подгибает одну мою ногу, и я почти ложусь на живот, а он опускается на меня, даря приятную тяжесть. Аккуратно входит и двигается с напором, покусывая мои плечи.
— Боже... —  постанываю, желая, чтобы он продолжал, хоть и уверена, что он не остановится.
Комкаю подушку и утыкаюсь в нее лицом, почти кричу. Ощущаю приближающийся оргазм, когда Амиль ритмично заполняет меня снова и снова.
— Моя девочка… — слышу уже за гранью, когда пружина страсти выстреливает и я кончаю, долго и сильно сжимая член внутри себя.
Не могу отдышаться или пошевелиться. А когда мужчина падает сверху, чуть придавливая, начинаю пищать.
—  Боже, Амиль... Ты слишком тяжелый.
Он, смеясь, скатывается назад и переворачивает меня на спину.
Облокотившись на одну руку и лежа на боку, Алиев рисует пальцем на моем животе и груди какие-то завитки.
— Что ты делаешь? —  не выдерживаю, потому что становится и щекотно, и неловко как-то.
—  Ты такая красивая, — опускается, целует ключицу.
— Да брось, — отмахиваюсь от его слов. Но он меня, кажется, совершенно не слышит.
— Такая женственная и сексуальная, — продолжает свою речь.
— Ну, Амиль, —  обхватываю его лицо и сама прикасаюсь к губам, только бы замолчал. Не понимаю, почему меня смущают его красивые слова. Ведь должно быть приятно, а я смущаюсь.
Долго целуемся и еле отрываемся друг от друга. Откровенно говоря, я бы хотела, чтобы он не останавливался. Пусть борода царапает нежную кожу, зато  губы Амиля настолько мягкие, что не хочется от них отлипать.
— Вообще-то я ожидал услышать в ответ пару комплиментов, — заигрывающе улыбается, еще и подмигивает.